Владимир Андерсон – Брошенный мир: Пробуждение (страница 7)

– Не похоже… – Натали начинала понимать, к чему он клонит.

– Да, не похоже… Всё блестело, потому что мы спали не миллион и не тысячу лет, а меньше одного светового дня… Нам врут во всём. Просто во всём. Поэтому это всё перестало меня удивлять. Потому что когда и узнают, почему там на самом деле эти сумасшедшие сами себя резали, да ещё и с таким спокойствием, то тоже опять соврут… Никто нам не будет рассказывать никакую правду. Нам будут рассказывать, что им удобно. Что им удобно, чтоб держать нас в узде и не давать возможности о чём-то задумываться. Потому нам всё время будут говорить, что удобно. И надеяться, что из этого «удобно» хоть раз окажется правда, не приходится…

– Ты прав… Ты действительно прав, Морган… – Натали откинулась ещё на спинку дивана, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Ей уже порядком надоели разговоры про враньё и правду, про сумасшедших и про то, как Совет Старейшин нас всех обманывает. В конце концов, так это или нет, а лучше ей самой от этого не станет. Моргану определённо интересней с ней беседовать про все эти хитросплетения, политику, обманы и убийства, чем про чувства к ней, которых, видимо, нет. Ей вроде казалось, что он поглядывал на её грудь и задницу, но всё свелось только к тому, что он подсел к ней поближе и даже не пытался как-то потрогать, погладить. У него явно интересы на других уровнях. Но всё же ей хотелось расслабиться.

Уж ладно, пусть он не так её хочет, как ей бы того хотелось. Но точно насколько-то хочет. Иначе бы и не разговаривал сейчас. И если это нужнее ей, а не ему, то она уже и на это согласна. Пусть и так будет. Это нужнее ей. Зато, если, наконец, это произойдёт, и он будет хорош, то уж тогда она будет удовлетворена. А это всё куда важнее, чем «капризы» насчёт чувств. Они, как и затухнуть, так и появиться тоже могут… И если он не хочет, так пусть скажет сразу, и пойдёт тогда она домой сразу.

– Морган, ты ответишь мне на один вопрос, который меня беспокоит прямо сейчас? – спросил Натали.

– Какой?

– Ты собираешься наконец меня трахать сегодня?

Хеддок

Чарли Хэддок был одним из тех, кто проснулся первым на станции. В тот день он, в отличие от большинства, не стал рыскать по всем помещениям в поисках живых людей, ответов на свои вопросы или чего бы то ни было похожего. Он нашёл капитанский отсек, выделявшийся на карте двумя жирными буквами «HQ» и стал разглядывать содержимое того компьютера, что показался ему главным в этом помещении. Разумеется, он ничего не помнил после криосна, как и все остальные, но что-то подсказывало ему, что искать надо там, а не по всей станции.

И он оказался прав. И потом он часто задавал себе вопрос, он оказался прав и потому стал настоящим правителем станции, или он и должен был в итоге стать настоящим правителем станции в силу своего характера, потому и нашёл всё то, что оказалось первостепенным в этой новой жизни, которая, как он точно знал, происходила на Луне, а не на Земле.

Именно он придумал когда-то считать то место, где они находятся планетой Земля, чтобы это лаконично выписывалось во всё, что только смогут найти на любом носителе информации на станции. Только так можно было всех убедить в том, что это место является автохтонным, самобытным для человека. Потому что только так, по ему мнению, можно было предотвратить возможный наступающий психоз от осознания себя покинутым.

Ведь причину, по которой они все оказались на этой станции одни, да ещё после сна, стёршего все воспоминания, Чарли тоже не знал. То что он знал укладывалось всего в несколько пунктов: во-первых, они находились на тёмной стороне Луны, а потому никогда не могли наблюдать на звёздном небе Землю, во-вторых, находились в состоянии криосна они один час или около того. Этот пункт был для него и вовсе удивительным – получается, что все добровольно залезли в эти капсулы, чтобы погрузить в сон, который заберёт все их воспоминания. Со временем он только больше убеждался в этом, потому что из всего того материала, который находили со временем на станции, и по его задумке, для начала приносили на изучение под страхом отправить в тюрьму, из всего этого материала не находилось ничего, что проливало бы свет на причины всего этого.

А потому ответ был именно таким, что все добровольно приняли такое решение. Уж непонятно, чем они руководились при этом, но только добровольно они могли удалить со всех своих носителей ту правду, которую запрещено было узнавать.

Чарли много об этом думал, и другого ответа у него не было. И получалось так, что и он сам был среди тех, кто добровольно когда-то отказался от правды и сел в эту капсулу на час, чтобы всё забыть… Но, с другой стороны, сейчас это полностью его устраивало, ведь сейчас он – настоящий правитель целого мира. Именно таковым он считал себя.

Ведь кем он был до этого? Кем угодно, но точно не тем, кем сейчас. Он бы точно не позволил всем забыть о тех правилах, которые ему так нравилось формировать. И совершенствовать со временем. Он заставил всех думать, что правит целый совет, Совет старейшин, которые своей мудростью оберегают общество. И ведь каково было ему, когда он организовывал это… Собирал самых старших среди всех, раскрывал им «тайны» станции и убеждал в необходимости сберегать их.

Он рассказал им, что место, на котором они находятся есть временная станция на Луне, спутнике Земли, которая отдана ему в распоряжение на тот момент, пока их не заберут. Забрать их должны при соблюдении ряда условий, известных только ему. И только он знает, как подать сигнал, после которого земляне проверят необходимые условия, и в случае их принятия, заберут людей обратно на Землю.

Как ему приходилось вечно ходить вокруг да около, выдумывая практически на ходу те самые условия, постоянно аргументируя тем, что без него в любом случае спасения не будет. Ведь первое условие – это сохранение его жизни и здоровья при полном и безоговорочном ему подчинении. С этим правда было сложно спорить, ведь он был тем, кто раскрыл первую для них тайну – где они находятся. Ту тайну, что была сокрыта для всех остальных, и которую старейшины могли хранить внутри себя. Тем более, что для всех именно старейшины были видимой властью – в этом Чарли Хэддок не прогадал. Он посчитал, что сможет сохранить свою теневую власть только в том случае, если видимая будет принадлежать группе лиц, которая станет твёрдо оставить свою правоту коллективно. Где каждый старейшина будет уповать на что-то особенное со своей стороны, придумывать свои сакральные эзотерические знания, которым он не может поделиться с другими.

Ничто так не скрывает настоящую правду, как наличие рядом нераскрытой лжи. Эт правило Чарли для себя установил железно. Надо всегда формировать сначала враньё, потом закрывать всем на него глаза, утверждая, что знать его всем нельзя по неким жизненно важным причинам. Все захотят узнать в итоге, что же за этим скрывается. Захотят это узнать у тех, кто сам и не знает, но не в состоянии признаться в этом. А это значит, что ложь будет жить вечно, подпитывая сама себя.

Отдельных мыслей стоило ему придумать Тоску. Тюрьму, в которую бы можно было прятать тех, кто не хочет действовать по его правилам. Официально туда попадали за фелонии, то есть тяжкие уголовные преступления, которым теперь считалось и невыдача найденного нового носителя информации. У него был один старейшина, Пейтон Кросс, который на совете вызвался объяснить всем рядовым членам станции, почему так важно изначально обрабатывать информацию именно старейшинам. Чарли выслушал сначала его лично, и ему показались донельзя убедительными его аргументы. Сам бы он так придумать не смог. Затем Пейтон выступил перед другими старейшинами, опровергая их доводы своими, и оказался победителем. И затем, когда он озвучил это решение всей станции, то буквально наступил его звёздный час – он формулировал уже множество раз до этого высказанные им мысли с таким мастерством и убедительностью, что даже Чарли в какой-то момент заслушался, и пару раз кивнул головой. Пейтон оказался настоящей находкой для манипулирования массовым сознанием. Хотя, надо признать, что и остальные вовсе не собирались сильно от него отставать.

Даже удивляло, насколько хорошо старейшины вжились в свои роли всезнающих и управляющих чином, что даже перестали и думать о том, чтобы на самом деле в чём-то разбираться. Ведь они, не считая первых нескольких месяцев своего становления Советом, ни разу не напоминали Чарли Хэддоку о том, что он обещал со временем поведать им об условиях, при которых их могут забрать обратно на Землю.

Что касается самой тюрьмы, то как отдельное сооружение, она появилась вовсе не сразу. Поначалу это был дальний грузовой отсек, следующий за техническими помещениями, где проходил фильтрацию кислород, добытый путём ряда манипуляций прямо на Луне. И, разумеется, случилось так, что некто сбежал оттуда. Причём на поверхность. А там сломал несколько солнечным панелей, повредил ряд кабелей после чего был пойман службой безопасности, которая спустя полчаса разбирательств выбросила беглеца снова на поверхность, но уже без скафандра.

Об этом спустя день сильно пожалели, когда обнаружили, что труп так и валяется возле входа. Все ожидали, что он испарится или что-то вроде того. Но в итоге пришлось его закапывать. И чтобы не повторять подобное, соорудили отдельно стоящий блок в пятнадцати километрах от Аполло-24, названный Тоска по причине того, что в представлении всех жителей станции в этой тюрьме можно было только тосковать по былым временам, которые могут никогда не вернуться. В этом даже было что-то странное, ведь все жители, произнося в слух это название, и без того понимали, что «былые времена» могут быть и те, что не возвраты для всех них. Те времена, которые, как им говорили, планеты, где есть моря, океаны, луга и горы, которых теперь им всем не видать.