Непостижимый мой народ
До самых врат небесных рая
Свои молитвы донесёт,
И если с ними я воскресну
Увидеть горнюю страну,
В своём Отечестве Небесном
Твоё я имя помяну.
«Подойти к России – что в омут глянуть…»
Подойти к России – что в омут глянуть:
Не увидишь в облаке дна.
Всю-то душу захватит глоток на память,
До того вода холодна.
Приколдует лютостью, приморозит,
А потом обожжёт теплом.
Здесь привыкшие каяться при народе —
Навсегда под её крылом.
Ничего, если голосом сиплым, грубым
Кто-то к стенке себя припёр —
Покаянную голову меч не рубит,
Для того наточен топор.
Повезут бережливо, в объезд ухабов,
Чтоб ни волоса седины,
И простят-перекрестят на плаху бабы,
Что смутьянов рожать вольны.
В том и вольная воля, что в колыбельной
Слышит маленький дурачок,
Как под песню степную, под вой метельный
По Руси идёт Пугачёв.
«Повезло тебе, что я отходчивый…»
Повезло тебе, что я отходчивый.
Не отрежу: «Время истекло!»
Так в саду морозно, но под почвою
Держится вечернее тепло.
Так отпетый двоечник пытается
В троечники выбиться, учась.
Так на дне колодца обретается
Неба перевёрнутого часть.
Так стрелец простит Первопрестольную
К окаянной плахе по пути.
Отойду я, дай мне только в сторону
Молча, безрассудно отойти.
А. Блок
То, что было, то, что стало —
пусто… Вновь явилась в сон мой
революцией-кристаллом
замороженная Сольвейг.
За окном – хлопок винтовки,
боязливо-грозный окрик.
На "буржуйке" нет готовки,
лишь чаёк, да пара облак.
Что стихи? Одни лишь мифы!
Революции финансы —
в печку скачущие скифы,
и конвоем к ним – двенадцать.
Голод, голод, волк приблудный.
Мир как пояс тесен, тесен.
Для чего Руси подлунной
вся как есть таблица тестя?
Фонари разбиты. Темень.
Улиц мертвенная тина.
И не сыщется в аптеке
ни морфина, ни стрихнина.
Наша участь
На Земле ни одно поколение
Не минует ни мор, ни война. 
