Владимир Алексеев – Моему другу. Первая книга стихов (страница 7)
Жирно-сметанные нагусти
Слизывать с жадной губы.
Блюдо с лучком и морковкою,
Маслицем, солью – чуть-чуть,
Пробовать ложкою ловкою
Так, что нельзя отдохнуть.
Шляпки от маленьких беленьких,
Жёлтых картошек пласты,
Пуговки рыжиков меленьких
Светятся из темноты.
В тёмных тонах – подосиновик,
Веер лисичек кудряв.
Блюдо, к столу подносимое,
Веет шептанием трав,
Мхов кропотливой опекою,
Пряностью прелой листвы.
Чудо с запёкшейся пенкою
Разве не кушали вы?
Из-под изысков зажаренных —
Повар, искусством гордись! —
Сковорода обнажается —
Чёрный Малевича диск.
Далёкое от зноя
Бабье лето – словно бы расплав
Застывает стонущим кристаллом,
Отразился мир в щемяще малом,
Паутинок нити распластав.
Словно солнце плачущей весны
Повернула камера обскура:
Так же стылым ветром сводит скулы,
Так же тени в небо влюблены,
Но вблизи – не майская жара,
Не садов цветение хмельное:
Бабье лето далеко от зноя,
Бывшего незыблемым вчера.
Там, за горизонтом, снег зимы,
Скачущие всадники метели,
И пьянящий дух смолистой ели,
Что с мороза в дом приносим мы.
Вроде бы к предзимью на путях
Вдосталь для души тепла и света,
Но снежинкой прожитого лета
Бронзовеет зябнущий сентябрь.
Сливовая осень
Подобен сливе запотевшей
Остывшей осени бокал.
Сентябрь сизые бока
Листвой опавшей запотешил.
Повсюду яркий карнавал,
Засилье масок паутинных.
Ночной мороз в размокших глинах
Хрустальный сон наколдовал.
Довлеет бледно-сизый цвет
Осенне-зябкого тумана.
Туман в диковинные страны
Размытый устремляет след
По колеям дорожных складок,
По хрусталям застывших вод,
И цвета сливы небосвод
Слегка горчит, но больше сладок.
Лето уходит
Травы в канавах сохнут.
Лето идёт на убыль.
Катится к лесу Солнце,
словно червонный рубль, 
