Владимир Андриенко – Дрозды: Белая валькирия (страница 2)
Пётр после этого разговора просто терпел поручика, но после того, как его позиции посетил командир батальона, просил Штерна убрать поручика из его роты.
– И кто его заменит? – спросил тогда командир батальона.
– Да хоть унтер Слуцкий.
– Ты в своем уме, поручик? Заменить боевого офицера на мальчишку?
– Не складывается у меня с ним!
– А он тебе не в качестве любовницы приставлен, поручик. Он твой заместитель и может принять командование ротой, если ты будешь убит. У меня вчера командира 3-й роты ранило осколком в голову.
– Поручика Барабаша?
– Его! А подпоручик Гаврин, его заместитель убит позавчера. Пришлось отправить им штабс-капитана Жарова. И ныне меня самого заменить некем, поручик. Жаров мог занять мое место! А что сейчас если меня убьют? А ты развел здесь «нравится – не нравится».
– Я не жалуюсь на поручика как на командира. Он отлично знает свое дело, но…
– Что но?
– Слишком жесткий. Неуживчивый. Чрезмерно откровенен.
– Я и сам хотел бы быть таким, Пётр и сказать командиру полка всё что думаю! Снабжение хуже некуда! Обещали сменить с позиций, но только перебросили на другой участок. Но здесь всё та же передовая. Это не тыл! А люди не железные! Хотя что может сам командир полка? На него наседает штаб дивизии, а на штаб дивизии штаб армии! Так что, поручик, воюй дальше…
***
Лабунский изучал карту. Пулеметные трели всё не умолкали.
– Сколь патронов то у него? – спросил ротный ординарец Сидорин. – Стрекотит и стрекотит.
– Наши спрятались за домами и в овраге. Головы не поднять, – сказал телефонист.
– Коли с вышки его снять мы выбьем красных в один момент! – сказал Сидорин.
– Скоро! – сказал поручик, оторвавшись от карты.
– Скоро, ваше благородие?
– Скоро замолчит. Патронов у красных много, но пулемет «закипел». Это понятно по звуку выстрелов. Я хорошо «Викерс» знаю.
Пулемет противника, наконец, замолчал.
– Всё, господин поручик! – в избу вошел унтер Слуцкий. – Поручик Мезенцов сделал свое дело. Забрался на вышку и застрелил пулеметчика и его второй номер. У красных патрон перекосило, и он воспользовался моментом. До чего ловок этот офицер.
– Давно пора, – строго сказал Лабунский. – У нас новое задание.
– Новое?
– Двигаем на Харитоновку.
– Вот так сразу и без роздыха?
– Это приказ командира батальона! Но нам на помощь выделили броневик «Артиллерист».
– Под командой поручика Бочковского? – спросил Слуцкий.
– Должно быть так. Ранее им командовал именно Бочковский. Пришлите ко мне Мезенцова.
Слуцкий вышел из дома и подозвал рядового:
– Смирной!
– Здесь Смирной!
– Срочно поручика Мезенцова к командиру роты!
– Есть, господин унтер-офицер!
Поручик Мезенцов сам вывел из строя пулемётное гнездо противника. Солдаты в последнее время слишком часто приветствовали его криками «Ура!». Мезенцов стал пользоваться большей популярностью, чем командир роты. Многие рядовые говорили, что пора передать ему командование ротой. Будет больше пользы. Но капитан Штерн, командир батальона, стоял за поручика Лабунского.
***
Броневик «Артиллерист» помог самурцам занять село Харитоновка без потерь. Красные быстро отступили, бросив две телеги своего обоза. Ценным приобретением стал ящик ручных гранат и пять ящиков винтовочных патронов.
Это очень обрадовало командира батальона капитана Штерна, когда Лабунский связался с ним.
– Отлично, поручик. А то у меня для вас боезапаса нет.
– А как насчет продовольствия, господин капитан.
– Вы же стоите в Харитоновке, поручик. Проявите смекалку и накормите своих солдат! Так делают все, кроме вас!
– Но есть приказ главнокомандующего о недопущении мародёрства.
– У нас есть один приказ – гнать большевиков. И мы это делаем уже с начала лета бессменно. Поручик, я устал вас прикрывать! Научитесь заботиться о вверенном вам подразделении, наконец…
Связь прервалась. Снова был перебит провод, уже в третий раз за сегодня…
***
Три взвода пехоты расположились в центре большого села. Броневик и взвод сопровождения остался на южной окраине, под общей командой поручика Бочковского.
Унтер Слуцкий нашел для ротного удобный дом для ночлега. Лабунский приказал отправить юнкера к командиру броневика. Но тот не успел выдвинуться, как прибыл посланец от самого Бочковского.
Командир «Артиллериста» прислал к командиру роты унтера Хорвата.
– Господин поручик! Я от господина поручика. Прибыл офицер связи от командира полка.
– Где он?
– Спит. Это прапорщик Кашенин. Он просто с ног валился.
– Что он сказал?
– Дорога на Сумы открыта. Красные отходят на правый берег реки Псел у Мирополья. Переправ через Псел в этом районе нет. Потому броневику приказано срочно выдвигаться к Сумам и присоединиться к бронедивизиону, наступающему на Суджу.
Поручик пожал руку Хорвату и тот ушел. Броневик «Артиллерист» покидал самурцев.
– «Артиллерист» уходит? – спросил Слуцкий.
– Да. Дрозды пробили брешь, и красные переходят Псел. Значит, наши люди будут иметь хоть сутки для отдыха. Нужно позаботиться о солдатах. Особенно о раненых, Слуцкий.
В хату вошел поручик Мезенцов, заместитель Лабунского. Он был как все солдаты роты грязен, небрит и зол. Утром его ранило в голову, и под его фуражкой была повязка.
– Как вы себя чувствуете, поручик?
– Со мной все в порядке. Царапина. Пуля прошла по касательной. Но у нас 3 человека тяжёлые. Нам бы подумать, как переправить их в госпиталь.
– Я свяжусь с командиром батальона капитаном Штерном, как только восстановят линию связи. При нём есть небольшая санитарная команда. Он расположился в селе Красная Ядруга.
– Что прикажете по поводу довольствия для солдат, господин поручик? – официально спросил Мезенцов.
Лабунский помнил свою очередную размолвку из-за реквизиций продовольствия, которые активно применял Мезенцов.
– Я отдал приказ накормить солдат.
– Вот как? – спросил Мезенцов. – А чем?
– Что значит чем, поручик? Мы получили запас крупы на неделю. Пусть кашевары приготовят кашу.