Владимир Алексеев – Керосиновый фонарь (страница 28)

Но бегали суетной праздности. В вопросах житья да бытья С детишками не лицемерили, Но, сказку им на ночь прочтя, Мы слушали "Голос Америки". Для нас, выполняющих план, Прикуплены где-то по случаю, Приёмники VEF, "Океан" Все страны планеты озвучили. А всё-таки было главней — Дружить с драгоценною книгою! Мы многое черпали в ней, Страну нашу в будущность двигая. Нам в букве печатной века Под лампой читательской брезжили — С "Последнего из Могикан" До чудо-трилогии Брежнева. Для чтения, не для прикрас, Где в синих обложках, где в красненьких Стояли на полках у нас Все книги негаснущей классики. И грамота наша была — Не рядом с кувшинами-вазами, Не в рамочке возле стола, А в сердце открытом и в разуме. Вот так бы и нянчить внучат! Но много здесь нового, хмурого. Приёмники нынче молчат, И план – не задача, а курево. И книжицы по́лны химер. Уходят из мира безграмотных Рождённые в СССР, Последние из могиканутых.

90-е

В девяностых народ был свободнее, Девяностые – время надежд, А двадцатые – время агонии Растерявших надежды невежд. Ни героя, ни веры, ни памяти, Только серо-бытийная муть С истеричными нотками паники Указует в безбудущность путь. Все богатства природы отцапаны Руконогой кремлёвской семьёй. Где двадцатые – там и тридцатые, Где насилие, там и конвой. Наказуемы духа метания. Не замедлят привыкшие красть Огнемётом, гранатами, танками Усмирять не уваживших власть. Время давит – успеть окопаться бы. И, возможно, ударит под дых Позабытой бедой оккупация, Отрезвление сороковых. Будут снова пробелы и отступы И победа кровавой ценой, И вождя развенчавшая оттепель, И последышей пир нефтяной, Перестройки, разор виноградников, Пересменка аварий и драм. Так встаёт поминутно на грабельки На Руси первобытный Адам. Сотня лет ещё будет подарена Той стране, что растрачена зря — Ни Алфёрова нет, ни Гагарина,