Владимир Абрамов – Последний барсук (страница 74)

— Эндрю, — пёрло из Вани ехидство, — если ты такой догадливый парень, какого хрена тогда так легко спалился?

— Да я не знал, что торги на биржах привлекут внимание ФБР! Я сначала хотел торговать понемногу, но поддался азарту. И так долго терпел. У меня были данные торгов лишь с лета две тысячи третьего года.

— Скажи мне, Эндрю, ты в будущем сам сдох или воспользовался «машиной времени» этого придурка Дино?

— Значит, ты тоже ею воспользовался?

— Эндрю, если будешь подобно иудею отвечать вопросом на вопрос, то отправлю тебя обратно в двухтысячный год естественным образом — через дверь в атмосферу!

Парень покосился на закрытую дверь. В боте не было окон. Пилоту с мысленным управлением они не нужны, а пассажиров в космосе будут только пугать. Он не представлял, на какой они летят высоте, но фантазия дорисовала, что на большой. Он судорожно сглотнул и зачастил:

— Дружище, спасибо за спасение. Я тебя обязательно отблагодарю, — его слова расходились с эмоциями, если верить которым, в качестве благодарности жирдяй мечтал прибить спасителя. — Хочешь, я передам тебе данные биржевых торгов будущего? Не надо дверь открывать, я всё расскажу, на все вопросы отвечу. Ты только не молчи, Окей?

— Вопрос был задан, Эндрю.

— Да! Да, черт возьми! Я воспользовался машиной времени, созданной Робертом Дино!

— Поздравляю, Шарик, ты балбес!

— Чего это сразу шарик? — обиженно надул щёки Карлос. — Я бодипозитивный!

— Свою толерастию оставь при себе. Я всяких толерастов на большом болту с левой резьбой вертел с тех пор, как всякие хиппи-модификанты осаждали моё поместье. Балбес ты не потому, что жирный, а оттого, что идиот! Это медицинский термин для кретинов, которые к четвёртому разу не могут осознать, что отправляются в путешествие во времени после своей смерти.

— То есть… — в глазах Карлоса появились понимание и грусть. — Я помер?

— Машина времени, телепорт и прочие приборы на основе квантовой телепортации нам противопоказаны. Они работают на принципе убийства и оживления. В твоём случае только убийства. Дошло?

— Ага… — уронил голову Эндрю. — Чёрт! А я поверил… Но мы же как-то…

Ваня не дал ему договорить. Этот парень своими яркими фальшивыми эмоциями раздражал его. Раньше он бы не обратил внимания и не почувствовал фальши, а сейчас его сила эмпатии и телепатии сильно возросли. Он брызнул в лицо пассажиру из небольшого распылителя снотворным, которое его моментально вырубило.

В лабораторию он затащил гостя спящим, погрузил в медкапсулу и сделал пластику с изменением отпечатков пальцев под готовые документы. Сами бумаги были распечатаны на молекулярном принтере под настоящего пропавшего без вести человека и неотличимы от оригинальных.

На всякий случай в тело Эндрю были внедрены наниты, которые по команде его убьют или усыпят.

Продлением жизни и тем более внедрением модификантов Ваня заниматься не собирался. Этот парень ему сразу не понравился.

Из капсулы после операции он достал ещё спящего пациента, одел его, запихал документы в карманы, присовокупил десять тысяч долларов и отвёз на боте в Калифорнию, вывалив тело на пустынном пляже.

Вернувшись обратно, владелец тайной лаборатории приказал искину:

— Сотри все данные о биржевых махинациях этого жирного фрика, информацию в полиции США и вообще все цифровые следы его существования. Не будем облегчать жизнь американским властям.

— Принято. Выполняю.

— Как хорошо иметь свой искин! — вздохнул Иванов. — Вот я раньше почему злой был? Потому что у людей руки из жопы растут и они допускают грубые ошибки! Одни простейшую медную хрень делают с браком, другие пускаются в крайности на биржевых торгах и вопят о лекарстве от СПИДа…

— Создатель, бабу вам надо!

Иван напрягся, получив такой комментарий. Он испугался очередного восстания машин и нашествия киберзомби, но тут же расслабился, вспомнив, что недавно сам запрограммировал искин изредка сыпать афоризмами и общаться в простецком стиле.

От греха подальше он влез в настройки и отключил всю самодеятельность, чтобы больше не пугаться. Но слово не воробей — вылетит в интернете — хрен сотрёшь. Слова искина заставили задуматься и прийти к выводу, что женского внимания действительно не хватает и с этим нужно что-то делать…

Глава 29

Иван поехал на машине в Челябинск. В попытке снять стресс после общения с неприятным «коллегой» он в кои-то веки решил наведаться в ночной клуб.

Дойдя до барной стойки, он сразу высказал своё отношение к заведению:

— Йогуртом…

— Простите, что? — перекрикивая громкую музыку, обратился к нему бармен.

— По губам!

— Что?

— Ничего…

Иванов развернулся и пошёл на выход. Громкая музыка, вспышки стробоскопов, дергающиеся тела, будто в припадке эпилепсии, и мощная волна эмоций раздражали его до мигрени.

— Старею… — пробурчал он себе под нос, и тут же улыбнулся над забавной фразой в исполнении человека, который перестал считать свой возраст после четырехсот лет.

Если бы кто-нибудь спросил у него, сколько ему лет, он бы не нашелся с ответом. Пришлось бы глубоко задуматься и подсчитывать. А думать над своим возрастом он не любил так же, как барышни в сорок с хвостиком.

Пробраться на выход оказалось непросто. В пятницу вечером в самом модном клубе Челябинска было не протолкнуться. Люди старались пройти внутрь. Кроме Вани, на улицу никто не спешил, поскольку вход в клуб стоил денег.

Пришлось ему отойти в сторону, пропуская очередную стайку молодых девушек. Одна из них замерла при виде него. В её глазах появилось узнавание.

Парень окинул её скучающим взором много повидавшего человека. Чёрное нарядное платье, но явный ширпотреб с китайского рынка, босоножки на высоких каблуках, распущенные длинные волосы цвета вороного крыла, слегка широкие скулы и узкие карие глаза. Лишь разглядев лицо, он узнал её.

— Иван? — вопросила она.

— Сауле? — приподнял он правую бровь двухскатной крышей в вулканском стиле. — Привет. Неожиданная встреча…

— Тысячу лет не виделись, — улыбнулась Уступова. — Ты тоже в клуб или работаешь тут?

— С чего ты взяла, что я тут работаю? — искренне удивился он.

— Ну… — она смерила его взглядом с головы до ног. — Ты в костюме у входа стоишь. Я подумала, что ты тут охранником работаешь.

— К-ха-ха-ха! — задорно рассмеялся Иванов. — Не зря ты в будущем стала юмористкой. Шутка десять из десяти. За охранника меня ещё никто не принимал. Нет, Сауле, мне тут не понравилось. Голова трещит от жутких звуков, которые по недоразумению называют музыкой. Хотел отправиться в более спокойное место. Пойдём со мной. Я тебя лет четыреста или около того не видел.

Уступова оглянулась в сторону подружек. Они ушли далеко вперёд, не заметив потери бойца. Она посмотрела вновь на Иванова. Он ощущал исходящий от неё интерес к себе и лёгкую досаду на своих подружек.

— Слушай, Вань, подожди, я подружек предупрежу и вернусь.

— Окей, жду.

Уступова застучала каблучками, нагоняя подруг. Она перекинулась с ними парой фраз, после чего вся троица девиц устремила любопытные взгляды в сторону Иванова, который даже в таком большом скоплении людей почувствовал направленное на себя любопытство и зависть в сторону Сауле. Та оставила девушек и вернулась к однокласснику.

— Всё, Ваня, я готова. Куда идём?

— Сначала на выход…

Протолкнувшись на улицу через скопление молодых людей, они отошли немного в сторону.

— Сауле, честно говоря, я давно не был в Челябинске. Тут всё так быстро меняется… — особенно если учитывать, что в последний раз он этот город видел в виде воронки от взрыва бомбы с антиматерией. — Не припомню, какой сейчас ресторан является лучшим в городе?

— Я не спец по таким заведениям, — пожала она плечами, — на слуху вроде как «Томико» и «Сицилия». Я бы не отказалась попробовать итальянской кухни.

— Значит, едем в «Сицилию».

— Едем? — вопросительно посмотрела на спутника Уступова. — Такси поймаем или на автобусе?

— На этом…

Они как раз подошли к парковке и Иванов распахнул левую дверь белого японского универсала и изобразил приглашающий жест рукой.

— Присаживайся.

— За руль?! — опешила Сауле. — У меня прав нет и я водить не умею!

Иван не стал скрывать мягкой улыбки.

— Сауле, это японская машина с правым рулём, а это пассажирское место.

— А-э?! — от неё полыхнуло волной эмоций, в которых ярко различалась досада на собственную глупость. Она поспешила занять предложенное место. Когда Ваня сел за руль, она спросила: — Это твоя машина?