Владимир Андерсон – Четыре лица (книга первая) (страница 2)

– Нет, не будешь повторять… – довольно сказал Зефран, как раз в тот момент, когда раздался небольшой толчок, очевидно означавший, что абордаж судна успешно состоялся… Матрос улыбнулся и довольный собой быстро вышел из каюты, аккуратно перескочив валявшегося на полу капитана.

Густав лежал и не хотел верить, что ещё каких-то полчаса назад у него были все возможности для того, чтобы выкинуть эту бутылку в море. Раскрыв перед этим, или нет. Теперь ему казалось всё это такой мелочью. Совершеннейшей мелочью по сравнению с тем, что она попадёт в руки тайфанцев. Почему это не казалось таковым ему раньше? Почему он так боялся истратить понапрасну совет дракона? Может, был какой-то особый смысл в этом? Может, боги на самом-то деле хотели, чтобы этот артефакт попал тайфанцам в руки?

Кто-то сильно пнул его в спину.

– Неужели это Густав? – слегка протяжно и издевательски сказал чей-то голос, а затем владелец этого голоса перешагнул через него и встал напротив. Не даром голос показался знакомым – этого человека знали по всем краям и Жёлтого моря и всех морей, что его окружали. Аксель «Белый череп», так его звали. Он не служил Тайфанскому Союзу напрямую, а номинально лишь в качестве вольного наёмника со своими подразделениями «черепов». И хотя все прекрасно знали, что подчиняются они напрямую царю Тайфы, словно цепные псы, никакие международные принципы фактически их не касались, что способствовало небывалой жестокости и кровожадности… К своему несчастью, Густав осознал, что наличие белых черепов во всём этом деле означает только то, что дело для царя Тайфы было сугубо личное, а значит послание дракона ни в коем случае не должно было попасть к ним в руки. Вместе с тем, пропало и полное желание пытаться оправдаться, чтобы как-то смягчить себе наказание, ведь всё равно из этого ничего не выйдет.

– Раз ты так рад меня видеть, то окажешь мне услугу и убьёшь меня? – спросил Густав, внутри себя и не рассчитывая на быструю смерть. Но если смерть будет и не быстрой, то хоть точно уж будет.

– Да нет, ну что я? Зверь какой? – улыбнулся Аксель и швырнул к ногам Густава какую-то побрякушку. – Ты будешь жить живее всех живых… Особенно после того, как станешь на нас работать…

И стоило только взглянуть на тот скромный предмет, валяющийся теперь рядом с ним на полу, как его пронзил необъятный ужас – это был кулон, подаренный им неделю назад собственной дочери.

Ксандр

Это была самая высокая башня крепости Форсайдс, называемой в народе «Кром». Не самая мощная, не самая обороняемая, но самая высокая. К северу от неё располагался на небольшом возвышении донжон, а к югу череда городской стены и рядовых башен, идущих вдоль Кальмарского пролива.

– А красиво всё же в той стороне… – сказал вслух Ксандр. Вот уже полтора часа, как он глядел на восток, где через пролив располагались земли соколовчан. Вот уже 7 лет как прошло с того времени, как в одной из провинций Княжества Соколов Клич произошла диверсия, затем восстание местных жителей, которое стали подавлять не слишком активно. И, вскоре, об этом сильно пожалели, потому что бунтующие жители захотели отделиться, и даже провозгласили собственное королевство, назвав его «Красная Гора». Завязалась было война, но посредничество сильнейших держав придержало стороны от кровопролития, и была достигнута договорённость о том, что Красная гора получит особый статус, с правами широкой автономии, но не будет при этом выходить из состава Соколиного Клича .

Всё бы ничего, но все достигнутые договорённости вот уже как 7 лет никуда не двигались. И правители Красной Горы не спешили разоружаться и пускать на свою территорию представителей центральных властей, и канцлер Соколова Клича не торопился открывать доступ жителям Красной Горы ко всем ресурсам, что у него имелись. Возникла патовая ситуация, которую решать никто не хотел, и, что самое главное, она устраивала всех, кто принимал посредничество при заключении этих соглашений.

За те полтора часа, что Ксандр просидел на вершине Тихой башни, он заметил всего два корабля, двигавшихся в сторону порта, что было донельзя мало – обычно таковых кораблей насчитывалось больше двух десятков. Ему не хотелось думать о том, что торговля с Соколиным Кличом идёт на спад, но в том же время он прекрасно знал, что со временем они спрашивали одно только оружие: разного рода топоры, мечи, арбалеты, а особенно их интересовали осадные орудия требюще и мангонель, которые царство Кресси не торопилось им продавать.

Он сам хорошо знал, на что способна мангонель. Её заряжали бочкой, начинённой нефтяными маслами, а дно прокладывали порохом, и при ударе об землю происходил взрыв, разбрасывающий подожённую субстанцию во все стороны. И в открытом пространстве такой заряд вполне мог убить и ранить до сотни человек, а если выстрел приходился на какой-то объект, будь то корабль или дом, то погибнуть могли все, кто в этот момент оказывался внутри. Ксандр видел нечто подобное, когда лично принимал участие в операции против подкальмарских пиратов, пытавшихся терроризировать торговцев к югу от самого Кальмара. Тогда одна из бочек, пущенных по вражескому флоту, попала прямиком во флагманскую трирему, отчего в считанные минуты там разгорелся такой пожар, что не все даже успели попрыгать с него в воду. И крики, поглощаемых пламенем моряков, потом ещё долго раздавались у Ксандра в ушах.

Кто-то говорил, что надо продавать Соколову Кличу всё, что ни попросят. Что это, в целом, союзники. Что у Кресси и так достаточно врагов. Что плохого в этом ничего не будет, это только повысит безопасность этого региона. Но в Сенате было достаточно лиц, которые говорили о том, что не хотят спонсировать никакую войну, что стоит продавать лишь ограничено, что столько тяжёлого вооружения может привести к чему-то непоправимому, и что вообще вся эта торговля оружием не очень хорошо выглядит для некоторых стран по другую границу Соколова Клича .

И пока шли все эти споры, то весь результат, который выходил, так это полное падение торговли – в Соколином Клича начинали складировать в надежде на будущие удачные обмены своих товаров на оружие, а с нашей стороны только и делали, что ждали, пока ситуация с Красной Горой хоть насколько-то станет предсказуемой.

Ксандр услышал шаги кого-то, кто с тяжёлой одышкой поднимался по ступенькам к нему. Самая верхотура башни была по сути пятым этажом, и кроме восьми застеклённых окошек в разные стороны с приставленными к ним лавками и лестничного проёма посередине, здесь больше ничего не было.

Из проёма показалась голова его помощника Фредерика, немного полненького, бородатенького, а от того весьма позитивно и мило выглядящего человека:

– Ксандр… Сюрприз для тебя.

– Что там? Талый мёд что ли подвезли?

– Нет. Языка… Из Красной Горы. Ты любишь с такими беседовать… Его соколовцы, говорит, взяли, конвоировали, он сбежал… А получилось, что к нам.

С виду казалась уже очень интересная история. Где мы, где Красная Гора. Как так надо сбежать от соколовцев, чтобы в итоге попасть к нам?

– Иду. – ответил Ксандр и, посмотрев ещё раз на горизонт, пошёл вниз.

***

– Хедвиг… Честно, у меня других имён не было. Хедвиг… – говорил паренёк. С виду он был достаточно молод, но Ксандр уже видел несколько раз человек, которые были моложе своего возраста лет на пятнадцать, и этот был как раз похож на одного из них.

Ксандр присел к нему поближе, на расстояние вытянутой руки, и сказал:

– А почему так делаешь на этом акцент? Мы ж разве сказали, что тебе не верим?

– Я уже знаю, как допрашивают. Меня соколовцы допрашивали. По 5 раз одно и тоже… Я говорю «Хедвиг», а они мне «Как еще? Как ещё?». Я только Хедвиг. Нет у меня других имён.

– А ты сам откуда?

– Широкий узел.

– Это то есть рядом с Красной Горой, но всё же не там ещё. Всё же ещё в Соколином Кличе … И за что ж тебя соколовцы допрашивали? Обвиняли в чём?

– Да, говорили, я Красной Горе докладывал. Письма отправлял… У Вас это там в делах есть, которые при мне были. Там всё выдумано. Всё, в чём обвиняли… Свалил на меня кто-то.

– А что там, по их мнению, в письмах-то было? Что ты там такого мог написать?

– Позиции. Говорили, что я типа позиции наших сдаю. Про соседние сёла, кто там-где сидит. Чьи знамёна. Вот это говорят. Как будто от меня.

– А как это понять? От тебя или не от тебя, если это письма? Что ж их подписывали там?

– Почерк. Они говорят, почерк твой… А это не мой. Я так давно не пишу… Там буквы «у» и «д» не как у меня… Я так давно не пишу. Не мои это буквы… Кто-то делал вид, что это я, а это не мои буквы.

– То есть зря они тебя поймали значит. А чего убежал?

– Так не хочу я там больше быть. Уже давно не хочу. И им так сказал. Чтоб обменяли меня… Вы тоже можете обменять…

– Ну мы-то с Красной Горой не договариваемся.

– А с Красной Горой и не надо… С Тайфой надо.

– С Тайфой? Это с чего бы тайфанцам тебя на кого-то обменивать?

– У меня там брат живёт. И племянники… Я вообще к ним хотел переехать. Ещё из Соколова Клича. Не успел только. Мать умерла, вот я остался… А так бы давно уехал.

В этот момент к Ксандру склонился стоявший рядом Фредерик:

– Перекинуться бы словечком на минутку…

Это и сам Ксандр хотел предложить. Уж слишком странно допрашиваемый себя вёл. Странно говорил, странно думал. И с виду всё складно, а всё не хочет вязаться одно к другому. Да ещё и про Тайфанский Союз говорить начал… Ходили слухи, и не мало, что этим ребятам очень выгодно было то, что начало происходить на Красной Горе, что и к себе они эту территорию-то поджать хотели. Да вот только слухи одни да догадки. И тут вон хоть какая ниточка начала вести.