Владимир Андерсон – Брошенный мир: Пробуждение (страница 6)

И первая мысль была, разумеется, что это никакое не самоубийство. С чего вообще они это взяли? Разве мог он сам так терзать себя, буквально плясать на месте, разбрызгивая кровью из своих вен и артерий? И еще и при этом стараясь не задеть ничего на стеллажах, полках, ряд журналов на столе – вообще ничего не трогать, а лишь брызгать на это своей кровью.

– Самоубийство значит? – сдержанно, но все равно удивленно при этом спросил Морган.

Таннер Найт, заместитель начальника секции безопасности, разумеется уже был здесь. Маленький, слегка полноватый, лысенький и с маленькой бородкой, он оказывался всегда в тех местах, где дела взаимоотношений между люди подходили к грани или заходили за ее пределы. Ему нравилось быть тем, кто держит ситуацию под контролем и знает ее поднаготную. И если бы его сейчас здесь не было, то это вызывало бы вопросы, а не наоборот.

– Если б это было не самоубийство, господин начальник АЭС, то мы б Вас сюда не позвали. – ответил Таннер. – Для начала я хочу, чтобы вы посмотрели запись с камер наблюдения, а потом я уже задам свои вопросы.

Он подошел к размеченному этикетками СБ (в этой секции, как в никакой другой любили маркировать всю свою собственность, словно она от этого начинала работать лучше или только при их собственноручном использовании) ноутбуку и, нажав на несколько клавиш, запустил видео.

Поначалу все выглядело весьма прилично. Камера фиксировала, как Рейган что-то перекладывал в папке с бумагами, делал какие-то пометки, потом закрывал папку, доставал новую и проделывал с ней то же самое и так в течение пяти минут. Казалось, будто Таннер хочет специально показать нам достаточный промежуток времени, чтобы было понятно, что ничего особенного не происходило, потому что в какой-то момент Рейган схватил ручку, которой писал, в руку как нож и воткнул себе в левый глаз, а потом вытащил и попытался воткнуть себе эту же ручку в левую руку, но она разлетелась от этого.

– Что за черт?! – крикнула Натали, зажимая руками рот. Ей казалось, что она смотрит не на прошлое, а на настоящее, которое происходит прямо в эту минуту, и тем реалистичнее об этом думалось, что сам труп продолжал спокойно лежать на столе. В то время как адская пляска продолжалась на экране лэптопа.

Рейган встал из-за стола и огляделся по сторонам, по всей видимости, ища какой-то новый предмет. При этом поврежденный глаз поливал все вокруг струей крови. Рейган встал из-за стола и подошел к холодильнику, маленькому квадратному холодильнику, в котором хранились обычно разного рода экспериментальные материалы, при этом очень редко используемые в опытах. Все обычно выверялось на бумаге до последнего и лишь после утвердительных расчетах можно было провести эксперимент – все не на скорость резульатат, а лишь бы сэкономить.

Из этого холодильника Рейган вытащил тонкую полоску металла, вероятно, скальпель и уселся обратно на своё место, принявшись кромсать свою плоть с левой стороны: пальцы, ладонь, основание кисти. Причем так легко и плавно, словно водил рукой по воздуху. И буквально через полминуты, когда у него вытекло достаточно крови, он также аккуратно, как и раньше, разрезал себе вену с левой стороны шеи и положил голову на стол.

Таннер нажал на клавишу «Стоп» и повернулся к Моргану:

– Вы заметили что-то необычное, мистер Блэквуд?

– Необычное?! – возмутилась Натали. – Да я бы в жизни не поверила, что можно сделать такое с собой, если б своими глазами не увидела!

– Мисс Джексон, я знаю, насколько Вы недавно стали важной персоной, но тем не менее, сейчас я спрашивал не Вас.

– Натали, все уже позади. – Морган легко обнял Натали и, наполовину обернувшись к заместителю начальника безопасности, ответил. – Вы имеете в виду, логику в его действиях? Она определенно какая-то есть. Я даже не сомневаюсь. Она не понята, но она есть… Я не замечал за ним какой-то склонности к членовредительству, тем более суициду… Но характер его действий, что я видел сейчас, абсолютно соответствуют его нормальному поведению. Сами действия неадекватны, а манера их делать совершенно обычная. Как давно это было?

– Он это делал два часа назад. Тогда вы находились в соседнем помещении. Вы ничего не слышали при этом?

– Нет. Абсолютно. И здесь хорошая звукоизоляция.

– Как Вы думаете, зачем он это сделал?

– Если бы у меня были предположения, мистер Найт, я бы уже Вам сказал…

– Ясно. Об этом никому не слова. Пока мы считаем это суицидом, но нам необходимо провести расследование. В любом случае, выводы делать нам… Да, и, надеюсь, Вам не очень нужна была эта лаборатория, так как нам необходимо опечатать её на время.

– Делайте, что нужно. – ответил Морган. – Можете рассчитывать на полное моё содействие… Мы можем идти?

Таннер кивнул головой. Несмотря на кажущуюся внешнюю уверенность по нему было видно, что через какое-то время ему придётся отчитываться перед своим начальством о том, что же всё-таки здесь произошло, и простыми словами «суицид» и «сумасшествие» с такой видеозаписью он не обойдётся. Ему предстояло узнать хотя бы о мотивах этого поступка, не говоря про то, откуда взялась такая дьявольская способность изничтожать самого себя без каких-либо колебаний.

***

– Вот уж не думала, что сегодняшний вечер может быть таким… – сказала Натали, снова устраиваясь поудобнее на диване в гостевой комнате Моргана. – Ты видел, как он ЭТО делал? Как будто это не плоть и не его вовсе… Как это вообще? Разве можно до такой степени ничего не чувствовать?

Натали была удивлена тем, что увидела, но теперь её ещё удивляло и столько высокий уровень спокойствия Моргана. Словно, сегодня он не увидел ничего необычного. Будто его каждый день вот так вызывают поздно вечером и показывают трупы, лежащие лицом в стол в крови, а потом ещё и выясняется, что это они сами с собой и сделали.

– Я уж ничему не удивляюсь на нашей станции… – ответил Морган и снова, как и полчаса назад, потянулся к дверце барной стойки, за которой скрывались бутылки. – Заодно вот и лекарство тут у меня есть…

– Не поняла тебя… Это что всё, не первый случай?

– Да нет, не первый…

Последнее слово начало звенеть в ушах у Натали, а потом перебралось в мозг. Не первый? Это что же у нас тут клуб самоубийц, которые изничтожают себя за просто так, а мы сидим и смотрим на это? Конструируем себе реакторы, добываем нужное нам из реголита в то время как наше общество больное на всю голову? Может, стоит для начала разобраться в своей голове, прежде чем, вообще допускать людей до чего-то важного. Так кто-то следующий, работающий с реактором, возьмёт да и нажмёт там так же просто пару лишних кнопок, и что мы получим?

– Не первый, Натали… – Морган продолжил фразу, видя, что Натали просто замолчала от удивления. – Было ещё двое до него. И все из энергетической секции. Не в моём подчинении, но я знаю про все случаи… Они все так резали себя, причем все только с левой стороны… Тебе лучше про это знать, потому что никто не знает, что это… Может, это заразно, раз не один человек так сделал. И тем более, что это так локализовано именно здесь. В остальных частях станции ничего подобного нет.

– Ничего себе, какие призы, оказывается, полагаются за достижения… Я-то думала, за это открытие с гелием-3 будет что-то хорошее. И оно, в общем, так и выглядело… Но вот это… – она не стала договаривать, полагая, что с определённого момента уже лучше начинать держать язык за зубами. Похоже Морган доверял ей тайну, полагая, что это может её сберечь, и стоило начинать думать про себя, а не говорить всё в слух, даже при нём. И всё же, почему он настолько спокоен? Он не просто держит себя в руках, он именно что спокоен…

Морган, налив в себе стакана снова виски и что-то еще туда, пристроился как и раньше рядом с ней:

– Натали… Я же начал с того, что всё кругом очень странно. И наша станция в первую очередь. Вид из окна, который должен быть Атлантическим океаном, не является им. Старейшины, которые изо всех сил прячут всю информацию, и выдают только то, что сочтут нужным. А за нарушения отправляют куда подальше, и могут и не вернуть… И это ж всё только видимая часть. Что нам не видно, показывают вот эти случаи – люди могут и сами себя убивать, словно это не люди вовсе… Мы тут просто ничего не знаем, что за чем стоит. И даже эта версия про то, что мы спали там сколько-то много лет, а потом проснулись, даже это выглядит не настоящим…

– А это почему тебе кажется ненастоящим? – она чувствовала, как начинает успокаиваться, уже только от того, что они говорят про что-то другое, а не про смертоубийство самих себя.

– Пыль. Всё дело в пыли.

– В пыли?

– Да. Именно в пыли. Ты как часто видишь, что у тебя осела пыль на мебели, на предметах? Как часто тебе надо её стирать?

– Раз в один световой день, наверно… В общем, получается в среднем два раза в месяц…

– Да, и у меня также… А теперь представь, сколько пыли должно быть, если мы спали там тысячи или миллионы лет? Много. Грубо говоря, её должно быть много… А ты помнишь в те дни, когда была ещё десятилетним ребёнком, как было кругом? Я тоже был маленький, но я хорошо помню. Очень хорошо, как всё кругом блестело. Как оно блестело, и я скользил на попе по разным откосам, катался, что было сил, чтоб развлечься. И никакой пыли… Так скажи мне, что ты думаешь? Кто-то убирал станцию, пока мы спали? Так это было?