Владимир Андерсон – Четыре лица (книга первая) (страница 4)

– Я не знаю, сколько у них влияния. Но для людей они посмешище. Их расценивают, как каких-то пешек, которые выполняют чужие указания. Проводят в жизнь законы, которые сами не знают, в чём заключаются. Которые не читают даже перед тем, как предлагать на рассмотрение. Утверждают, что это правильно, а сами даже не знают, что это вообще за такое слово «правильно». – Ксандр говорил это всё и вспоминал мать Лизу Йенсен и её дочь Кейт Йенсен, которые теперь уже обе были сенаторами, и постоянно выступали за ужесточение каких-то миграционных правил: сначала придумали квоты на разные направления, затем экзамены на знание истории, затем медицинские анализы. В массах говорили, что они просто отрабатывают хлеб своих избирателей, но это не вязалось с тем фактом, что район, от которого они избирались вообще не имел проблем с мигрантами ни в каком виде – ни у каких мигрантов просто не было денег селиться в столько престижных местах. Зато вот версия про то, что у них есть какой-то покровитель в Правительственном Совете, выглядела куда более убедительной. В любом случае видимая династическая линия поведения в политике для Ксандра выглядела как какая-то профанация политической деятельности как таковой. Хотя какая профанация? Сами политики уже профанация.

– Вначале – да… Но в жизни всё не так просто, как кажется на первый взгляд. И когда какой-то процесс начинает работает, то это не значит, что он будет работать именно так всегда… Он обязательно будет меняться. И если говорить про Йенсенов, то да. Безусловно, раньше они выполняли политические заказы. Им скидывали, что говорить и когда говорить. И они говорили. Но прошло время, и они стали частью системы до такой степени, что даже тот, кто спускал им решения сверху, уже так просто не сможет их остановить. Ведь вся государственная машина, уже работает в этом направлении. Вектор уже задан. Ни они сами, ни их крыша не могут затормозить это движение. И тенденции по ужесточении миграции будут расти и дальше, уже теперь потому что остановить их нельзя. Но нельзя упускать из виду один очень тонкий момент всего этого… Скорость, с который будет двигаться этот процесс, определять будут именно Йенсены, потому что они являются главной публичной фигурой этого процесса. А вот это уже реальная власть… И если раньше они были, как ты их назвал «посмешищем», то теперь смешным это уже не выглядит.

Отец иногда поражал своими мыслями. И ещё поражало, почему он до сих пор является всего лишь сенатором, не возглавляя при этом никакой комитет при Сенате. Его умение пронзать своим вниманием процесс насквозь было поистине уникальным. Он умел видеть такие вещи и в такой перспективе, в какой большинство людей даже не догадались бы обозреть и на йоту. При этом соглашаться сейчас с ним не хотелось. Вся эта политика – чертовски грязное дело.

– Видишь, отец. Не моё это… Хоть, может, у меня там и со смыслом, а всего лишь топором да мечом махать можно. – ответил Ксандр и собирался уже повернуться к выходу, но Эрик остановил его.

– А что ты такого хотел услышать от того перебежчика с Красной Горы? Ты ведь понял, что он шитик.

– Меня до сих пор удивляет, как тебе все ловко доносят… – Ксандр удручённо покачал головой. – Надеюсь, хоть не Фредерик…

– Нет, не Фредерик… Настолько близких людей лучше на доносы не цеплять. Когда-нибудь поймёшь почему.

– Потому что ставки на них слишком большие ставят. Вот почему.

– Видишь, как хорошо… – Эрик улыбнулся, очевидно приветствуя правильный ход мысли своего сына. – Уже какие важные моменты понимаешь… Так что ты хотел услышать от шитика?

– Я сам не знал, когда начинал говорить… Хотел понять, насколько всё плохо что ли…

– И как оно? Всё плохо, судя по его словам?

– Пахнет новой войной…

– Войной всегда пахнет. И новой. И старой… Только дураки не чуют запах войны.

– Так тем более тогда, почему мы не допрашиваем тех, кто может выдать нам хоть сколько новой информации?

– Мы не допрашиваем, потому что у нас есть голова на плечах, а не пивной чан! – голос Эрика на этой фразе звучал достаточно грозно, хоть и не громче обычного. И без его пояснений было понятно, что стратегическое мышление и расчёт чужих планов может дать куда больше, чем чьи-то слова об этих планах. Можно скрыть факты, но никогда не получится скрыть намерения. Намерения буквально витают в воздухе у всех на виду. Намерения – это выгода. А она всегда на поверхности – нужно только правильно уметь её высчитать. Именно этому Эрик всегда учил своего сына – чтоб не выдать, что ты сам хочешь узнать.

– У меня нет твоей головы на плечах, отец. – спокойно ответил Ксандр. – Пожалуй, я пойду.

– Иди, главное, не в допросную.

***

Ксандр пошёл в харчевню. Не в ту, что была внутри Крома, а подальше. На третью линию городских стен – ему хотелось послушать, что думают люди попроще. Что у них на языке сейчас. И насколько это их устраивает.

«Кальмарский витязь» был не очень известным кабаком, но главным его отличием было то, что там собирались люди совершенно из разных слоёв общества, с абсолютно разным прошлым и настоящим, и при этом всем гарантировалась равная степень безопасности. Ни драк, ни оскорблений, ни даже намёков на что-то в этом роде. За подобными вещами там очень следили, и в случае лёгкого нарушения выдавали предупреждение. Два предупреждения – и в заведение больше не попадёшь. Больше не сможешь насладиться местом, где есть неприкосновенность хоть в каком-то виде.

Основной зал был достаточно большой, мест на полтысячи. Под высоким потолком располагалась огромная люстра на сотни свечей, озарявшая своим сиянием всё вокруг. Свечи на ней постепенно меняли, используя длинный шест с крюком на конце – раньше это было дорогим удовольствием, но с того момента, как придумали использовать китовий ус, технология резко удешевилась, и освещать по ночам стали не только в господских домах, но и во многих увеселительных заведениях. В тот момент в «Кальмарском витязе» и додумались подвесить люстру, да расширить деятельность на время после заката – вышло очень прибыльно. И теперь даже после 11 вечера гостей было до отказа.

Ксандр прошёл к дальней стороне помещения, где чуть на возвышении располагались несколько столов, сидя за которыми можно было хорошо обозревать всё вокруг. Там его уже ждали двое бойцов, заранее занявшие места и присмотревшие уже несколько человек для беседы.

– Есть два купца, оба весьма образованные. Не сомневаюсь, что Вы сможете не только узнать, но и о чём-то договориться с ними. – сказал Оскар, один из двоих бойцов, когда Ксандр уселся на своё место. – Но один персонаж сегодня весьма колоритный. Наёмник из Тайфы. Вы ведь хотели побольше знать о Тайфе?

– Где он? – тут же спросил Ксандр.

Оскар аккуратно показал пальцем на противоположную сторону зала:

– Вот тот худой лысый в тёмно-красном камзоле, который изредка улыбается, старательно при этом не раскрывая рот.

Уже даже по одной манере держать себя было видно, что человек этот способен в случае чего зарезать или задушить, не задумываясь. Он всегда будто был наготове, что кто-то скажет ему что-то, за что можно будет тут же врезать в челюсть. И это-то при том, что они находились в «Кальмарском витязе». Всё же привычка есть привычка – на раз-два от неё не откажешься.

Стоило Ксандру подняться и двинуться в сторону наёмника, как тот несколько раз поглядел в его сторону. Расстояние было метров двадцать пять, кругом полно народу, и Ксандр мог идти к любому из столов, но наёмник заметил сразу, что идут к нему. Редкий дар, особенно присущий бывшим сидельцам, чувствующим намерения других издалека и очень тонко, словно их кто-то предупреждает об этом заранее. Что ж, оно и понятно, что он улыбается, не раскрывая рот – не хочет показывать, что зубов осталось маловато, это ведь частая проблема бывших заключённых.

– Издалека добрались? – Ксандр присел на соседний стул, поставив на стол свою кружку с тёмным пивом. Рядом с наёмником стояли такая же кружка, только с элем, и тарелка, наполненная жареной картошкой и грибами по рецепту «Увидимся завтра». В них добавляли лёгкую примесь галлюциногенов, которые давали лёгкий визуальный эффект, лишь окрашивая всё окружающее в более яркие краски. Хотя мешать эти вещи с алкоголем всё же не рекомендовали.

– Ну так. Приличненько. – наёмник слегка улыбнулся, продолжая держать губы сжатыми.

– Зубы все на зоне оставили?

– Догадливый… У тебя дело ко мне какое? – улыбка сменилась на небольшую ухмылку. По всей видимости, наёмнику было по душе, что кто-то узнал в нём сидельца. А это значило, что сидеть где-то он привык и не считал это зря потерянным временем. Такие люди в тюрьмах умудряются зарабатывать иногда больше, чем на воле.

– Денежное… По душам поговорить для начала. А потом я тебе работёнку подкину… Ты ведь никогда не против срубить деньжат, так ведь?

– Так ведь… – наёмник снова слегка улыбнулся и отпил своего эля. – Чем платить будешь?

Ксандр достал из кошеля кнессель, серебряную монету Республики Кресси, и пододвинул её к собеседнику. Тот в свою очередь скорчил небольшую гримасу, потёр рукой подбородок и, разглядев хорошо серебро, положил его себе в карман:

– Деловой… Это похвально. По душе мне такое… Выпьем?