Владимир Андрианов – Сокровища замка Руппин. Приключенческий роман (страница 2)

…Было около двенадцати ночи, но почему-то никто в вагоне не спал. Может быть, потому, что все готовились к проверке документов польскими пограничниками на станции Тере́споль, до которой от Бреста всего 7 километров пути.

Сидя у окна, Вовка любовался окрестностями, и с нетерпением ждал, когда же, наконец, поезд тронется, – ведь он так хотел встретиться с папой, которого не видел целых два года.

На улице шёл густой снег. Он падал крупными пушистыми хлопьями на рельсы, щедро осыпа́л крыши железнодорожных зданий и деревья вокруг них. Вечерело. Всё вокруг как бы за́мерло и было полно́ волшебным ожиданием чего-то необыкновенного. И оно произошло…

…Вдруг на параллельную колею́ подошёл состав из Польши и остановился рядом. Вагоны у польского поезда были миниатюрные и какие-то сказочные – светло-зелёные, с округлыми бортами. Между вагонами располагались открытые площадки, защищённые по бокам перилами, и с козырьками наверху. По этим площадкам можно было легко перейти из вагона в вагон. Один из таких вагонов встал очень близко – метрах в трёх, прямо напротив Вовкиного окна. Дверь его тамбура открылась, и на площадку, освещённую ярким светом путевых фонарей, в сопровождении кавалера вышла юная польская дама. Оба они о чём-то оживлённо беседовали. Даме на вид было 23—24 года. Её облегало светло-синее платье, поверх которого на плечи была наброшена жорже́тка⁸ из чёрно-бурого ли́са. На голове – лёгкая изящная шляпка, украшенная тремя алыми розами. Женщина была красива: стройная, с белоку́рыми волосами, лёгкими волнами ниспадавшими из-под шляпки на плечи. От всей фигуры па́ни веяло какой-то хрупкой нежностью.

Её собеседник был постарше. Лет на десять. Одет он был в элегантный чёрный костюм, белую сорочку с галстуком-бабочкой. Оба смотрелись очень эффектно. Они так увлеклись беседой, что не замечали ничего вокруг…

…И вдруг кто-то из пассажиров Вовкиного вагона с радостным удивлением громко сказал:

– Да это же Ядви́га Бара́ньска, польская актриса, и режиссёр Е́жи А́нтчак!..

Что тут началось! Любопытные обитатели Вовкиного вагона, все как один, прильнули к окнам на левой стороне. Мужчины при этом старались продвинуться вперёд: они жаждали полюбоваться зарубежной красавицей. Ну, а женщины им не уступали. Их интересовал не только наряд актрисы, но и кавалер, что был рядом с ней…

Любопытству пассажиров не было предела. Все хотели увидеть прекрасную и знаменитую актрису Варшавского Драматического Театра, Театра Польского и кино Ядвигу Бараньску, а также и её (как Вовка спустя много лет узнал) будущего мужа Ежи Антчака – талантливейшего кинорежиссёра, снявшего впоследствии Ядвигу в главных ролях в своих фильмах «Графиня Кассель» (1968), «Ночи и дни» (1975), «Дама с камелиями» (1995), «Шопен. Желание любви» (2002) и в других. В январе 2003 года в Москве состоялся Международный кинофестиваль «Лики Любви», Председателем Жюри которого был Ежи Антчак, а Членом Жюри – Ядвига Бараньска…

…В этой суете все как-то забыли, что сегодня 31-е декабря и скоро Новый Год. Но Вовка об этом помнил и включил подаренный отцом транзисторный радиоприёмник «Sternchen» (по-немецки «Звёздочка», выпускался в ГДР с 1961 года), из которого послышался звон кремлёвских курантов. Все засуетились, раскладывая на столиках у окна закуску и открывая шампанское. При этом многие пассажиры (особенно мужчины) украдкой поглядывали в окно, любуясь польской парой в вагоне напротив. Глянул на них и Вовка. И вдруг…

Он не поверил своим глазам: красавица Ядвига, нежно улыбаясь, под звон курантов подняла бокал с шампанским и послала ему… воздушный поцелуй!!! В ответ Вовка тоже улыбнулся, помахал ей рукой, и в этот момент их поезда тронулись в разном направлении. Но мальчишка был безмерно счастлив – ведь его поздравила с Новым Годом самая красивая и популярная актриса Польши – Ядвига Бараньска!!! Даже годы спустя не забывал он эту волшебную зимнюю встречу на рельсах. Ибо что может быть прекраснее ЛЮБВИ и КРАСОТЫ?!..

…Тем временем Вовкин поезд стал набирать скорость. Под весёлый гудок паровоза он прогремел колёсами по мосту через речку Западный Буг и оказался на территории Польши. Минут через двадцать остановился на станции Тере́споль. В вагон вошли польские пограничники. Проверив у пассажиров документы, они удалились, а Вовка залез на свою верхнюю полку и, улёгшись на живот, стал смотреть в окно. Он долго глядел на проплывавшие мимо польские станции и деревеньки с домами под красными черепичными крышами и католическими костёлами. Одна картинка сменяла другую, с завидным однообразием утомляя глаз, и вскоре, под убаюкивающий стук колёс, Вовка крепко заснул. Проснулся на рассвете от резкого толчка и скрипа тормозных колодок – поезд прибыл во Франкфурт-на-Одере. Едва он остановился, как открылась дверь и в вагон вошли трое немецких пограничников.

– Лейтенант Хю́бнер! Ваши документы, пожалуйста! – обратился к Вовкиной маме офицер. Говорил он по-русски, но с лёгким акцентом. Вовка во все глаза смотрел на молодого красавца-лейтенанта: ведь первый раз в жизни видел он немецкого офицера. Мама протянула ему паспорт.

Внимательно просмотрев его, офицер попросил открыть чемодан и спросил:

– Что везёте?

– Книги, одежду…

– Спасибо! Счастливого пути!

Он двинулся дальше по вагону, оставив позади себя едва уловимый аромат одеколона «Kölnisch Wasser”⁹. Этот одеколон нравился Вовке и был ему хорошо знаком, так как отец пользовался им. Недаром считался в 50-х и 60-х годах ХХ века лучшим одеколоном для мужчин. Но у него был один недостаток (а может, так было задумано) – его аромат быстро испарялся, и приходилось душиться снова. Впоследствии Вовка узнал интересную историю «Кёльнской Воды», или «Воды из Кёльна», как звучит в переводе на русский язык название одеколона «Kölnisch Wasser»…

– Adrianoff! — прервал Вовкины воспоминания голос Изольды Фридриховны, учительницы немецкого. – Lesen Sie das Gedicht von Heinrich Heine «Die Lorelei»! ¹⁰

Ich weiß nicht, was soll es bedeuten,

Daß ich so traurig bin,

Ein Märchen aus uralten Zeiten,

Das kommt mir nicht aus dem Sinn…¹¹– начал декламировать Вовка, как вдруг зазвенел долгожданный звонок, и, на радость всем, Изольда Фридриховна наконец-то возвестила:

– Die Stunde ist zu Ende!¹²

Глава 2. Зарево над Руппи́ном

Остров По́ггенве́рдер, земля Бра́нденбу́рг, Германия, август 1148 года

Князь племени замзи́зи¹³ Я́ровт стоял на верхней площадке Надвра́тной башни своего замка Руппи́н, и при́стально вглядывался вдаль. Ему было хорошо видно, как вражеское войско, погрузившись в лодки, покидает причалы полуострова А́мтсве́рдер, что в устье реки Рин при её впадении в озеро Руппи́нер, и устремляется к острову По́ггенве́рдер, в центре которого возвышался замок.

День был солнечный. По чистому голубому небу гуляли редкие и лёгкие белоснежные облака. С юга дул жаркий ветер. Его порывы разносили над водой пепел и вздымали вверх клубы густого чёрного дыма от догоравшего моста.

Этот мост, соединявший ранее замок с торгово-ремесленным посёлком на берегу, Я́ровт приказал поджечь, когда первый вражеский отряд вышел из лесной чащи. Лодки саксов, подгоняемые течением реки Рин и вёслами гребцов, быстро приближались к замку и вскоре их носы уткнулись в песчаные берега острова По́ггенве́рдер. Первыми высадились лучники. Они сходу натянули тугие тетивы́ своих луков и осы́пали тучей стрел защитников замка Руппи́н, заня́вших оборону на его стенах. Огонь был настолько плотным, что воины Я́ровта не могли высунуться из-за зубцов-мерло́нов, чтобы выстрелить в ответ из лука, арбале́та¹⁴, или метнуть во врага копьё. Стрелы саксов летели волна за волной и поражали храбрых замзи́зи одного за другим. Даже самому Я́ровту пришлось укрыться внутри Надвратной башни. В узкое окно бойницы¹⁵ он видел, что саксы наступают тремя отрядами, каждый из которых насчитывал по 100—200 кне́хтов¹⁶. Во главе их стояли рыцари. Под прикрытием лучников саксы быстро подбежали ко рву, перебросили через него длинные деревянные настилы и по ним устремились к Восточной, Западной и Надвратной башням замка. Кнехты приставили к стенам штурмовые лестницы и полезли по ним наверх.

Защитники замка сражались отчаянно. Они сталкивали шестами кнехтов вместе с лестницами, поливали их кипящей водой, горящей смолой и маслом, разили копьями и меткими выстрелами из арбалетов, рубили мечами. Но те, словно муравьи, несмотря на потери, упорно ползли и ползли наверх. Командовал ими высокий стройный рыцарь в позолоченных латах, с длинным баварским мечом на поясе, стоявший шагах в тридцати на невысоком холме. Из-за жары он снял шлем и о́тдал его подбежавшему оруженосцу. Было ему на вид лет 19—20. Свежие порывы ветра распуши́ли по плечам светлые волосы, обрамлявшие лицо с высоким лбом и правильными чертами. Порой они обнажали правое ухо рыцаря, в котором под лучами солнца и́скрилась массивная золотая серьга́ с крупным алмазом. Твёрдый холодный взгляд широко поставленных голубых глаз и крепко сжатые тонкие губы свидетельствовали о сильном и властном характере рыцаря. Приглядевшись повнимательнее, Я́ровт без труда узнал его по гербу́ – серебряный орёл в золотых латах на ярко-красном треугольном щите. Это был граф Вальтер II фон А́рншта́йн¹⁷ из старинного шва́бского¹⁸ рода Што́йсслинген, все мужчины которого имели особый семейный символ-знак в виде проколотой мо́чки уха с серьго́й. Год назад, в сентябре 1147 года, Я́ровт отбивал атаки его отряда, обороняя столицу лю́тичей Ды́мин и хорошо запомнил этого беспощадного в бою графа…