Владимир Абрамов – Салем кот Поттера (страница 57)

— Не сработало, — констатировал Салем. — Этот псих ещё больше кукухой потёк. Гарри, прекращай уже его гладить! Ты же видишь, он только сильнее фанатеет.

— Да уж, — Гарри одёрнул руку, словно от ядовитой змеи. — И что с ним делать? Пытки ему в радость. От ласки он дуреет.

— Заколдуй его, — сказал Салем. — Чары изменения сознания плюс порошок правды.

— Точно! — обрадовался Гарри.

Поняв, что он близок к раскрытию, Добби внезапно с хлопком исчез. Вместе с ним пропали простыни, которыми он был связан, и стул. Но через краткий миг и первые, и последний вернулись обратно, но уже без пленника.

— А он хорош в телепортации, — заметил Салем.

Глава 31

После этого Добби больше не являлся в дом на Тисовой. Гарри несколько раз случайно попадал в ловушки Салема, после чего решил от них окончательно избавиться.

Последнюю неделю лета Поттер с котом провели на необитаемом острове. Домой они возвращались лишь переночевать.

И вот наступил день поездки в Хогвартс. На этот раз Гарри поступил разумно — телепортировался в закуток на заднем дворе «Дырявого котла». Затем прошёл через бар в Лондон и добрался пешком до вокзала.

К его удивлению он не сумел пройти через барьер, который разделял девятую платформу и девять три четверти. Все его попытки оказались провальными. В итоге он плюнул на всё, зашёл в вокзальный туалет и из кабинки телепортировался прямиком на платформу Хогсмид, на которую прибывает Хогвартс-экспресс.

Поскольку целый день ждать было скучно, Гарри решил прогуляться в деревушку Хогсмид, расположенную вблизи Хогвартса.

В деревне весь бизнес был построен на обслуживании учеников школы магии и чародейства. Тут имелись магазин сладостей, канцелярская лавка, пара кафешек и один замызганный бар под названием «Кабанья голова». В последнем, судя по его затрапезному виду, наверняка собирались забулдыги.

Детей редко отпускают в Хогсмид. Поэтому владельцы лавок точно знают, когда у них будет наплыв посетителей. В остальное время они сосут бибу. Впрочем, ресторанчик «Три метлы» пользовался популярностью у взрослых магов и в остальное время. В этом убедился Гарри, посетив его. Народа там было мало, но люди там сидели и кушали, что уже говорило о том, что место не мёртвое.

Гостей обслуживала сама владелица заведения мадам Розмерта. Будь Гарри немного постарше, он бы обратил внимание на её необъёмный бюст. Наверняка он привлекал внимание старшекурсников, которые толпой валили в это заведение, чтобы поглазеть на хозяйку.

— Добрый день, мальчик, — улыбнулась Поттеру мадам Розмерта. — Ты не слишком рано?

— Я не сумел попасть на платформу девять и три четверти, — пожал он плечами. — Барьер сломался. Он почему-то меня не пропускал. Вот я и переместился сразу сюда.

— Ах, тебя родители аппарировали? — по-своему поняла его Розмерта. — Ну, хорошо, можешь подождать прибытия Хогвартс-экспресса в моём заведении.

— Угу… — Гарри не стал поправлять женщину и говорить, что у него нет родителей. Да и не хотелось ему на каждом углу болтать о своём умении телепортироваться.

Они с Салемом проторчали в Хогсмиде до самого вечера. За это время они осмотрели все лавки. Гарри затарился волшебными сладостями, напился сливочного пива и изнывал от безделья. Он прибыл на платформу за полчаса до прибытия паровоза.

— Гарри! — сразу же заметила его Гермиона. — Почему я тебя не нашла в поезде?

— Привет, Гермиона, — улыбнулся он и протянул ей набор сладких котелков. — Это тебе.

— Не уходи от ответа, — она приняла котелки и запихала их в наплечную сумку.

— Барьер на платформу девять три четверти на мне сломался. Пришлось сразу сюда телепортироваться.

Неожиданно в небе появился неопознанный летающий объект. Многие дети задрали головы. Объект получилось разглядеть, когда он пронёсся мимо в сторону замка — это был летающий Форд Англия.

— Кто-то решил выпендриться, — заметил Салем.

— Ненормальный! — высказала свою позицию Грейнджер. — Гарри, так ты утверждаешь, что проход на платформу не работал?

— Так и было, — произнёс кот. — Я свидетель. Гермиона, займите уже место в карете. А то они все уедут, и вам придёт нагонять народ своим ходом.

— О! — Грейнджер обратила внимание на кареты. — Они самодвижущиеся. Интересно, какие чары там используются?

— Самодвижущиеся⁈ — как на дуру посмотрел на неё Салем. — В них запряжены страхолюдные, лысые и крылатые кони. Ты что, их не видишь?

— Нет, — мотнула она головой из стороны в сторону.

— И я не вижу, — кивнул в солидарность с подругой Поттер.

— Слабаки! — заявил Салем. — Впрочем, вы немного потеряли. Эти кони жуткие уроды. Если бы дети их видели, то обгадили бы штанишки.

После церемонии распределения первогодок разгневанный профессор Снейп привёл в Большой зал Рона Уизли. Уши мальчика горели.

Гарри Поттер наклонился к сидящей сбоку Гермионе и сказал ей:

— Похоже, это Рон прилетел на машине.

Гермиона узрела, как в вазе Гриффиндора уменьшается количество кристаллов.

— Учебный год ещё не начался, а из-за него у нас сняли баллы! — возмутилась она.

— По всей видимости, — продолжил Поттер, — Рон не умеет телепортироваться. Он, наверное, тоже наткнулся на закрытый барьер.

— Отвратительная глупость! — возмутилась Грейнджер. — Он мог дождаться родителей и попросить у них помощи. Или мог обратиться к другим взрослым магам. К примеру, дошёл бы до «Дырявого котла». Там всегда есть бармен.

— Ты слишком много хочешь от этого тыквоголового, — саркастично заметил Салем. — Чудо, что он ложкой мимо рта не промахивается.

Из новых преподавателей за столами учителей сидел улыбчивый блондин в голубом костюме. Это был тот самый Гилдерой Локхарт, писатель, который в этом году должен преподавать защиту от тёмных искусств.

— Не нравится он мне, — прокомментировал Салем. — Слащавый он какой-то, подкрашенный весь, подпудренный как баба. Одно слово — румын!

— Он британец! — обиженно надулась Гермиона. — И он герой!

— Ну да, ну да… — заухмылялся кот. — Я тоже одно время книги писал. И у меня герои были там ГЕРОЯМИ! И если бы я взял за прообраз героя себя, то был бы я героем?

— Это автобиография! — продолжила возмущённо отстаивать свою точку зрения Грейнджер.

— Возможно, — ехидно продолжил Салем. — Но это не точно. Гермиона, ты хоть представляешь, сколько уходит времени на написание одной книги?

— Нет, — качнула она головой из стороны в сторону. — Ну, наверное, полгода или год.

— Всё зависит от писателя, — произнёс кот. — От его умения слогать слова. От вдохновения. Когда я писал свой роман, то тратил целый день на написание половины главы. На один роман у меня уходило два-три месяца. Потом ещё месяц-два вычитки и редактуры. При этом я занимался исключительно книгой, и больше никакой иной работы. Если работать, то на книгу остаётся намного меньше времени и сил.

— Ты хочешь сказать, что у такого героя как мистер Локхарт, — начала Гермиона, — не будет времени на написание книги из-за занятости приключениями?

— Заметь, не я это сказал, — усмехнулся кот.

— Ой, ты не прав! — надула щёки Грейнджер. — На приключение у мистера Локхарта уходит в худшем случае месяц в год. Потом он его описывает в своём произведении. Одно приключение в год — одна книга в то же время.

— Не исключаю, что это так, — решил дальше не спорить Салем. — Но всё равно этот румын мне не нравится!

— Он британец! — вновь возмутилась Гермиона.

— Да⁈ — растянул губы в улыбке кот. — Какая разница?

— Погоди! — всполошилась Гермиона. — Салем, ты писал книги?

— Да, было дело, — с гордым видом он выпятил грудь, сидя свободном стуле между Гермионой и Гарри. — Я посвятил писательству несколько десятилетий. А когда устал от этого хобби, то инсценировал свою смерть в мире обычных людей.

Поттеру было куда интересней обсудить летние дела с Дином Томасом, который сидел от него по левую руку. Увлёкшись разговором с другом, он больше не обращал внимания на то, о чём говорили его кот и подруга.

— А в каком жанре ты писал? — проявила искреннее любопытство Грейнджер.

— Фантастика, — ответил Салем.

— Фантастика? — горели жаром глаза Гермионы. — Вау! И много книг ты написал?

— Да, научная фантастика, — кивнул кот. — Я был её основоположником и написал шестьдесят шесть романов, плюс ещё пару десятков повестей и рассказов, сколько-то пьес и несколько научно-публицистких работ. Потом я утратил интерес к этому хобби. Я потратил на него почти полвека. Хм… — задумался он. — Писать я начал в тысяча восемьсот шестьдесят третьем, а закончил в тысяча девятьсот четырнадцатом. Тогда у обычных людей началась «веселуха» под названием первая мировая война. Меня из-за этого заставили заниматься делами Совета…

— Ого! — во взгляде Гермионы читалось неподдельное любопытство в смеси с уважением. — И под каким именем ты издавался?

— Жуль Верн, — тепло улыбнулся Салем, предаваясь приятным воспоминаниям о своей успешной писательской карьере. — Помню, я познакомился на приёме с Александром Дюма. Мы с ним разговорились. Я поведал ему о своих фантазиях. Он заверил меня в том, что я обязан записать их и издать. Он же помог мне потом издаться.

— Погоди, — нахмурилась Гермиона. — Об Александре Дюма я слышала. Но о каком-то там Жуль Верне я ничего не слышала. Салем, ты меня не обманываешь?