Владимир Андерсон – Брошенный мир: Пробуждение (страница 17)

Можно было бы, конечно, подумать, что Морган там, но, разумеется, это не так. Не в его это духе работать над чужими проектами, когда свой готов не до конца. Более того, до чего-то рабочего в концепции термоядерного синтеза было им ещё очень далеко, может быть, даже не один год.

Ей тут же привиделась картина того, что могло бы быть через этот «не один год». За это время их отношения могли бы перейти совсем на другой уровень. Когда она смогла бы не просто иногда получать от него чего-то, а быть полноценно рядом с ним. Когда она могла бы не выпрашивать, по сути, его время, а требовать его. Это как-то и поспокойнее. Всё же, если отношения проходят определённые этапе, то наступает некое чувство ответственности друг за друга, наступает этап, когда даже время становится по большей части общим, а не частным. А она прекрасно понимала, что в этом случае общее время по большей части будет её временем, а не его. Возможно, именно поэтому мужчины часто так и стремятся или дольше держать дистанцию или вообще её не сокращать… Но ключевое в этом плане слово «стремятся», потому что если отношения продолжаются, то женщина в итоге всё равно получит своё. Другое дело, что не всегда её это может устроить…

– Размечалась я что-то. – вслух сказала Натали. И правда, столько происходит кругом. И нового, и ужасного, и непонятного, а её больше всего волнует, определённая доля удовлетворённости в собственном теле. В конце концов, а как можно без этого? До чего её знакомые доходили, когда им не доставало этого? До истерик и нервных срывов? Чем они занимались, когда им не хватало мужчины? Как-то одна казалось даже на неё саму глаз положила, мол, мужики совсем выродились, а жить как-то дальше надо. Надо да, только Натали при этом считала, что надо быть лучше самой.

И она делала всё для этого. Это сейчас на неё мужики смотрят как на конфетку и текут слюнями, когда она проходит мимо. А ведь такая фигура стоит не только какой-то генетики, но и времени, и усилий. Надо качать руки, ноги, пресс, попу. Следить за питанием, а не просто хватать то, что прописали в столовой по талонам. Не говоря про то, что эти талоны для всех одинаковые. Неужели они сами не понимают, что одинаково не может подходить для всех одновременно. Уж как минимум все не одинакового возраста и роста. Уж хотя бы с этим никто спорить не будет. Так ведь нет – рацион у всех одинаковый. А потом они удивляются, почему кто-то в форме, а кто-то нет.

Натали решила сходить в столовую, пока всё равно не те мысли, чтобы что-то проектировать. А там, может, кто-то и мыслей подкинет.

***

Первым, кто её заметил, был, как всегда, Тейлор. Походило на то, что у него где-то встроен локатор, которые срабатывает непременно на неё. Объяснить это совпадением, или, может быть, тем, что он проводит там больше времени, чем положено, вряд ли было бы к месту. Тем более, что его секция добычи вообще больше всех рвалась за результатами, ведь только там могли не только поощрять, но ещё и штрафовать за недостаточную выработку нормы. Удивительно только – и самая для всех неугодная и тяжёлая в физическом плане работа, и самая низко оплачиваемая. И как только люди ухищрялись начать заниматься ей, а потом ещё и не вылезать оттуда, словно их там удерживали страхом смерти… Поначалу казалось так, а потом как-то Тейлор же и поведал ей, что это настоящая мужская работа, а всё остальное – лишь сопли и слюни, которые текут лишь у женщин и детей. Потом он увидел на её лице некоторое неприятие такой позиции и добавил, что хотел сказать «слёзы» вместо «сопли».

– Натали, как дела? – Тейлор давно не делал вид, что подсаживается к ней случайно. Видимо, с определённого момента, он стал считать, что перешёл на другой уровень общения. Удивительно даже, как разные люди по-разному воспринимают изменение уровня чего бы то ни было.

– Отлично. – увидев его, Натали не только вспомнила, но и по-настоящему прочувствовала, что она и правда удовлетворена, по крайней мере, сегодня, и это стало хорошо по ней видно. Такие вещи всегда обезоруживают – когда видно что-то очень хорошо и при этом не специально. Тейлор, очевидно, собирался сейчас заходить к своим новостям издалека, как обычно, делая вид, что может и не рассказать, но, увидев изменение в лице Натали, решил, что не стань он рассказывать, и это её и не обидит, и не удивит, и не расстроит – просто ничего. Ведь она и так чувствует себя супер, так чего ж ей ещё надо. Потому он решил не затягивать свои интриги:

– Я посмотрел четыре фильма…

– Понравились?

– Нет, Натали, правда… – ему начало казаться, что то, что он говорит, не интересно никому. – Один из них похоже раскрывает тайну… Тайну того, где мы находимся.

– Да что ты говоришь…

– Армагеддон. Это фильм Армагеддон… Там Брюс Уиллис в главной роли. Ну тот, что Крепкий орешек. Помнишь? Или тебе не интересно?

– Рассказывай, конечно. Я ж тебя слушаю.

– Там астероид грозится упасть на Землю. И уничтожить всё… А они запускают на этот астероид шаттлы, чтобы пробурить там скважину, заложить ядерный заряд, и взорвать его… Это первое, что удивительно. Понимаешь «ядерный» заряд. Как наша электростанция. Она ведь тоже ядерная. Выходит, она тоже может сильно взорваться… Понимаешь, мы на пороховой бочке живём оказывается… Но не это самое главное… Понимаешь… – Тейлор стал говорить шёпотом и чуть пригнувшись, будто это могло чем-то помочь. – Понимаешь… Они, когда полетели от Земли, то должны были пролететь мимо спутника Земли. Мимо Луны… И на тех картинках эта Луна очень похожа на ту планету, где мы живём сейчас. Вся серая, с кратерами везде и без растительности, как на Земле… Понимаешь, Натали… Мы на Луне…

– Да все знают, что мы живём не на Земле на самом деле… Тут уже этих версий разного рода. Кто откуда прилетел, зачем прилетел, почему не возвращается… Вот, правда, сколько людей, столько и мнений. А знаешь, почему сколько людей, столько и мнений по данному вопросу?

– Нет. Почему?

– Да потому что ни одно мнение ничего не решает! Кто бы что ни решил, а ничего не изменится. Абсолютно ничего. Мы как были здесь, так и будем здесь. И какой бы ответ мы ни выбрали, даже если он окажется, самым что ни на есть правильным, то ничего не изменится… Скажи мне, почему мужики этого не понимают? От женщин я вот такого не слышала. – сказав это, Натали подумала, что последние пару недель давно не общалась со своими подругами Сиеррой и Делейни. Они недолюбливали другу друга, но вот Натали находила с ними обеими общий язык, плюс ко всему они были среди руководящего состава станции, и никому из них не приходилось напрягаться, что чьё-то положение может быть более выгодным, а это очень прочная основа для дружеских отношений.

– А тебе разве всё равно? – недоумевал Тейлор. – Тебе разве всё равно, где мы?! Вот я готов в тюрьму сесть за правду, а тебе просто всё равно?!

Парень резко поднялся из-за стола, грозно взглянул на неё, а потом взял свой поднос и ушёл в другой конец столовой. Было даже оригинально смотреть, как такие вещи могут выдавать недотраханность организма – в конце концов его тоже можно понять, а что ещё делать, если не дают. Только что и остаётся, что искать ключи к тайнам, которые ничего не решают, видимо, за тем, чтобы потом начать искать новые тайны с такими же ключами.

Вместе с тем показалась Сиерра. Как это интересно, наблюдать человека, когда только что о нём подумал. Вроде и сразу хочется что-то сказать, но совсем не то, что только что думал.

– Я только что как раз о тебе думала… – начала Натали, и увидела, что Сиерра очень напряжена. – Что-то случилось?

– Не знаю… Не знаю, чёрт всех дери, но что-то. Вот именно «что-то» и случилось… – Сиерра сказала это уже только присев за стол и тоже, как и Тейлор, так, чтобы этого нельзя было услышать из-за соседних столиков.

– Что-то не так с Чарли? – конечно, после такой ночи с Морганом, все мысли только что и могли быть об отношениях мужчины и женщины.

– Похоже, что так… Мне нужен совет, Натали… Что ты думаешь… – Сиерра вздохнула, посмотрела в стол, а потом продолжила. – Он сам не свой последнее время… В какие-то моменты у него будто занавес закрывается, он думает о чём-то своём, а потом через минуту вдруг очнётся и начинает спрашивать, что я сказала… Раньше такого не было. Он был очень собранный, сосредоточенный… Понимаешь, даже когда меня трахал, он всё равно всё контролировал… А тут… Тут он мне сказал, что надо готовиться к изменениям. Всем надо готовиться к изменениям, которые будут со дня на день. У нас у всех… Я не поняла, к чему он мог такое говорить?

– Может, он узнал, что никто не хочет ему рассказывать, что не верит в эти теории человечества и прочее? И просто стал волноваться, что старейшины захотят что-то поменять?

– А ты думаешь, он не знал, что ему не верят? Вот в жизни не поверю… Он такой умный. Как он может этого не заметить… Он точно притворяется, что не замечает. А сам понимает… – Сиерра говорил всё это, даже не пытаясь скрыть, что сама не уверена, что это так.

– Ну хорошо… А что ещё тогда? – Натали вспомнила тот ужасный суицид, что видела вчера, когда вызывали Моргана. И ещё вспомнила, что это далеко не первый случай. И хотя про самый первый случай она мало что знала, и, честно говоря, не хотела знать, всё же подобное могло удивить её, а вот главу секции Просвещения, если он был не в курсе, могло по-настоящему шокировать, ведь это он ответственен за то, что люди думают, и как они думают. За то, что они будут думать завтра, какое у них настроение, и, главное, за то, чтобы это настроение и думы вселяли им уверенность в завтрашний день. Суицид – худшее, что можно было представить как провал этой политики.