Владимир Абрамов – Последний барсук (страница 20)

Но он был рад, что не сказал всего, что думает. Например, его подмывало поделиться с Сауле самым сокровенным, рассказать ей о том, что он словно в фильме «Квантовый скачок» оказался в прошлом. А в будущем, которое не наступило, они с Сауле были женаты и счастливы в браке. Что у них было много детей и внуков. Но не сказал, сдержался, чему неимоверно радовался. Неприятный опыт с шалавой Барановой научил его ни с кем не делиться столь важной информацией.

Морозный воздух слегка отрезвил его. Ваня поспешил застегнуть куртку и надеть шапку. Февраль нынче выдался холодным, а порывистый ветер добавлял неприятных ощущений.

Словно подыгрывая его настроению, небо заволокло свинцовыми тучами. С него вот-вот готов был сорваться снег.

При взгляде на тяжёлые небеса, низко нависшие над головой, желание напиться и забыться усилилось.

Несмотря на непогоду и холод, на лавочке у подъезда сидела старушка. Почему она не боялась застудиться, известно ей одной. Но для Вани она стала путеводной звездой к месту продажи алкоголя.

— Глубокоуважаемая, я дико извиняюсь, но меня впервые занесло в эту часть Москвы. Будете ли вы столь любезны подсказать, где можно найти ближайший продуктовый магазин?

Старушка оживилась и уделила Иванову толику интереса.

— Вам следует пройти дальше по дороге через двор. За мусорными баками, которые стоят напротив часовни, повернёте направо и пройдёте прямо. Вон в той девятиэтажке, — показала она пальцем на северо-запад, — есть магазин.

— Выражаю вам почтение, глубокоуважаемая. Вы меня весьма выручили. Успехов и здоровья вам. Берегите себя и своих близких.

— Не за что, — расплылась радостная улыбка на лице старушки. — Вы из Ленинграда, что ли? Уж больно вежливый молодой человек.

— Нет, высокопочтенная. Из Челябинска. Вежливость определяется не местом жительства, а воспитанием и отношением к окружающим. Ещё раз спасибо.

Ваня сел в машину и проехал по дворам по указанному маршруту. Он собирался купить алкоголя, снять гостиницу и напиться до поросячьего визга. Один, чтобы никому не сболтнуть лишнего и не наделать глупостей, которые легко совершить в его нестабильном эмоциональном состоянии.

С торца девятиэтажного дома приютился небольшой магазинчик, о чём уведомляла вывеска над входной дверью. Припарковавшись, Ваня зашёл внутрь.

Магазин не впечатлял своими размерами. Вероятнее всего, он был переделан из однокомнатной квартиры. Единственная комната превратилась в торговое помещение. Кухня наверняка используется в качестве склада. Большая часть пространства занята полками и прилавками. Для посетителей оставался небольшой пятачок, на котором могли встать три-четыре человека.

За прилавком стояла молодая девушка с грустным лицом. Каштановые волосы спускались ниже плеч. Округлое лицо без капли косметики было симпатичным и настоящим, не те, что видишь вокруг, скрытые под килограммами макияжа. Там, где надо, округлости фигуры радовали глаз. И хоть нельзя было сказать, что у неё осиная талия, но и полной девушку язык не повернётся назвать. Единственной сильно бросающейся в глаза деталью были огромные круглые бабушкины очки в роговой оправе с нереально толстыми диоптриями.

— Высокопочтенная, — вежливо обратился к ней Иванов. — Будьте любезны мне хорошей водочки, качественной копчёной колбасы, резаный батон, пакет апельсинового сока и банку солёных огурцов.

Продавщица медленно собирала заказ. Иванов отметил, что она очень сильно щурится, пытаясь разглядеть этикетки с ценниками и названиями. Чересчур сильно для владелицы столь мощных диоптрий, о чём вечный очкарик мог судить по своему опыту.

Других посетителей всё равно не было, как и иных посторонних людей, времени вагон и маленькая тележка. Он не замедлил поинтересоваться:

— Высокопочтенная, прошу извинить, если это не моё дело, но я заметил, что очки вам не подходят. И это при диоптриях в три раза жирнее моих. Полагаю, вам следует обратиться к доктору.

— Я уже… — грустно вздохнула продавщица, отчего её роскошная грудь приподнялась, вздымая свитер подобно ледоколу, разрезающему лёд.

— Уже? Разве вам не выписали другие очки?

— Это уже бесполезно, — было видно, что у девушки накипело и она готова поделиться своими проблемами с первым встречным. — Мне сказали, что я теряю зрение. Если в скором времени не сделать операцию, то я полностью ослепну.

— Простите, но почему вы тянете? Со зрением шутки плохи.

— Потому что, — с ненаигранным надрывом продолжила она, — в обычных больницах меня, мягко говоря, послали куда подальше. Лечение предложили только в частной глазной клинике. Нужна операция, а за неё запросили аж восемьдесят тысяч рублей!

— Вот тебе и бесплатная медицина… Неужели у вас не нашлось знакомых, способных дать в долг?

— Да как-то все друзья внезапно превратились в знакомых, стоило попросить у них денег взаймы, — с грустным видом развела руками она. — Родители собрали, что могли, но это капля в море. Мне не хватает пятидесяти тысяч. Пришлось ехать на заработки в Москву. Я посчитала, что если буду сильно экономить, то смогу откладывать по пятнадцать тысяч в месяц. Надеюсь, что успею накопить нужную сумму раньше, чем ослепну.

В тоне, которым это было сказано, слышались затаенное отчаяние и пустая надежда.

Внезапно Ване его проблемы показались надуманными и не стоящими выеденного яйца.

Обида на девушку, которая знать его не знает? Сауле в этой жизни ему никто. Плевать он на неё хотел. Девять лет не видел и всю жизнь готов не видеть. Это не его супруга, а незнакомка, которая по насмешке мироздания имеет ту же внешность и имя.

У людей есть проблемы похуже, чем душевные терзания барсуковского перекупа. Молодая красивая девушка может на всю жизнь остаться слепой. А ей всего-то и нужно, что немного денег. Вот где трагедия, а не это всё непотребство с чувствами.

Ване стало настолько сильно жалко девушку, что он подумал: «Тварь я дрожащая али право имею?»

— Высокопочтенная, могу я поинтересоваться вашим именем?

— Меня Наташа зовут.

Глядя на милые ямочки на щеках и слыша стеснительный тон, с которым выдала своё имя девушка, Иванов умилился.

— Красивое имя. Позвольте отрекомендоваться. Иванов Иван Иванович. И это не шутка. А если и шутка, то не моя.

Наташа мило улыбнулась. Ваня тем временем продолжил:

— Наташа, откуда вы?

— Из станицы Кременской. Это в Волгоградской области.

— То-то я смотрю, акцент знакомый! Я служил в Волгограде и некоторое время там жил. Хороший город, но очень жаркий. Летом такое чувство, будто сам чёрт жарит тебя в духовке. Я-то сам из села Барсуки в Челябинской области. У нас такое жаркое лето нонсенс. Если выпадет пара дней, то это скорее исключение из правил.

— Так ты тоже из деревенских? — обрадовалась Наташа. — Тоже на заработки приехал?

— Нет. Я в Москве проездом. Односельчанин попросил передать родственнице гостинцы. Вот только меня встретили в штыки, даже чаю не предложили. Вряд ли я впредь возьмусь выполнять такие просьбы. Даже спасибо никто не сказал, зато помоями облили так, что на душе муторно. Впрочем, чего это я жалуюсь? Наташа, вы не против, если мы перейдём на ты?

— Нет. Мне так даже привычней. А то чувствую себя какой-то старухой. И что, ты проехал кучу километров, передал посылку, а тебя даже не поблагодарили?

— Представь себе. Я в шоке. И ведь с этим человеком мы в одном классе учились. А мне с порога йогуртом по губам провели. Но не будем об этом. Наташа, прошу выслушать моё предложение с полной серьезностью. Бросайте работу, собирайте вещи и поехали со мной в Челябинск. Я оплачу вам операцию.

— Что?! — застыла она в ступоре.

— Нехорошо, когда проблема легко решается, а человек может стать инвалидом. Я помогу вам с лечением.

— Но… — в уголках глаз Наташи начала набухать влага. — Зачем вам… тебе это? Мы же даже не знакомы.

— Уже знакомы. Наташа, не пойми меня превратно. Мне от тебя ничего не нужно, что бы ты себе ни придумала. Просто в определенный момент человеку приходит понимание, что внутреннее душевное спокойствие дорого стоит. Считайте, что это донат от незнакомца.

— Донат? — в вопросительной интонации протянула она, словно не поняла значения слова.

— Пожертвование, добровольный взнос, помощь от чистого сердца. Называйте, как удобнее.

— Я всё же не понимаю, зачем кому-то нужно помогать совершенно незнакомой девушке?

— Наташенька, при всём моём почтении, это легко понять. Я просто могу и хочу тебе помочь. Хочу и могу! Если этого недостаточно, то представь: пройдут годы, а я буду вспоминать о девушке, которой мог помочь, но прошёл мимо, как и многие до меня. И меня будет мучать совесть. А так я совершу хороший поступок и потешу чувство собственного величия. В моей душе наступят мир и гармония. А это очень полезно для сохранения психического здоровья. В общем, дерзай. Клянусь, я тебя не обижу!

— Но почему Челябинск?

— А куда мне тебя везти? В Волгоград? В Челябинске у меня сбережения, знакомства и дом неподалеку. Хорошая частная глазная клиника и там найдется. А в Волгограде и в Москве, увы, я ничем не могу помочь.

— Но где я там буду жить?

И хоть Наташа задавалась вопросами, по ней было заметно, что девушка согласна на всё. Она почувствовала вкус надежды. Настоящей надежды, а не того самовнушения, которым пыталась себя утешить. Если ради этого придется согревать постель незнакомому мужчине…