Владимир Антонов – Неогранённый топаз (страница 10)
– Писец, ребятушки… – пробормотал один Василий.
– Там всё равно была вероятность получения ноль процентов. Чего мы вообще ожидали? – тихо ответил ему второй.
– Видимо вот этого! – ответил им Олег, до сих пор внимательно смотрящий в монитор, и ткнул пальцем в экран. – Смотрите!
– Так послание в итоге получено или что? Мужики, не молчите, что значат эти сообщения? – Кочагин не мог понять, то ли радоваться тому, что он прочитал на экране, то ли нет.
– А хрен его знает, товарищ директор… – ответил ему начальник смены. – Я понятия не имею, кто такой этот приёмник номер три и откуда он там взялся. Зарегистрированных в системе приёмников у нас там двое, по одному на каждую смену. Но наши ребята туда явно не успели…
***
Они очень спешили. На счету была каждая секунда. Но груз ответственности давил на плечи, заставляя ошибаться. Высочайшая категория важности. Нет, ну вы подумайте. Под утро, когда они, никого не трогая, тихо спали в машине…
Звонок дежурного телефона разбудил их с Мишаней, выдёргивая из тяжелого и вязкого сна, который обычно бывает, когда ты уснул в кресле, уронив голову на боковое стекло. Трель лежащего на торпедо аппарата ворвалась в голову свербящим зудом, заставляя вздрогнуть и судорожно открыть глаза, в которые как будто от души насыпали песка.
– Дежурный десятой ОВБ слушает, – пробурчал он в телефон.
– Женя, пулей на базу за приёмником, у вас через четыре с половиной минуты послание, – крикнул голос диспетчера в трубке. – Категория высочайшая, не подведите!
Остатки сна слетели вмиг. Где-то полсекунды ушло на осознание услышанного. Когда до подстёгнутого выбросом адреналина мозга дошло, что подобает делать в таких ситуациях, он ткнул Мишаню кулаком в плечо и бросив в трубку короткое «едем» нажал на отбой.
– Мишка, тапку в пол, надо подобрать Петра с базы и назад сюда, у нас через четыре минуты тут будет вышка!
Спасибо Мишане, тот тоже проснулся быстро. Повернул ключ в замке зажигания, воткнул передачу и действительно продавил педаль до упора. Старая газелька, даже не подозревая, что может начать перемещаться в пространстве столь резко, выбросила из-под колес кучу гравия и понеслась мимо гаражей, между которыми они остановились поспать.
– Не успеем ведь, да? – спросил его Мишаня.
Но вместо того, чтобы отвечать напарнику на риторический в целом вопрос, Женя уже набирал в телефоне номер их приёмника Петра. Два гудка и из трубки донеслось сонное бурчание. Гаражи за окном стали мелькать медленнее, они подъезжали к шлагбауму, который вёл в гаражный кооператив.
– Петя, бегом к воротам, мы через минуту будем у тебя! Через три минуты на Люблино будет вышка! – прокричал он в трубку под звуки гудка газели. Это Мишаня сигналил охраннику, который естественно тоже тихо спал у себя в будке, прямо как они минуту назад.
Тут они ошиблись первый раз. Начинать сигналить надо было заранее, когда они ещё только выскочили из-за поворота гаражей, а не когда уже подъехали к будке. Охранник, старый пропитой дед с недельной щетиной, просыпался слишком медленно. Пока он понял, что гудок раздаётся не с внешней стороны, куда он вытаращился по привычке, а с внутренней… Пока он осознал, что перед ним дежурная машина и наконец тыкнул на кнопку… Драгоценное время уходило.
Шлагбаум медленно пополз вверх и Мишаня снова вдавил педаль акселератора в пол, заставляя бедную газель вновь поверить в себя.
– Не закрывай! – крикнул Женя охраннику, пялившемуся на них с совершенно ошалевшим спросонья видом.
Пролетев переулок с односторонним движением, на котором располагался въезд в гаражи, они понеслись по встречке, напрямую к ближайшим, запасным воротам подстанции, где была их база. И тут они ошиблись второй раз. Оказавшись через полминуты у ворот, Петра они там не обнаружили. Ну да, он ведь не сказал ему куда бежать, и тот видимо решил, что его подберут у главного въезда.
Понимая ошибку напарника, водитель без лишних вопросов выкрутил руль и развернувшись через двойную сплошную, понёсся объезжать территорию подстанции, чтобы подъехать к парадному входу.
Не доехав до точки назначения метров пятьсот, они увидели бегущего к ним на встречу Петра. Снова развернувшись в совершенно неположенном месте, Мишаня дал по тормозам и остановился, чтобы их приёмник мог заскочить в машину.
И тут они ошиблись третий раз. Ну как они, теперь ошибся Мишаня. Видимо перенервничав, тот слишком резко бросил сцепление в попытке максимально быстро тронуться. И старая газелька, обиженно дёрнувшись, заглохла.
Грязно выругавшись, водитель вернул ключ в исходное положение и снова повернул. Двигатель, презрительно чихнув, покряхтел, но запускаться отказался. Выругавшись ещё раз, Мишаня повторил операцию. Осознав весь трагизм ситуации, уставший движок согласился наконец сотрудничать и взревев на все свои сколько-то там дохлых лошадиных сил, начал ускорять их чудо-автомобиль.
– Сколько осталось? – нервно спросил Пётр.
– Примерно минута, – ответил Женя, взглянув на часы на руке. – Натягивай свой шлем и готовься бежать.
Пётр не ответил и действительно начал доставать шлем для приёма своих дурацких посланий из креплений на внутренней стороне борта газельки. Он вообще был парень молчаливый и замкнутый. Но приёмники практически все были такие, видимо характер работы сказывался. Ловить своей головой все эти чёртовы послания хрен пойми о чём и потом пересказывать их по сто раз всяким умникам, а потом еще сто раз чекистам, если послание их заинтересует. Станешь тут замкнутым. Он бы себе такую работу не хотел…
Конечно, они опоздали. Не справились. Подвели. Залетев под открытый шлагбаум (спасибо сонному деду охраннику, то ли он услышал его крик с просьбой не закрывать, то ли сам догадался, но шлагбаум остался открыт) они, как могли, насилуя несчастную газель, с абсолютно недозволенной в гаражном кооперативе скоростью, неслись к территории расположенной внутри него подстанции. И не доехав до места назначения буквально двести метров, увидели пугающее и одновременно величественное зрелище.
В воздухе над ОРУ, пульсируя ослепляющей яркостью голубым светом, висел огромный топаз. Нет, не топаз. ТОПАЗИЩЕ.
Им с Мишаней было не впервой присутствовать при процессе приёма посланий. Обычно и размер, и интенсивность свечения этой проекции (ну или как её ещё назвать?) были значительно меньше. Привычным для них стал топаз объёмом примерно в кубометр, с чуть видневшимся и медленно пульсирующим свечением. Иногда чуть больше, может быть чуть ярче. Но этот случай отличался от всех предыдущих разительно. Это был прямо король всех топазов! Видимо категория важности пролетевшего в пустоту (эх!) послания обязывала. Вспыхнув последний раз, огромная фигура растаяла в утренних сумерках.
Остановившись у незапертых ворот подстанции, все трое выбрались из машины. Он, Евгений Денисыч, как старший по званию, пошел первым. Открыв створку ворот, шагнул внутрь и замер. На самом краю ОРУ, уставившись в розовеющее летнее небо, лежало тело.
– Твою маму… – прошептал дежурный и бросился к Серёге, наладчику этих треклятых СОПов, про которого они с Мишаней совсем забыли, когда унеслись отсюда после звонка диспетчера.
К его громадному облегчению Серёга уже был в сознании. Лежал и реально смотрел в небо. О смысле жизни что ли думал? Увидев, что он больше не один, Рецепин медленно моргнув, повернул голову в сторону неожиданно появившегося и отвлекающего его от размышлений гостя, и улыбнулся.
– Серёга, ты живой? Что случилось? Давай помогу подняться, – дежурный засунул руку под спину лежащему и попробовал его поднять, но тот явно не торопился менять положение с горизонтального на какое-либо ещё.
– Да вот, земля как поднимется, как нападёт, – с ухмылкой тихо ответил Рецепин.
– Ну раз шутишь, значит живой, – немного расслабляясь ответил Женя. – А случилось-то что?
– Не шутил Минздрав, когда говорил, что курение опасно. Видишь, до чего оно меня довело? – усмехнулся лежащий.
– Да иди ты, Рецепин, – дежурный начинал злиться. – Тебе шутки, а мне что диспетчеру докладывать? Что у меня тут командированный персонал решил на ОРУ прилечь и позагорать? Прямо под голубым светом громадного, мать его, топаза?
Сергей долго не отвечал и молча лежал, смотря в уже почти посветлевшее небо. Женя уже успел подумать, что тот уснул, когда наконец услышал ответ.