Владимир Андерсон – Брошенный мир: Пробуждение (страница 18)

– Я не знаю, Натали… Затем я и пришла тебя спросить… Что ещё могло так расстроить его?

Натали уже собиралась сказать про суицид на станции вообще и про то, что видела вчера в частности, но заметила, как вдалеке к тому столику, где теперь сидел Тейлор начали приближаться трое мужчин. Она не знала, как их зовут, но точно помнила, что двоих из них вчера видела в комнате вместе с заместителем шефа безопасность Таннетом. А это значило только то, что Тейлор со своим Старкрафтом и Армагеддоном похоже всё-таки доигрался до Тоски.

Странно ещё было, что его задерживают буквально при всех. Все случаи до этого, по крайней мере, про которые она слышала и видела сама, были совершенно другого рода – подозреваемого вызывали в администрацию, а там брали под белы рученьки и уводили в Тоску. После этого сообщали его начальству, что такой-то гражданин арестован и осуждён на пребывание в тюрьме на такой-то предварительный срок. Срок, кстати, некоторым увеличивали, и были и те, кто изначально был отправлен вроде как на исправительные работы, а в итоге так и не возвращался.

Трое обступили его с разных сторон, и Тейлор встал. Видимо, ему приказали заложить руки за голову, затем выйти из-за стола и потом встать на колени. Окружающие мгновенно замолчали, и несмотря на достаточно большое расстояние до Натали стали доноситься отдельные слова «Тейлор», «секция добычи», «носитель», «фелония»… Ей было одновременно и очень интересно, что они говорили, и омерзительно. Ведь он вёл себя, по сути, как ребёнок. Да, не сдал он эту флешку, как предписывалось, да, даже рассказывал другим, в частности, Натали, что нашёл на ней. Но в реальности, какую угрозу он мог представлять? Вообще какую угрозу всё это могло представлять для станции, для старейшин, для всех нынешних правил, какие только есть на Аполло-24.

В один момент ей стало казаться всё это каким-то абсурдом. Уже какого человека сейчас заберут и поселят в дали ото всех, может быть, навсегда. И он там будет проводить время в одиночестве до конца своих дней. Всего лишь из-за того, что не совладал со своим человеческим интересом, можно сказать мальчишеским интересом… Фелония? Да какая фелония может быть, если у него не было никакого злого умысла в отношении других: желание знать побольше да выпендриться перед девчонкой. Вот и всё, что у него было на уме. И за это следует так ломать ему жизнь? Начинало казаться, что они сами для себя не пойми зачем организовали какое-то очень неправильное общество, где сохранение статус-кво знаний о прошлом стало самоцелью. И ведь теперь, никому это не докажешь. Не докажешь, что это неправильно.

Натали смотрела на остальных, на их лица, глаза, выражения лиц и глаз. Смотрела на то, как они смотрят на Тейлора, и видел радость. Это поражало. Она видела некую радость в их глазах. Оказалось, что людям нравится, когда кого-то ловят, задерживают, заставляют вставать на колени с руками на затылке, да ещё и прямо при всех. И оказалось, что людям такое нравится.

Она видела эту жуткую картину, пытаясь понять, что такое может быть, что людям стало нравится такое. Неужели они не понимали, к чему это идёт? Неужели они не понимали, что тоже самое ждёт и их? Или они верили в то, что с ними такое не случится и не может случиться?

Натали уже хотела было встать, чтобы направиться туда и спросить, что происходит? Почему это происходит при всех? Почему он стоит на коленях, и что это вообще за издевательство над человеком, пусть даже он в чём-то виноват. Ведь мы все люди, у нас есть свои слабости, сильные стороны, преимущества и недостатки. И если кто-то и оступился, то это не значит, что теперь его надо унижать при всех… Но в тот момент, когда она уже поднималась, один из пришедших за Тейлором, ударил его со всего размаха дубинкой прямо по голове.

От удара Тейлор упал на пол, и по полу потекла алая кровь. Двое других из службы безопасности быстро подняли его, а затем снова последовал удар дубинкой уже не по голове, а прям в лицо, от чего тот осел и повис на руках державших его охранников.

– Фелония! – громко сказал человек с дубинкой и повернулся в сторону обеденного зала. – За фелонию следует наказание. Неизбежно за фелонию следует наказание.

Окружающие хоть и были удивлены, но их лица не поменяли радостный характер выражения. Теперь они были ещё и больше удивлены, но и не менее радостны, чем раньше. Похоже им понравилось, что наказание стало не только суровым, но и жестоким. Похоже люди были довольны тем, к чему идёт их жизнь в рамках новых формирующихся правил.

– Похоже, эти правила, про которые говорил Чарли, уже наступили. – тихо сказала Натали Сиерре и двинулась к выходу.

***

Снова эта лаборатория, где не было Моргана. Натали смотрела на всё то, что видела час назад, и всё также думала, что не хватает всего лишь одного человека. Именно его. Того, кто так ласкал и гладил её везде, где она только могла мечтать. Ей до сих пор представлялось, как он водит своими руками по ней, а она только что и вздыхает от счастья, как будто при каждом прикосновении из неё спускают пар. Тот самый пар, что уже застоялся в её лёгких, сердце и ещё много где. И вчера он так великолепно был спущенным им, Морганом.

Которого сейчас не было на месте… Натали начала нервничать. Особенно после той картины, что она только-только увидела в столовой… Бить человека по голове, по лицу. Так жестоко и цинично… Ей уже стало казаться, что удовольствие получали не только те, кто смотрел, но и те, кто делал это… И с этими людьми она жила на одной станции. На той самой станции, что является для них для всех их общим единым домом…

– рассказ про споры по сне – трелло

Натали села за чертежи и решила, что, пока его нет, по крайней мере, можно провести время и с пользой, ещё и ускорив его. Так ждать будет куда проще… Конструкция получалась одновременно и очень простой и сложный. Разве что надо было как следует разобраться с ядерными отходами – ничего сложного в том, чтобы их отвозить подальше, важнее то, чтобы отделять их вовремя. Так и конструкция надёжнее, и безопаснее для тех, кто её использует.

Думалось, конечно, очень плохо. В голову лезли мысли и про самоубийства, и про исчезновение Моргана, и про предостережения Сиерры. В конце концов, если Чарли что-то сказал ей, то это не с проста. Изменения действительно должны были быть радикальными, и случай с Тейлором в столовой лишь подтверждал это… Рассуждая об это Натали принялась рисовать, что приходило в голову: флешку, обнимающиеся пары, смотрящие на небо окна в столовой… А что если те люди, что убивали себя сами, тоже доходили до этого, как она…

Вот так сидели одни в комнате, что-то делали с чертежами, а потом начинали вытворять с собой эти ужасы, да ещё с таким упорством и тщательностью… Сначала выверяли чертежи, а потом стали выверять порезы на себе… Тоже заостряя своё внимание лишь на точности исполнения, а не на разумности самих действий… Эти мысли несколько потревожили Натали и, отдёрнув руку с карандашом от листа бумаги, она, уже страшась, уставилась на него…

На половину листа был нарисован здоровенный в возбуждённом состоянии мужской член… Натали усмехнулась. Да, ночь и правда была прекрасной. И, главное, как быстро всё лечится, оказывается… Сколько мыслей разного рода. А получится, а нет. А что может быть ещё. А кому и что надо. А как быть, если где-то пошло не так. А можно ли исправить. А можно ли добавить, если будет мало… Все бесполезные вопросы, когда, наконец, находишь того, кто не заморачивается этими вопросами, а просто делает. До чего бывает чудесен ответ. Один единственный правильный ответ, который применён там, где надо… И этот ответ был Морган, ждать которого было невозможно.

Натали буквально сорвалась с места, даже не убрав свои зарисовки со стола, и направилась к выходу из лаборатории – уж где-то Морган должен быть и нет оснований медлить с его поисками.

Старейшина

Дышать было тяжело. Пейтон не помнил, когда последний раз было настолько тяжело вдыхать в себя воздух, а потом проводить этот воздух через свои лёгкие. Ему казалось, что каждый раз даётся настолько тяжело, что не будет сил даже этот воздух извергнуть обратно. Но каждый раз они находились, и единственное, что нарастало в нём постоянно, так это сомнения и тревоги по поводу этого.

Нет, всё же был один такой раз, когда дышалось настолько же тяжело. Пейтон вспомнил этот момент. Как-то он трахал Делейни сзади, когда она стояла на коленях и упиралась в него попой. Ему так понравился этот вид сзади и сверху на неё. Её волосы немного растрёпано лежали на спине, а узкая талия резко переходила в округлости бёдер и попы. Это очень возбуждало, и особенно возбуждало, как она покрикивала тогда почти от каждого его толчка в неё. Тогда ему казалось, что он взорвётся и опустошит всё, что в нём есть, прямо в неё… Но этого не выходило. Он двигался всё больше и чаще, всё сильнее и активнее, и всё сильнее и активнее ощущал своё возбуждение. Оно становилось всё больше и больше с каждый разом, а он понимал, что больше уже не может. Что дыхание его перехватывает, как будто кто-то накинул ему петлю на шею и начинает давить. И вместе с тем тогда начинало колоть у него сзади под лопаткой. Всё становилось настолько тяжёлым, что он остановился.