Владимир Алябьев – С.АД (страница 13)

– Почему?

– Девушки, которые были предложены извне, не подходили для производства особей в этом климате и умирали до зачатия.

Максу стало не по себе, у него закружилась голова. Пытаясь вздохнуть, он рухнул со стула на колени.

– Прошу, скажи, что ты шутишь! Ну, а я зачем тебе? – Парень посмотрел в глаза девушке.

– Понимаешь, – она стала нежно поглаживать живот, – мы не можем допустить кровосмешения. Мы пробовали обходиться только одним семенем, но через поколение она почему-то не способна была уже оплодотворить наши яйцеклетки. Нам нужны постоянно чужаки для восполнения.

– Не может быть! – Парню стало казаться, что он попал в какой-то страшный сон, из которого ему не выбраться.

– Боюсь, тебе придется поверить, – Оксана положила ему руку на плечо, словно якорь, удерживающий от бездны.

– Подожди… а что, если это все галлюцинация?! Я пил больше полугода, и вот наконец-то меня накрыло! – парень вскинул взгляд на девушку и, собрав остатки воли в кулак, ударил себя по щеке. Не рассчитав силы, взвыл от боли и рухнул на бок, корчась.

– Да зачем ты себя так истязаешь? Просто попроси меня! – Оксана проворно извлекла из-за спины складную косу, и лезвие, блеснув в полумраке, вырвалось на свободу. – Значит так, мой дорогой муж, хочешь ты того или нет, но кое-что ты мне оставишь. И есть два варианта: один – приятный и мне, и тебе, другой – менее приятный, но я все равно заберу твое семя! Решай! – Девушка ловким движением свернула лезвие косы и спрятала оружие за спину.

Парень заметался по комнате, отчаянно пытаясь найти свои недавно снятые вещи, но Оксана, заметив суетливые поиски, поспешила развеять его надежды:

– Их тут нет! Можешь не искать! Твои вещи сожжены в местной котельной.

– Что я должен сделать? – Парень, полный ненависти, вскинул взгляд.

– Ну, вот это уже разговор! План таков: ты поступаешь в ученики к Хмурому, а он, в свою очередь, поможет тебе обосноваться в Ра́диусе и добыть для меня нужные вещи. Все эти месяцы мы будем пытаться зачать ребенка. Ну, и конечно, сохранить тебе жизнь. Если все пройдет успешно, обещаю, я отправлю тебя домой, и сумма на твоем счете останется такой, какой ты ее помнишь. – Девушка наклонилась к парню, прожигая взглядом, в ожидании ответа.

– Послушай, ты вроде девчонка не слабая, почему вы сами не решаете свои вопросы в этих… Радиусах?

Лицо девушки, до этого непроницаемое, как камень, вдруг исказилось, и по всему телу пробежала дрожь, словно от леденящего ужаса.

– Мы не можем выйти! Мы для твари – как магнит! Только в Нулевом и частично в Первом мы чувствуем себя в безопасности. – Девушка обхватила себя руками, словно ища поддержки.

– Ты всегда такая? – Макс будто что-то почувствовал, нечто незримое, но создающее родственные волны.

– Какая? – грозно спросила девушка, мгновенно преобразившись.

– Слушай, ты говорила, что у тебя есть сестра. А она часом не напротив живет?

– А что, если так?

– Куда мне топать, в семенниках, среди ночи? – В глазах парня вдруг мелькнула скорбь, словно его внезапно осенило.

– Вилы и тяпки – это в центре! Не заблудишься, иди по фонарям!

Парень направился к двери, в голове бились две сущности, терзая друг друга и предлагая свои варианты, но на этот раз он решил прислушаться к голосу сердца. Внезапно ему бросился в глаза его портфель, который почему-то не забрали. Он подошел к нему и начал рыться. Оксана, не выдержав промедления, пошла к Максу, чтобы подтолкнуть незадачливого парня. Но Макс неожиданно развернулся, и в руке у него оказалась шоколадка. Слова сами сорвались с губ:

– Возьми, пожалуйста! Мне жаль твоего отца и мать. Папа ваш очень любил вас и до последней минуты думал о жене. Ругал, что не смог уговорить ее лечиться. Соболезную!

Нервы девушки не выдержали, она судорожно сжала шоколадку, и слезы, крупные, как жемчужины, покатились по щекам. Макс быстро понял, что ей нужно побыть одной, и, открыв дверь, вышел на террасу. Его остановил голос Оксаны:

– Макс, подожди, пожалуйста, там холодно! – Девушка подбежала к вешалке, схватила плед и накинула на плечи Максу, отчего парень одобрительно кивнул.

– Спасибо! – сказал он и тут же покраснел.

– Ну, все-таки ты мой на эти три месяца, не хотелось бы, чтобы ты простудился! – Девушка сквозь слезы слабо улыбнулась.

Парень открыл дверь и вышел в сад. Запахи растений опьянили, закружили голову. Макс оглянулся, и сердце его сжалось: секунду назад – крутая амазонка, а сейчас – нежный цветок смотрел на него с надеждой. Парень побрел к калитке. Выйдя со двора, он оказался на асфальтированной дороге. Добравшись до центра, чтобы быть в свете фонарей, он пошел в сторону центра, где красными огнями сияла вышка. Неизвестно почему, Макс посмотрел на соседний дом, где из-за шторы на него с улыбкой смотрело знакомое лицо Хмурого. Парень улыбнулся и, указывая рукой в сторону центра, вопросительно посмотрел, дождавшись, пока лицо в окне одобрительно кивнет и шторка закроется. Макс пошел вперед. Дома вдоль улицы были настолько одинаковыми, что Максу все время, проходя мимо последующих домов, казалось, что шторка вот-вот отдернется и Хмурый снова появится в окне. Всю дорогу парня сопровождали противоречивые мысли о том, что случилось, что дальше делать, и самая главная: эта тварь, которая его сюда впустила. Мысли возникали разные: «А что, если я умер? Ну, ведь не может такого быть в реальной жизни». «Да нет, бред, слишком сложно!» Парень увидел под ногой небольшой камень и, пиная его, продолжил рассуждения. «А что, если это инопланетяне пытаются землю поработить?» Парень слишком сильно пнул камень и, чтобы найти его, поднял голову от земли. Его взору предстало некое строение. С улицы это был квадратный кирпичный одноэтажный магазин с решетками на окнах, наверное, только к ним не было вопросов, учитывая, какие фрики тут живут. Во всем остальном это был самый обычный торговый дом: белые стены с тысячным слоем краски белого цвета и названием «Вилы и тяпки». "Забавно, в такой глуши есть магазин, что же внутри него?" Парень потянул на себя железную бронированную дверь. Она была просто невероятно тяжелая, настолько, что у парня покраснело лицо, а рука заболела от холодной ручки. "Твою мать, на кой хрен такая дверь в обычном магазине? Хотя, если подумать, я вообще бы здесь не открылся." Дверь очень медленно открывалась, и с каждым моментом становилось все сложнее ее толкать. Когда дверь была открыта даже не наполовину, но Макс понял, что этого зазора хватит, чтобы пролезть, нырнул в щель между дверью и дверным проемом, вырвав себе две пуговицы из трусов, зацепившись ими за угол. – Да просто обалденно, спасибо огромное! Теперь день точно идеален, – пробормотал парень, собирая рассыпавшиеся пуговицы с пола. Тусклый свет едва пробивался сквозь грязные окна, позволяя различать лишь темные круги на полу.

– Закрой дверь, сквозит! – проскрежетал хриплый, прокуренный голос, от которого по спине пробежали мурашки.

– Да-да, минутку, пожалуйста! – отозвался парень, лихорадочно шаря по полу в поисках последней пуговицы.

– Я сказал, закрой дверь, сопляк! Мне и так недолго осталось, – прозвучало раздраженно.

– Да сейчас, сейчас закрою! – Парень, наконец, нащупал последнюю пуговицу и, поднимаясь с колен, бросил взгляд в сторону хриплого голоса. Перед ним предстала картина до боли знакомая: полки, прикрученные саморезами к стенам, пыльный прилавок, деревянные витрины с мутными стеклами, сквозь которые едва проглядывался товар. В центре магазина возвышался массивный железный стол, за которым, на скрипучем винтажном стуле, сидел тощий старик в круглых очках и, не поднимая головы, что-то выводил в огромном журнале. Парень несмело подошел к столу, пытаясь заглянуть в записи. Но стоило ему наклониться, как хрупкая рука старика молниеносно захлопнула журнал и, резким движением, закинула его на верхнюю полку. Глухой удар металла возвестил о крушении любопытства. Старик снял с шеи старый ключ и запер полку. Пока он возился с замком, его левая рука оставалась неестественно неподвижной, вызывая неясный, тревожный дискомфорт. В мерцающем свете керосиновой лампы, единственного источника света в этой унылой лавке, эта деталь казалась зловещей. Старик медленно поднялся, отодвигая тяжелый стул. Выйдя из-за стола, он предстал во всей своей странной фигуре. Левая рука безвольно повисла вдоль тела, раскачиваясь в такт шагам. Парень похолодел, представив, что вместо ноги старик явит ему нечто чудовищное, нечеловеческое. Скрипнула дверца прилавка, и взгляд парня невольно упал на ноги старика. К его облегчению, это были ноги, точнее – нога и грубый деревянный протез с маленьким ботинком. Старик ковылял к нему, и, подойдя вплотную, вдруг выхватил нож и приставил его к горлу парня. Макс почувствовал, как острая сталь полоснула кожу, но почему-то не смог пошевелиться. Старик вскинул голову, и парень увидел иссохшее лицо, лишенное правого глаза. На месте глазницы зияли слипшиеся веки, изредка приоткрывавшие черную бездну.

– Ну что, здесь тебя кончить? Ты что, сукин сын, думаешь, я как собака, два раза гавкать буду? Я тебе последний раз говорю: закрой за собой дверь, или я покажу тебе, что у тебя внутри. Веришь мне?

Парень судорожно кивнул. Как только лезвие опустилось, он сорвался с места и бросился к двери. Она закрылась почти бесшумно, словно пушинка. То ли от легкости самой двери, то ли от панического выброса адреналина, сделавшего парня невероятно сильным. Да, настолько сильным, что он запер себя в магазине вместе с тем, кто секунду назад собирался его зарезать, как свинью. Дверь глухо хлопнула, и парень схватился за шею. По руке стекала кровь. За спиной раздался голос: