Владимир Алеников – Очень тихий городок (страница 49)
– Это не Павло! Это Рудик!
– Света, уйди! – тут же откликнулся Артём. – Геворк, брось оружие! Не делай хуже… Мы спокойно во всём разберёмся… Послушай…
– Ты первый убери! – с вызовом прервал его Геворк. – Тогда и поговорим.
Пока шла перепалка, Рудик окончательно ожил. Вытер кровь с лица, протянул руку, повернул механизм на запястье протеза. С еле слышным звуком выскочила наружу пила.
Ни Геворк, стоявший спиной к нему, ни Артём, находившийся на другом конце комнаты, не заметили этого. Но до Светы звук щелчка долетел. Она опустила глаза, увидела пилу, которая
– Геворк, осторожно! – отчаянно завопила она. – У него пила!..
Геворк не понял этого предупреждения. Слово «пила» он вообще не разобрал, так как одновременно со Светой начал кричать сам:
– Пусть он уберёт свою пушку! Скажи ему!
– Брось оружие! – почти синхронно с ним заорал и Артём. – В последний раз предупреждаю! Света, уйди, я сказал! Считаю до трёх. Раз!
– Он – убийца, ты что, не догнал? – возмутился Геворк. – Павло – убийца!
– Пила-а! – зажмурив глаза, отчаянно выкрикнула Света.
Но опять её никто не услышал, потому что именно в эту секунду вконец разозлившийся Артём закричал во всю глотку:
– Я сказал, брось ружьё, Асланян! Что на тебя нашло?
– Ты брось! – упрямо ответил Геворк.
Он сам не понимал, что творит. Знал только, что ни за что не уступит этому высокому русскому.
Света зажмурила глаза – поняла, что сейчас произойдёт непоправимое.
Артём вдруг опомнился, успокоился, опустил пистолет:
– Хорошо!
И в это же мгновение стальные зубья глубоко въелись в голень Геворку. Он дико взвыл от ужасной боли, не осознавая, что делает, нажал на курок и рухнул вниз.
Артёма ударило в грудь, отшвырнуло назад, на открытую дверь. Пистолет выпал из его руки, отлетел в сторону.
Перед глазами всё закачалось, поплыло. Артём стал медленно сползать вниз, на белой двери остался красный смазанный след.
Геворк, истошно крича, крутился на полу. Пытался руками зажать обрубок голени, из которого хлестала кровь.
Рудик медленно поднялся, крепко встал на искусственные ноги. Здоровой рукой поправил очки, сбившуюся набок кепку. Спокойно, не выключая пилу, оглядел комнату.
У его ног выл, стонал, плакал лишённый стопы Геворк.
Безголовое тело Тощего лежало в тёмной луже. Голова, рука и ноги валялись рядом.
Мёртвый Павло уткнулся лицом в пол возле стены, по которой ещё стекали его мозги.
Окровавленный Артём сидел на полу, приткнувшись к двери, тяжело, со свистом дышал.
Посреди всей этой впечатляющей картины на кофейном столике красовалась коллективная фотография одиннадцатого «А» класса в узорчатой металлической рамке.
Рудик заинтересовался фотографией, сделал даже шаг по направлению к ней, чтобы рассмотреть получше, и тут опять что-то тяжёлое обрушилось ему на голову. Очки с затемнёнными стёклами слетели с его лица, упали на пол.
Дрожащая Света изо всей силы сжимала в руках поднятую с пола железную кочергу. Была уверена, что нанесла ему окончательный,
Вложила в этот удар всю свою боль, всю обиду за то, что он её так обманул, за то, что она поверила ему, жалела, считала беспомощным, хотела стать близким другом на долгие годы. А он оказался жутким маньяком-убийцей!
Но Света ошиблась.
Из-за того, что Рудик двигался, удар пришёлся по касательной, почти не задел его. Он пошатнулся, но удержался на ногах.
Неспешно развернулся, шагнул к ней. Под ногой хрустнули раздавленные очки.
Света ахнула, судорожно отшатнулась. Не отрываясь, смотрела на него. Она впервые видела его без очков. Жёсткий, чужой, холодный взгляд.
Сквозь застилавший глаза красноватый туман Артём разглядел, как Рудик надвигается на Свету, как медленно поднимает вооружённый двигающейся пилой протез.
– Не надо! – прошептал он.
Рудик даже не оглянулся.
Артём сжал зубы, с усилием попытался сфокусировать зрение. Это удалось: туман слегка рассеялся. Он посмотрел на свой пистолет, валявшийся неподалёку, здоровой рукой попробовал дотянуться до него. Тут же понял, что попытка безнадёжна, расстояние всё же слишком велико, сил на его преодоление у него не хватало.
В отчаянии поднял голову.
Вдруг его осенило. На другой стороне комнаты стоял высокий торшер – единственный источник света в гостиной. Торшер венчала смотрящая в потолок тарелка с галлогеновой лампочкой.
Другого выхода всё равно не было. Артём протянул руку, поднял с пола подкатившийся к двери грейпфрут. Примерился, собрал воедино всю свою волю.
Артём бросил…
Он попал.
Грейпфрут перелетел через комнату и приземлился прямо в тарелку. Лампа разбилась, погасла, всё погрузилось в полнейшую тьму.
43. Развязка
«Нива-Тайга» Сани Колоскова была припаркована на другой стороне Старой улицы, напротив дома Заблудших. Саня сидел на водительском месте, кусал ногти, не отрывал беспокойного взгляда от входа, освещённого тусклым, болтавшимся над улицей фонарём.
Машину Павло Горошевича они увидели сразу, поняли, что он уже в доме, и тут же составили план. Геворк с ружьём зайдёт в дом с заднего входа, Саня – с главного. Если Павло начнёт убегать, Саня его перехватит.
Но весь план полетел к чёрту. Как и договорились, Саня подождал чуток, дал время Геворку обойти дом, но в ту минуту, когда сам он начал вылезать из «Нивы», подлетела ментовская машина, оттуда выскочил этот следователь Артём и бросился в дом. Саня, разумеется, остался на месте. Влезать в историю с ментами совершенно не входило в его планы.
Сейчас он сильно нервничал. Слышал крики, выстрелы, не понимал, что происходит. Но пойти туда всё же не решался. Раз Горошевич не выскочил, значит, скорей всего, Геворк его уделал. И Артём, вероятней всего, сейчас с ним разбирается.
Ладно бы ещё был один Артём, он вроде не полный мудак, что-то соображает. Но понятно ведь, что менты по одному не ездят. Так что вот-вот появятся и другие. Всем известно, как он, Саня Колосков, хотел отомстить Павло за Тамару, так что его тут же дружно запишут в сообщники, и он загремит вместе с Геворком, вопросов нет.
Он решил выждать, посмотреть, что будет происходить.
Неожиданно в доме погас свет.
Это Сане уже совсем не понравилось.