Владимир Алёшин – Подарок из невидимой коробки (страница 5)

Попугай с интересом посмотрел на него и к своему большому удивлению увидел на нём своё изображение.

– Ой, это же я! – воскликнул он.

Волчонок утвердительно кивнул головой.

– Ты был таким счастливым, когда сидел на паровозе, что я решил нарисовать тебя.

– Ну вот, а говорил, что рисуешь игрушки. Разве я похож на игрушку? – удивился Пончик, а потом, быстро подумав, воскликнул. – Хотя, Вьюга! Это же очень интересная идея! Вот только, если бы этот попугай ещё разговаривал…

– Конечно, он будет говорящим, почти как ты.

– А как ты это сделаешь?

Волчонок, сверкнув янтарными глазами, таинственно улыбнулся. Его хвостик радостно завилял. Он поднялся, отряхнул шёрстку и, понизив голос до заговорщического шёпота, сказал:

– Идём, Пончик. Я покажу тебе одну тайну. Только тсс! – и он приложил лапку к носу.

Попугай кивнул и, стараясь двигаться бесшумно, пошёл за волчонком следом.

Секретная пещера и волшебный иней

Вьюга и Пончик вышли из тёплого и уютного дома Деда Мороза и погрузились в белоснежное царство. Снег хрустел под их лапками. Воздух был наполнен тишиной, и лишь изредка тишина прерывалась редким шелестом морозного ветра.

– Как же здесь красиво… – шепнул Пончик, рассматривая переливающиеся снежинки. – Как будто я внутри новогодней открытки.

Недалеко от дома, среди сугробов и искрящихся снежных холмов, виднелся небольшой снежный бугорок. Вьюга ловко отрыл лапами вход, и они оказались внутри секретной пещеры. Её ледяные своды мерцали, словно были покрыты миллиардами крошечных звёздочек.

В самом центре на каменном пьедестале величественно возвышался массивный ледяной куб. Он искрился голубовато-серебристым светом, а внутри него кружились снежинки. Они танцевали и, постоянно сталкиваясь друг с другом, создавали волшебные вихри и спирали.

Каждая грань куба преломляла свет, и от этого на ледяных стенах пещеры появлялись невероятные картины.

То возникали огромные ледяные замки с высокими шпилями, словно уходящими в бесконечность. В их окнах вспыхивали крошечные огоньки, а по винтовым лестницам, казалось, кто-то поднимался.

Затем замки таяли, уступая место заснеженному лесу, где между искрящимися деревьями бегали крошечные зверята, оставляя за собой цепочки следов.

А потом лес исчезал, и стены пещеры наполнялись танцующими снежинками. Они кружились в причудливом вальсе, сплетаясь в сложные, ажурные узоры, похожие на нежное кружево.

Волчонок подошёл ближе, осторожно опустил лапу в снег и слегка ею пошевелил. Затем, внимательно вглядываясь в основание постамента, наклонился ещё ниже.

– Ах, вот же она, – прошептал он и аккуратно надавил лапой на выгравированную крошечную звёздочку. Она засияла. Раздался тихий хрустальный звон, и из куба выпал круглый ледяной шарик, внутри которого тоже кружились снежинки.

– Ого-го! – выдохнул Пончик. – Вот это да! Какой красивый ледяной шарик.

Вьюга аккуратно его взял в лапы и бережно прижал к груди.

– Это не просто ледяной шарик… – он говорил так тихо, словно боялся, что их подслушивают. – Внутри него волшебный иней, который способен на многое. Его нельзя трясти, ронять или оставлять открытым надолго. Если иней по какой-то случайности окажется снаружи… – волчонок замолчал, будто взвешивал каждое слово. – То его волшебные свойства будут действовать только 5 минут, а потом он исчезнет. Бесследно. Как будто его и не было.

– Вот это да… – заворожённо прошептал Пончик, почти прижимаясь клювом к ледяному шарику. Его глаза сияли от восторга.

– И ещё, – продолжал Вьюга. – Использовать иней нужно очень осторожно, ведь он может оживить не только игрушки, но и любую другую вещь.

– Вот это да… – произнёс попугай мечтательно, всё так же не отрывая взгляда от волшебного инея. – А как он работает?

Вьюга ещё раз осторожно посмотрел по сторонам и сделал знак лапкой, чтобы Пончик подошёл ещё ближе.

– Нужно взять чуть-чуть инея, а потом посыпать его на тот предмет, который ты хочешь оживить.

– Какая красота. А можно попробовать прямо сейчас?

– Нет, что ты! Конечно, нет! – испуганно замахал лапами Вьюга. – Это не игрушка, Пончик. Волшебный иней – это… это как очень острый нож. Если его использовать неосторожно, то можно случайно оживить, например, стол или пыльный веник, – на этой фразе волчонок огорчённо вздохнул.

– Ха! Живой веник! – Пончик рассмеялся. – Я только что представил, как веник машет своими прутьями и бегает по комнате.

– Именно так всё и было. Он ожил, подпрыгнул и, размахивая своими прутиками, закричал: «Так! Всем оставаться на своих местах! Сейчас я наведу порядок!» И давай бегать по мастерской.

– Так это была правда? – удивился Пончик, на секунду перестав смеяться.

– Увы… Я должен тебе признаться, – начал волчонок. – Я однажды уже попадал в историю с волшебным инеем.

– Я уже догадался, но как это произошло?

– Ну… Это было, когда Дед Мороз доверил мне коробочку с волшебным инеем. Я должен был отнести её сюда. Это было очень ответственное задание.

– И?

– Так вот. Я нёс коробочку через мастерскую, но… тут началось самое интересное, – вздохнул Волчонок. – В мастерской стоял огромный старый стол, на котором лежали чертежи, карандаши и целая гора инструментов. А рядом стоял веник.

– Ой-ой-ой, мне становится уже смешно! – глаза Пончика блеснули.

– Я… Я решил просто посмотреть, как выглядит волшебный иней вблизи. Одним глазком. Ну, я и открыл коробочку совсем-совсем немного. И неожиданно – чихнул.

– Ах! – Пончик едва удержался.

– Да. И, представляешь, прямо над коробочкой! И всё – пшшшш, – и иней разлетелся в разные стороны.

– И что же случилось?

– Сначала ничего. А потом стол вдруг заскрипел и… кашлянул, – вспоминая, Волчонок закатил глаза. – Он начал двигать своими ножками, будто разминая их после долгого сидения. «Ох, спина! Ох, крошки в щелях!» – ворчал он. А потом ещё и веник очнулся.

Пончик взвизгнул от смеха.

История о том, как Вьюга случайно кого-то оживил

Оживший стол был крайне недоволен. Его массивные ножки нервно постукивали по полу, а столешница, будто от возмущения, немного подрагивала.

– Ах, наконец-то! Я ожил! – загремел он басом, отчего Вьюга даже подпрыгнул. – Сколько можно меня игнорировать? Я вам не какая-то там унылая подставка под кастрюлю. Я – сосновый стол! Ручной работы!

– Э… а что вас так расстроило, уважаемый стол? – осторожно поинтересовался Волчонок.

– Ох, разве всё расскажешь! – недовольно воскликнул он и скрипнул всеми своими досками. – Во-первых, почему все забывают, что я стол! Не склад, не верстак, не тренажёр для разминки ласт, а стол! Как мне надоело, что на меня постоянно ставят что-то грязное! Ну вот буквально на днях на мне сортировали шишки и даже немного поцарапали.

– Но ведь за вами же ухаживают. И даже протирают, – аккуратно уточнил Вьюга.

– Протирают?! Ах-ха! Если это можно назвать уходом! Мокрой тряпкой с холодной водой и никакой тебе ароматической полироли… Это вы называете «ухаживают»? – стол возмущённо стукнул двумя ножками. – А мне бы хотелось, чтобы меня протирали, например, мягкой кружевной салфеточкой.

Вьюга захихикал, но стол уже нельзя было остановить.

– А во-вторых… почему на мне СИДЯТ?! Я что вам, лавка в парке?! И главное, садятся на меня в обед, свешивают свои ласты, хохочут, крошки разбрасывают и втихаря пироги свои рыбные по углам распихивают. А я, между прочим, мечтал о хрустальном сервизе и фарфоре с узорами, а не о том, чтобы быть птичьей столовой.

– А кто на вас сидит, простите? – поинтересовался Волчонок.

– ПИНГВИНЫ!!! – взревел стол, и от этого крикливого эха зазвенели стёкла в шкафу. – Болтают своими ластами, громко смеются, песни поют, и НИ ОДИН не вытер после себя! У меня в щелях уже такая коллекция крошек, что я могу открывать выставку «Кулинарная археология в деталях»!

В этот момент к их беседе присоединился оживший веник.

– Наконец-то! Свобода! – проскрипел он своим соломенным голосом. – Как же мне надоело стоять в углу и смотреть на одну и ту же стену! Ну неужели трудно оставлять меня в разных местах? Ей-богу! Вы что, думаете, у меня нет чувств, своей мысли и взгляда на окружающий меня суетливый мир?

Удивлённый Вьюга подошёл поближе:

– Здравствуйте, уважаемый Веник. А на что вы обижаетесь?

– Обижаюсь? Обижаюсь?! Да я в унынии! – Веник сделал обиженный взмах своими прутьями. – Каждый день одно и то же: «Веник, подмети! Веник, за шкафом грязно!» А кто-нибудь спросил меня, хочу ли я подметать за этим шкафом? А там, между прочим, паутина, тёмный угол и… и… этот угрюмый паук Борис…

– Паук Борис? – переспросил Вьюга.

– Да, именно! Он сидит в этом своём углу, и едва я там появляюсь, он выпучивает на меня все 8 глаз и недовольно бурчит: «А, это ты, метёлка? Всё суетишься».

«Метёлка»! И это – обо мне! О венике, собранном много-много лет назад с благородством, из лучшей соломы с южных лугов, связанном с любовью и умением крестьянских рук. Такая грубость пронзает моё сердце, господа. От унижения я уже неоднократно терял свои прутики, которые падали, словно оторванные лепестки с увядшей розы.