Владимир Алеников – Зелёная зона (страница 21)
Не успел Виктор договорить эту фразу, как дверь спальни резко распахнулась, и Арина в своем новом платье появилась на пороге.
Искусно наложенная косметика все же не могла скрыть ее бледности, что, впрочем, нисколько не портило девушку. Скорее наоборот, вечернее освещение придало еще большую выразительность ее красоте.
— Перестань, Вик, — ровным голосом сказала она. — Хватит.
Виктор никак не успел отреагировать на это, так как Макс в ту же секунду вскочил с места и с распростертыми объятиями бросился к Арине.
— Аришка, дорогая, — радостно затараторил он, прижимая ее к себе, — вот и ты, наконец! Даже не верится, живая, здоровая. Мы тут с Витей прямо затосковали, ожидаючи…
Арина легко выскользнула из его рук, мягко отстранилась от него.
Макс, казалось, совершенно не заметил этого.
— Ты только посмотри на нее, — продолжал болтать он, — ты классно выглядишь, я прямо торчу! Слушай, а платье просто улет! Небось дорогое, а? Почем брала?
Видно было, что он резвится вовсю. Арина, впрочем, по-прежнему никак не реагировала на его попытки поддеть ее.
— Привет, Макс, — спокойно сказала она.
Эта реплика, однако, только подлила масла в огонь. Макс продолжал молоть языком с удвоенной энергией.
— Ариша, дорогая, — притворно ужаснулся он, — я вижу, ты чем-то расстроена! Неужели Витёк ляпнул чего-то лишнего? Брось, старуха, не бери в голову! Он ничего такого не сказал, здесь вовсе не о чем переживать. Не волнуйся, Вить, — повернулся он к Виктору, — она сама всегда мне все рассказывает, правда, Арин? Так что ты спокойно можешь говорить мне абсолютно все. Я ведь ей, как папа. У нее никого нет ближе меня.
Голос Макса неожиданно дрогнул.
Он отошел от Арины, уселся обратно на свой стул, стоявший у самой середины стола. Потом повернулся к Виктору, тихо спросил:
— Так, как ты говоришь, все это случилось?
— Просто случилось, вот и все, — лаконично ответил тот, озабоченно вглядываясь в бледное лицо Арины.
— Ну вот и славно, — заключил Макс. — По этому поводу стоит выпить! Между первой и второй перерывчик небольшой, правильно?
И с обычной для него ловкостью он стал быстро открывать бутылку шампанского.
Арина, сжав губы, с грустью наблюдала за этой процедурой. Она явно предпочла бы, чтобы шампанское открывал Виктор.
Виктор и сам остро чувствовал свою оплошность, но сделать уже ничего не мог. Макс прочно взял инициативу в свои руки.
— Разрешите мне произнести тост? — бодро предложил он, молодецки пальнув пробкой в потолок и разлив шампанское по бокалам.
Снова наступила небольшая пауза.
— Да, конечно, — спохватился Виктор. — Прошу вас.
Макс торжественно поднял бокал.
— Дорогая Арина, — провозгласил он. — Я хочу выпить за тебя, за твое счастье, за твое…
— Макс, я тебя прошу!.. — раздраженно прервала его Арина.
Она сидела теперь за столом, прямо напротив Виктора, и как-то само собой получилось, что Макс, оказавшийся между ними, стал центром их маленькой компании.
— Не, не, не! Не прерывай меня, прошу тебя, — засмеялся он, не обратив ни малейшего внимания на ее раздраженный тон. — Я могу сбиться, а это очень важно, то, что я хочу сказать.
Он вдруг резко повернулся к Виктору:
— Ты, может быть, еще не знаешь, она у нас ужасно стеснительная. Я ведь тебе говорил, она совсем как ребенок. Так вот, дорогая Арина, — продолжил он, — мы желаем тебе всего самого хорошего, самого лучшего в этой бренной жизни. Потому что мы оба — и я, и Витя — искренно любим тебя!
И он неожиданно заговорщически подмигнул Виктору.
— Правда?
— Правда, — вынужденно ответил Виктор, которому чем дальше, тем меньше нравилось, какой оборот принимало все происходящее.
Совсем не таким представлял он себе этот торжественный обед, в котором непостижимым образом ему отвели второстепенную, малозначащую роль. Парадокс заключался в том, что Макс вроде бы все делал и говорил правильно, так, что и придраться было не к чему, и тем не менее вечер был безнадежно испорчен.
— Класс! — подытожил тем временем Макс.
Чокнулся поочередно с Ариной и Виктором, залпом осушил свой бокал.
Виктор сделал несколько глотков, а Арина, только пригубив, тотчас поставила бокал на место.
— Вообще-то первый тост надо пить до дна! — неодобрительно покачал головой Макс. — Каждый помогает сам себе, не так ли? — весело спросил он.
Не дожидаясь ответа, положил себе на тарелку изрядный кусок цыпленка и несколько горячих дымящихся картофелин. После чего по-прежнему то ли умышленно, то ли бессознательно игнорируя царившую за столом напряженную атмосферу, с аппетитом принялся за еду.
— Мм, кайф! — болтал он, причмокивая. — Это ведь ты готовила, правда, Ариш? Я обожаю ее готовку, — доверительно сообщил он Виктору. — Балдеж! Тебе здорово повезло, Вить! Между нами, девочками, говоря, ты просто счастливчик! А?
И, рассмеявшись, он снова подмигнул.
На этот раз Виктор никак не отреагировал, пропустил вопрос мимо ушей. Его все больше и больше раздражала фамильярность, с которой вел себя Макс. Тяготило его и непонятное поведение Арины, столь холодно встретившей старинного друга. Однако никакой возможности избавиться от нежданного гостя он пока не видел. Как Виктор ни ломал голову, прицепиться было решительно не к чему.
— Слушай, Вить, а нельзя поставить еще какую-нибудь пластинку? — спросил Макс, одновременно лихо расправляясь с цыпленком.
— Да, конечно, — ответил Виктор. — Что именно?
— Да, в общем-то, все равно, — пожал плечами Макс. — Что-нибудь веселенькое.
— Как насчет танго Оскара Строка?
— Класс! — промычал Макс набитым ртом.
Виктор с непонятным чувством облегчения встал и пошел к граммофону.
14. Садик
Маленький садик, окружавший домик Владимира Эдуардовича Горлова, поражал разнообразием растущих в нем цветов. За несколько лет отставной майор с трудолюбием, удивлявшим порой его самого, превратил доставшийся ему почти за бесценок унылый участок в настоящее подобие земного рая. В садике было несколько видов орхидей, остроконечные лилии соседствовали с хризантемами, а львиный зев соревновался в росте с ромашками невероятных размеров.
Но заслуженной гордостью Горлова были, конечно, розы. Каких только оттенков нельзя было найти среди них — от бледно-желтых, удивлявших томной, нежной красотой, до кроваво-красных, привлекавших своей вызывающей яркостью.
Сам Владимир Эдуардович стоял сейчас посреди своих владений, орудовал большими садовыми ножницами, срезая выбранные им цветы. Как и все, что он вообще делал в своей жизни, Горлов осуществлял эту процедуру неторопливо и аккуратно. Можно было даже сказать, что подошел он к ней с особой тщательностью, так как букет предназначался для Арины, а Владимир Эдуардович вряд ли мог бы вспомнить, когда в последний раз дарил женщине цветы.
До появления Арины Владимир Эдуардович вряд ли сам отдавал себе отчет, насколько он привязан к Виктору и как дороги ему часы, которые они привыкли проводить вместе во время своих длинных одиноких вечеров. Но со вчерашнего дня, с тех пор как над ним повисла угроза разрушения этого привычного уклада, Горлов сильно заволновался.
Владимир Эдуардович не мог не признать, что девушка ему понравилась и, скрепя сердце, согласился с идеей, что Виктору, очевидно, выпала счастливая карта. Правда, кое-что в Арине отчего-то настораживало его, интуиция старого сыщика подсказывала ему, что с девушкой что-то нечисто, что-то кроется за ее внезапным появлением, но он досадливо гнал от себя подобные мысли.
И без этой ерунды было о чем подумать. Совершенно другое, куда более интересное, занимало теперь бывшего милицейского работника.
Сейчас с особой старательностью Владимир Эдуардович готовился к своему визиту. Казалось, что благополучие Виктора, да и его собственное, всецело зависит от того, какой именно букет удастся ему подобрать, во всяком случае, он вкладывал в это занятие весь свой вкус и умение.
— Хренов ветер! — пробормотал Горлов, придерживая кепку, которую ветер то и дело норовил сорвать у него с головы.
Он неприязненно посмотрел на шумевший неподалеку лес, взглянул на часы, полюбовался еле помещавшимся в руке букетом.
Потом удовлетворенно хмыкнул и неспешно направился к дому.
15. Продолжение тусовки
Кипа, стоявший на прежнем месте перед баром «Перекресток», докурил свою последнюю сигарету и теперь пребывал в глубокой задумчивости, совершенно не понимая, что ему предпринять.
За последние полчаса их компания увеличилась еще на одного человека. Четвертым стал Боря-длинный, в просторечии Боба, парень неопределенного возраста, неизвестно чем промышляющий.
— Может, скинемся, а?.. — без особой надежды предложил Боба, у которого с утра дико першило в горле от нестерпимого желания выпить.
Все молча начали выворачивать карманы.