Владимир Алеников – Зелёная зона (страница 38)
Он стонал теперь все чаще. Боль отпускала его только на несколько секунд, а затем с новой силой острыми когтями впивалась в тело.
Арина не обратила ни малейшего внимания на эти стоны. Глаза ее горели бешеной ненавистью. Не помня себя, она схватила Макса за грудки, оторвала от пола, изо всей силы затрясла его.
— Я тебе сказала, заткнись! — кричала она. — Хочешь напугать нас, ты, сукин сын! Подонок! Гнида! Заткнись! Ты понял меня? Ты понял?!.
Зубы Макса стучали.
Он хотел было сказать что-то, но вместо этого только коротко вскрикнул. Голова его беспомощно мотнулась и обмякла.
Виктор подскочил к нему, оттянул веко.
— Отпусти его. Он все равно тебя не слышит, он без сознания.
Арина, опомнившись, разжала руки.
— Сволочь! — снова выругалась она. — Подонок!
— Прекрати это, — успокаивающе произнес Виктор. — Ты что, не видишь, как он мучается. Он умирает.
— И что из этого?! — с вызовом спросила она. — О боже, Витя, я больше не могу, хоть бы он уже сдох поскорей, этот гад! Я правда больше не могу, Витенька. Клянусь тебе…
Больше она не сумела ничего произнести. Слезы бисеринками посыпались из глаз.
Виктор обнял ее, прижал к себе.
— Ты вспомни, кто ты такой, Вить! — раздался вдруг снизу хриплый голос Макса.
Они отпрянули друг от друга, словно застигнутые врасплох.
Макс говорил медленно и тихо, с трудом роняя слова, которые звучали от этого более весомо.
— Ты ведь доктор, Вить, правда? Какой-никакой, но доктор. Ты ведь давал эту долбаную клятву, как там она у вас называется… Короче, ты должен помочь мне! Ты… А-а-а-а!
Он снова начал стонать.
Виктор, нервно поправив очки, посмотрел на Арину.
— Он прав, я должен помочь ему, — твердо сказал он. — Я не могу его так оставить. Я должен, ты понимаешь? Я все-таки врач… Прости меня.
И прежде чем она что-либо успела ответить, повернулся и пошел к телефону.
Он уже набрал номер, когда рука Арины нажала на рычаг.
— Виктор, ты в своем уме? — взволнованно спросила она. — Ты что, на самом деле хочешь в тюрьму? Приди в себя, я тебя прошу.
Виктор упрямо покачал головой.
— Я в себе, — ответил он. — Ты просто не понимаешь. У меня нет выхода. Я должен это сделать.
За спиной у него раздался душераздирающей крик Макса:
— Все горит! Умираю-ю-ю! Помоги-и-и! А-а-а-а!
— Я не могу по-другому! — заорал Виктор, пытаясь перекричать его. — Я просто не смогу жить, как ты не понимаешь?!.
— Это ты не понимаешь! — воскликнула Арина. — Ты ведь бросился на него из-за меня, ты меня защищал! Ты спасал нас, наше счастье, наши мечты, наше будущее!
Макс снова застонал, забормотал что-то. Виктор прислушался.
— Лушка, ко мне! — приказывал Макс. — Я сказал, ко мне!
У него начинался бред.
Виктор снова протянул руку к телефону.
— Я понимаю все, что ты говоришь, — сказал он Арине. — Но я ничего не могу тут поделать. Это против моих правил, против всего, во что я верил всю свою жизнь. Еще раз прости меня.
И он опять стал набирать номер.
Арина вновь нажала на рычаг.
— Хорошо, — сказала она. — Допустим, все кончится благополучно. Его, — кивнула она на Макса, — спасут, а ты каким-то образом отвертишься от тюрьмы. Неужели ты думаешь, что после этого он оставит меня в покое? Никогда этого не случится, понимаешь,
Она с надеждой смотрела ему в глаза.
Виктор медлил. Позади снова раздался истошный вопль Макса.
— Это невозможно, — сказал Виктор. — Мне очень жаль. Извини. Он мягко отстранил ее и в третий раз набрал номер.
— Алло, — начал было он. — Милиция?
— Нет! — закричала Арина.
С силой вырвала трубку у него из рук, бросила ее на рычаг.
— Нет, Вик!
Она умоляюще смотрела на него. Глаза ее вновь превратились в два маленьких темно-зеленых озера, до краев переполненных прозрачной влагой. Гладкий лоб прочертила резкая морщина, губы побелели.
— Это просто
В это время стоны Макса достигли своего апогея. Ничего человеческого уже не было в этих звуках, они походили скорее на дикий звериный вой, от которого кровь леденела в жилах.
— Я больше не могу этого вынести! — закричал Виктор.
И, заткнув уши, бросился вон из комнаты.
Когда Виктор выскочил на крыльцо, в первое мгновение ему показалось, что он сошел с ума. Если Макс вопил нечеловеческим голосом, то завывания мечущегося среди деревьев ветра поразительно походили на стоны Макса. Страстная мольба о помощи слышалась в этом душераздирающем вое.
Виктор опустился на ступеньку и так и застыл в этой позе, вперил невидящий взгляд в клочковатую, хороводом несущуюся вокруг мглу, плотно, что было силы, заткнул уши руками.
Макс, издав последний жуткий вопль, который заставил Виктора выбежать вон, видимо, вложил в этот крик весь остаток сил и как будто выдохся на этом. Теперь он лежал, тяжело дыша, и тоскливыми, как у загнанного зверя, глазами обводил комнату.
Взгляд его становился все более бессмысленным. Он явно терял сознание. Глаза его медленно закрылись, голова упала набок.
Арина подождала немного, затем неторопливо нагнулась, подозрительно всмотрелась в его лицо. Она больше ни в чем не доверяла ему.
Макс казался совершенно мертвым. Арина осторожно дотронулась до него, толкнула его раз, другой, третий, до тех пор пока в ответ не раздался слабый, едва уловимый стон. Он был все еще жив.
Арина утвердительно кивнула, будто отвечала сама себе на какой-то вопрос. Выпрямилась и села, не отрывая от Макса настороженного взгляда. Удивительное спокойствие неожиданно овладело ею.
Она приготовилась ждать долго, столько, сколько понадобится.
26. Фотография
Владимир Эдуардович Горлов сидел за своим небольшим письменным столом, перебирал старые письма и фотографии. В руки ему попалась фотокарточка примерно пятилетней давности. Они с Виктором на рыбной ловле, на озере, оба держат здоровенную щуку — килограммов на двенадцать, не меньше. Рыба была в полном смысле добыта ими обоими, хотя клюнула она у Виктора, но без его помощи ему бы никогда не удалось ее вытащить.
Даже вдвоем они с трудом с ней справились — такая сильная была зверюга! Славная получилась фотография! И какое счастливое лицо у Виктора! Давно он не был таким радостным. Вчера у него, правда, мелькнуло подобное выражение на лице. А сегодня уже нет, ничего похожего.
Владимир Эдуардович задумчиво разглядывал фотографию, размышлял. Виктор, его ближайший сосед и, можно сказать, друг, решил что-то скрыть от него. Это, конечно же, его право. Как же должен поступить он, Горлов, в этом случае?