Владимир Абрамов – Последний барсук (страница 10)

Больше двух лет прошло с момента, когда он очнулся в парке молодым и здоровым. В работу он с головой погрузился в силу обстоятельств. Заставил себя так сделать, чтобы не сойти с ума. А тут финита ля комедия. Все запланированные дела он выполнил.

В этот день он не сдержался и напился. Один, словно алкоголик, сел на кухне старого дома и приговорил бутылку водки.

Он пил, а по его щекам текли слёзы. Внезапно вылезли наружу воспоминания о семье, жене, детях. Он не видел их больше двух лет и больше никогда не увидит. Их не стало или не будет? Он не мог определиться, как об этом думать. С одной стороны, они исчезли, а он остался. С другой стороны, сейчас в прошлом, которое настоящее, их и не было. Но он, Ваня, своими действиями изменил будущее. Его деток может и не стать.

Он сильно скучал по родным. Но при этом понимал, что нельзя вступить в одну реку дважды. Вот как можно снова познакомиться с той же самой девушкой, которой когда-то была его Сауле? Даже если она пойдёт на контакт, наладить с ней общение будет невероятно сложно. Ваня уже не тот молодой и задорный парень, способный очаровать сверстницу-доктора. Он чувствовал себя старым пердуном, запертым в молодом теле. Он забыл, как знакомиться с девушками. Несмотря на потребности молодого организма Ване попросту не хотелось тратить время на всякие реверансы со свиданиями, знакомствами, притиркой. Он хотел вернуться к себе домой, обнаружить на кухне любимую Сауле, нежно обнять её и никуда не отпускать. Слушать её ворчание, наслаждаться вкусом домашнего бешбармака и настоящего плова.

При воспоминании о еде, которую готовила его супруга, у Вани началось обильное слюноотделение. Он словно наяву почуял аромат жареного лука и баранины.

Он помнил вкус готовки, но уже не мог вспомнить, как именно очаровал Сауле. В памяти сохранились какие-то отрывки, которые покорежило временем. Самые яркие запоминающиеся походы в кино и кафе, поездки на море всей семьёй.

Дети… Он их больше не увидит. Чтобы увидеть своих детей, придется заново пройти через становление родителем от зачатия до воспитания. Как бы он ни старался, подгадать именно к тем датам, как в прошлой жизни, не выйдет. Если же он поставит перед собой такую цель, это получится не жизнь, а повторное проживание. Придётся чуть ли не с секундомером ходить, думая что-то вроде: «Сейчас мы должны зачать Мишу. Нужно сделать это как в прошлый раз на стиральной машине, чтобы вместо Миши не родилась Маша».

«Бред! — металась в голове Ивана мысль. — Это всё похоже на бред сумасшедшего! Кто? За что? Почему я?»

У него на душе была такая боль, что алкоголь не в силах был её заглушить. Ища способ избавиться от душевного груза, в пьяный мозг помчалась мысль:

«Нужна баба! Лучше шлюха. Оторваться с ней, как следует, чтобы ушла печаль».

В маленькой деревне не так просто найти шлюху. Девушек лёгкого поведения тут хватает, но они замужем, хоть и не отказывают себе в удовольствии сходить налево. Вот только потом об этом будет судачить вся деревня. Отсюда последуют проблемы, как минимум размолвка с мужем-рогоносцем.

Единственная, кто по пьяной лавочке приходила на ум, — Светка с соседней улицы. Она училась на год старше, как и Ваня, застав те времена, ещё когда в Барсуках не закрыли среднюю школу.

Алкоголь — бич для российских деревень. Он захватывает умы молодежи, утаскивает их в пучину пьянства. В деревнях из молодых в основном остаются жить лишь самые безвольные люди, привыкшие плыть по течению. Молодежь стремится переехать в город и остаться там жить. Не важно, куда: в столицу, в Питер, в Чебоксары или в Волгоград. Город им кажется наполненным возможностями, а деревня — сточной канавой, в которой они загнивают заживо.

Конечно, это не так. Рукастый и непьющий человек и в деревне реализует себя, обеспечив достойный доход.

Света была как раз из категории безвольных личностей. Она полностью отдала себя на волю течению, изредка барахтаясь там. Два-три раза в год она ездила на заработки в столицу. Месяц поработает, потом возвращается в деревню и пропивает большие по местным меркам деньги. Когда деньги кончались, она повторяла турне. И так пролетала вся её жизнь со дня окончания школы. Ни амбиций, ни желания жить, как белый человек, ни заботы о семье.

Ваня помнил, что в прошлой жизни Светка спилась и преставилась на пять лет раньше него. У неё остался взрослый сын, который ей был не нужен. Пацан рос без воспитания при постоянно пьяной мамаше, как сорняк в огороде. Когда ему стукнуло одиннадцать, в дом пришла строгая дама. Но она принесла не письмо из Хогвартса, а судебное постановление о лишении родительских прав. Пацан повторил судьбу сводной сестры Иванова: его отдали в детдом, где он и вырос. Но ему повезло больше. Светка в итоге пропила дом, а её сыну государство выделило квартиру. В итоге он остался в городе и вроде даже открыл свой бизнес по производству мебели.

Но сейчас… Сейчас Света ещё была хоть куда. Алкоголь уже нанес непоправимый урон её красоте, но молодость старалась дать хозяйке шанс. В двадцать три года она ещё выглядела неплохо. А главное, Ване точно известно, что она шлюха, неспособная держать ноги сдвинутыми. И судя по тому, что даже в двадцатых годах по селу не ходили слухи о массовых случаях венерических заболеваний, в этом плане она должна быть чистой.

Глава 5

Иванов проснулся с жуткой головной болью. Ему было настолько плохо, что он не мог распахнуть глаза. В рот словно насыпали горячего пустынного песка, после чего туда нагадили кошки.

Справа в боку он ощущал приятное тепло. Пошарив правой рукой, он нащупал мягкую женскую грудь.

Мозг ещё не успел включиться: он как выдал вчера синий экран смерти, так и не перезагрузился.

Тихим жалобным голосом умирающего человека он произнёс:

— Сауле, любимая, не знаю, что вчера было, но мне плохо… дай минералочки, пожалуйста.

Мягкое и горячее зашевелилось, и вскоре сбоку образовалась пустота, кровать скрипнула пружинами. Ваня слышал шорох одежды и громкие шаги по скрипучему полу, которые отдавались молоточками в висках.

Вскоре ему в руку уткнулся стакан, который он крепко схватил. С трудом приоткрыв глаза, он через маленькие щёлки увидел размытый стакан и прильнул к нему. Крепкая мягкая ладонь помогла ему удержать воду в дрожащей руке.

Полностью опустошив ёмкость, он тихо прошептал:

— Сауле, спасибо… Люблю тебя.

В ответ он услышал незнакомый хриплый голос, который шокировал его:

— Кончай называть меня чужим именем! Ты что, Иванов, с Уступовой меня спутал?

До этого глаза не хотели раскрываться, но сейчас они резко распахнулись. От этого мир не стал менее расплывчатым. Пошарив левой рукой, Ваня нащупал на прикроватной тумбочке очки и водрузил их на переносицу. Он с изумлением разглядывал полноватую шатенку, совсем не похожую на его супругу.

— Ты кто, йогурт мне в рот? Где мы? Почему мы были в одной постели?!

— О-о-о-о… — протянула девушка. — Да, Ванька, ты допился. Что, совсем меня не узнаёшь?

— Погоди, — сглотнул он сухой ком и изумлённо выпучил глаза. — Света? Йогуртом по губам! Баранова?! Но-о… Почему ты такая молодая и живая? Ты же умерла в тридцатом году!

На Ивана накатила волна ужаса. Мозги ещё не включились, а страх липкой волной охватил его.

— Типун тебе на язык! — возмущенно воскликнула Светлана. — Живая я!

— Но я же помню… Мы с женой тогда поехали к её брату на двадцать третье февраля, а тут у тебя сорок дней… Пришлось идти на поминки.

— Слышь, фантазёр, ещё одна такая херня, я тебе, бля, язык вырву! — с угрозой произнесла Света. — У тебя совсем кукуха поехала! Живёшь в своём выдуманном мире. Вчера весь вечер мне рассказывал свои фантазии…

— Фантазии? Какие?

— Что-то о том, что ты переместился во времени… В общем, нёс какой-то пьяный бред.

Тут внезапно в мозгу что-то щелкнуло, и мысли вернулись в черепную коробку. Резко всё стало на свои места. Ваня вспомнил, где он — дома. Только не у себя коттедже в тридцать пятом году, а в Барсуках в две тысячи втором! И нет у него сейчас жены Сауле, нету деток…

— Так, погоди, — помассировал он виски, которые прострелило болью. — Действительно чушь несу. Прости, Светлана. Чего только спьяну не ляпнешь.

— Так-то лучше, — расплылась широкая улыбка на щекастом лице Барановой. — И чтобы больше такого не было!

— Какого? Как ночью?

— Нет, — довольно прищурилась Светлана. — «Как ночью» можно и повторить. Я про твой бред про будущее и смерть…

— А-а… Понял, не буду. Между нами что-то было?

— Это самый глупый вопрос, какой я слышала. Конечно, было! Ещё как было… Ты был как неугомонный жеребец. Заездил меня всю… Ванёк, у тебя выпить и пожрать есть?

— В холодильнике глянь.

Баранова в больших резиновых шлёпках Ивана потопала на кухню и принялась там хозяйничать, словно у себя дома. Иванов едва нашел силы, чтобы подняться с кровати и одеться. Вскоре он выполз на кухню, и его взгляд прикипел к банке с огуречным рассолом. Пока он не ополовинил её, весь мир был будто поставлен на паузу. Лишь после этого парень сел на стул и увидел, как гостья ставит на столешницу бутылку водки и стаканы.

Тут же Ивану стало дурно. Он чуть не вернул всё только что выпитое. С трудом ему удалось совладать с рвотными позывами.

— Будешь? — прокуренным голосом спросила Света.