Владимир Антонов – Неогранённый топаз (страница 2)

Вычислить нужный автомат было не сложно, он был третьим по счёту и предпоследним в небольшом ряду. Пётр Ильич протянул руку и указательным пальцем потянул тумблер на автомате вниз. «Щёлк», – отозвался автомат, и на главном щите управления повисла звенящая тишина.

«Пииип», – напомнил о себе компьютер системы мониторинга подстанции.

– Ничего, железяка, потерпишь, никуда не денешься, – буркнул компьютеру электромонтер. – Сначала надо найти, что у нас тут действительно сломалось, а потом и с тобой разберемся, – пообещал Пётр Ильич, поднялся и пошел к выходу из помещения ГЩУ.

***

Пожилой дежурный изрядно выбился из сил. Это был один из самых тщательных и долгих обходов оборудования за всё время его службы, без малого два часа. Но на сколько обход был тщательным и подробным, на столько же он был и бесполезным. Всё оборудование работало штатно, все показатели были в пределах нормы. Локальные панели диагностики по всей подстанции издевательски подмигивали зелёными индикаторами и в целом были абсолютно единодушны и непреклонны. Всё было в порядке.

Весь взмокший, Пётр Ильич добрался до помещения главного щита управления, смахнул тыльной стороной ладони пот со лба, и снова плюхнулся в любимое кресло.

«Надо звонить Ирине Александровне, вдруг у неё будут умные мысли», – подумал дежурный. Но уже успевшую потянуться к телефонной трубке руку остановило недовольное «пииип». Дежурный уставился на так и оставшийся открытым журнал событий. «Неисправность системы телемеханики», – всё ещё гордо гласила никуда не девшаяся предпоследняя запись в журнале.

«Серверная. Точно, вот что я забыл», – сказал про себя совершенно вымотавшийся Пётр Ильич и нехотя встал из кресла.

Набегавшийся за эту ночь, дежурный тяжело дошёл до предпоследней двери в коридоре и принялся искать в связке нужный ему ключ. Но ключ никак не хотел находиться, и Пётр Ильич с тяжелым вздохом и твердым намерением послать свою работу ко всем известной матери, запрокинул голову назад и закатил глаза.

Но послать «любимую» работу он не успел. Ведь как только его взгляд поднялся от связки ключей, в глаза бросилось кое-что, чего Пётр Ильич не видел ещё никогда в своей карьере. Явление это было настолько редким, что за почти сорок лет работы он не встречался с ним ни разу. Даже упоминание о нём он, тогда ещё молодой, последний раз слышал только на внеочередном инструктаже лет двадцать назад.

В длинном подстанционном коридоре было много дверей, которые вели в различные технологические помещения. На каждой двери висела табличка с номером и указанием принадлежности этого помещения. И только последняя дверь в торце коридора выделялась из этого общего, единообразного списка. На ней не было никаких табличек или иных надписей, по которым можно было вычислить, что находится в этом помещении. Даже ключа от этой загадочной двери в большой связке дежурного не было. И только одинокая лампочка маячка, висящая на стене над дверью, цветом сливающейся со стенами, выделялась на общем фоне.

И сейчас, впервые на памяти немолодого Петра Ильича, проблесковый маячок крутился и горел красным светом. На этот случай у оперативного дежурного была всего одна инструкция: немедленно удалить весь персонал с территории подстанции и срочно доложить диспетчеру.

С первым пунктом плана в два часа ночи на пустом объекте проблем не возникло, Пётр Ильич тут был в гордом одиночестве. Разве что охранник мирно спал на контрольно-пропускном пункте, но это уже была как будто и не совсем территория подстанции. Поэтому охраной дежурный решил пренебречь и сразу бросился назад на щит управления к телефону.

Добежав до стола на щите, Петр Ильич проигнорировал своё любимое потрёпанное кресло и сходу вдавил на телефоне кнопку вызова диспетчера по основному каналу связи. Из трубки донеслись гудки: первый, второй, третий. Через пять секунд в голову к дежурному закралось подозрение, что что-то тут снова не в порядке. Через десять гудков он решил положить трубку и попробовать резервный канал связи с диспетчерским центром. Но и по нему ответа не было.

Выждав томительные пять минут, Пётр Ильич решился попробовать ещё раз. Гудок, второй. У Ирины Александровны явно были дела более важные, чем фантомная авария на его подстанции. Ведь если бы случилось что-то серьёзное, например, отключилась линия или погас трансформатор, она бы сама обрывала ему телефон. Но проблема была в том, что последнее, что дежурный успел доложить, относилось к заевшей кнопке сброса сигнализации, что по общим меркам было фигня фигнёй. Вот только теперь ситуация изменилась и причём радикально. На его подстанции, в его смену, горела сигнальная лампа над той самой дверью. В этой ситуации, когда центр управления сетями не отвечает, ему оставалось только одно: докладывать выше, в московское управление.

Терзаемый тяжелыми думами, Пётр Ильич снял трубку второго телефонного аппарата, стоявшего на столе, и нажал кнопку «Московское РДУ основной». В трубке гудки начали отсчитывать секунды. После пятого гудка в голове дежурного повисла мысль: «Не уж-то всё так плохо, что и РДУ не может ответить?» Кажется, он остался один на один со своей абсолютно невозможной ситуацией…

Но в этот момент в трубке раздалось спасительное:

– Московское РДУ, диспетчер Романов, слушаю вас, – отчеканил твёрдый, уверенный в себе голос.

Слава Богу, он спасён!

– Добрый вечер! – стараясь не сорваться на крик заговорил Пётр Ильич. – Это дежурный электромонтёр Галкин, подстанция пятьсот девять, Пахра. У меня тут критическая ситуация, а диспетчер ЦУС не отвечает!

– Докладывайте, дежурный электромонтёр Галкин, – спокойно ответил ему голос в трубке.

– В половину первого на ПС Пахра произошло срабатывание аварийной сигнализации, – сбивчиво стал докладывать дежурный. – За минуту до этого система диагностики выдала сообщение о неисправности системы телемеханики. Штатными средствами сброс сигнализации выполнить не удалось. По указанию диспетчера ЦУС Алёхиной был отключен автомат питания цепей сигнализации. После чего в результате обхода было выявлено…

Пётр Ильич замялся, не зная, как корректно под запись сформулировать то, что он увидел в коридоре пять минут назад.

– Дежурный Галкин, не молчите, что было выявлено в результате обхода? – потребовал диспетчер.

– Прошу прощения, диспетчер, – собрался с силами Пётр Ильич. – В результате обхода была выявлена сработавшая аварийная сигнализация над дверью безымянного помещения в конце технического коридора ГЩУ подстанции пятьсот девять Пахра.

– Твою мать… – явно не сдержался диспетчер.

– Прошу прощения, диспетчер, не расслышал. Можете повторить? – неуверенно произнёс дежурный.

– Дежурный электромонтёр Галкин, я правильно вас понял? – уточнил восстановивший своё спокойствие голос. – В результате осмотра помещений, после получения диагностического сообщения о неисправности системы телемеханики и срабатывания аварийной сигнализации на подстанции, которую не удалось квитировать штатными средствами, вами был обнаружен активный аварийный индикатор над последней дверью в технологическом коридоре ГЩУ подстанции Пахра, всё верно?

– Так точно, диспетчер, всё верно, – на одном дыхании выпалил Пётр Ильич.

– Дежурный Галкин, вам известно о присутствии на подстанции кого-либо помимо вас? Была ли вами выдана команда покинуть территорию?

– Так у меня тут только охрана на КПП, товарищ диспетчер. Время ночь, некому тут больше быть кроме меня.

– Принято, Пахра. Семнадцатого августа две тысячи семнадцатого года в два часа тринадцать минут на подстанции Пахра зафиксировано срабатывание аварийной сигнализации в помещении СОПВБ. На объекте помимо персонала СОПВБ присутствуют дежурный электромонтёр и охрана. Диспетчер Московского РДУ Романов.

– Простите, диспетчер, как вы назвали это помещение? И что мне делать дальше? —с надеждой спросил дежурный.

– Ожидайте дальнейших указаний, Пахра. До связи, – ответил ему голос и отключился.

Трубка грубо запикала гудками. Положив её на ложе телефонного аппарата, Пётр Ильич устало плюхнулся в кресло. «Ну и смена. Точно пора увольняться», – твёрдо решил он и принялся ждать звонка, но буквально в эту же секунду звонок раздался снова. В этот раз звонил первый аппарат. Дежурный схватил трубку и поднёс её к уху.

– Дежурный электромонтёр Галкин, ПэЭс пятьсот девять Пахра, – отозвался он.

– Диспетчер ЦУС Алёхина, – представился голос в трубке. – Слушаю вас дежурный Галкин, вы звонили четыре раза.

– Да, Ирина Санна, – спохватился он. – В результате осмотра помещений подстанции было обнаружено срабатывание аварийной сигнализации у помещения СОПВД или как-то так. Вы телефон не брали, поэтому я доложил аж в Московское РДУ.

– Ольга Геннадьевна, ещё и Пахра! – крикнула кому-то Ирина Александровна. – Пётр Ильич, откуда вы узнали о назначении данного помещения?

– Да я и не знаю его назначения, Ирина Санна, – стал оправдываться дежурный. – Диспетчер МосРДУ назвал его как-то так, когда подтверждал приём сообщения, я просто повторил за ним, – сбивчиво закончил Пётр Ильич.

– Принято, Галкин, Пахра. До связи.

– Что с этим делать-то, Ирина Санна? – крикнул дежурный, пока диспетчер не успела положить трубку.

– Ожидайте дальнейших указаний, Пахра. И не подходите к двери. До связи, – и в очередной раз за вечер трубка отозвалась гудками.