Владимир А. Паутов – Сказки Ночного Леса (страница 3)

С окончанием дождя погода, к сожалению, не улучшилась, а даже наоборот немного ухудшилась, ибо основательно похолодало. Настроение моё было далеко не радостным: до дома ещё оставалось идти весьма приличное расстояние, одет я был довольно легко, и ноги мои, до самых колен, окончательно промокли. Перспектива промёрзнуть до костей меня, конечно, не пугала, но и не радовала, так как вполне можно было схватить простуду, чего очень не хотелось.

Пребывая не в самом лучшем расположении духа, я продвигался вдоль лесной опушке, как вдруг увидел среди деревьев ярко горевший костер. Мне даже показалось, что я почувствовал тепло, идущее от его огня. Решение: обогреться у костра, было принято мгновенно, да и потом с такими богатыми трофеями, как у меня, грешно было бы пройти мимо и не заглянуть на огонёк, не похваставшись перед сидящими около огня охотниками своими успехами.

По великому секрету можно сказать, что охотники люди весьма и весьма честолюбивые, и ни один из них не пройдёт мимо другого, не продемонстрировав добытые трофеи даже невзирая на свою усталость, голод и холод. Хотя непогода меня здорово измотала, и с самого утра во рту не было и маковой росинки, но я не был исключением из правил, а посему, нисколько не сомневаясь, направился прямиком к костру.

Как и предполагалось, возле огня под навесом из еловых ветвей сидели местные охотники. В котелке у них что-то чрезвычайно аппетитно булькало, на импровизированном столе лежала и стояла всякая вкусная домашняя снедь, от вида которой у меня даже засосало под ложечкой. У костра было тепло и уютно. Видя, что я промок, да и собака моя продрогла, оттого и дрожала, стуча громко зубами, они тут же пригласили меня к огню, освободив самое удобное место возле него. Местным охотникам, конечно же, не пришлось долго упрашивать нежданного гостя, а я и не ломался, так как здорово устал, да и шёл к ним именно с одной целью – отдохнуть, обогреться да поговорить по душам.

Вложив свою долю из добытых трофеев в «общий котел», я решительно остался с ними, чтобы заночевать у костра и заодно послушать охотничьи рассказы или, как мне нравится их больше называть, прикостёрные прибаутки.

Охотники, сытно поужинав, покуривали у костра, попивали, прихлёбывая, горячий чай из алюминиевых кружек и говорили о своих заботах. Постепенно дело дошло до былей и небылей, до всяких страшилок и ужастиков. Вот тут-то я и услышал легенду о лесном колдуне, который может напустить на нерадивого и жадного человека всякие несчастья, но вот только кто он этот самый колдун, то ли сам Лес, то ли мужик какой из местных, я понять не смог.

Справедливости ради стоит признать, истории те были красивые и даже поучительные, но такие во множестве мне приходилось слышать, как правило, всегда и везде, где собирались вместе два или более моих коллег по увлечению.

Охотники, что рыбаки, обычно после хорошего и плотного ужина в хорошей компании полностью отдаются в руки бурной и неуемной своей фантазии, подробно рассказывая о своих приключениях, но всякий раз с разными вариациями и подробностями. Расспрашивать же подробности и уточнять что-либо, у меня просто не было сил, так как жутко хотелось спать. За день ведь пришлось довольно много походить, поэтому-то после ужина, согревшись и насытившись, разомлел я немного, да и задремал против своей воли на «ходу», как это всегда бывает, не дослушав до конца всех рассказов.

Мои новые знакомые тем временем, бог невесть о чём, ещё долго говорили, о ком-то судачили и из-за чего-то спорили. Но скажу честно, что к истории о Ночном Лесе и его могуществах я отнесся довольно скептически. Мало ли что люди понаболтают да понапридумывают, на то они и люди, чтобы фантазировать, без этого жизнь была бы слишком пресна и тосклива.

Густые сумерки тем временем совсем уже окутали опушку леса, похожего в темноте на крепостную стену старинного рыцарского замка. Ночь накрыла и нашу небольшую поляну, где мы вечеряли.

Ненастье закончился, тучи рассеялись, и на небе замерцали звёзды. Из-за леса показалась Луна. Костер наш горел весело и бодро, потрескивая сухими берёзовыми дровами, было тепло и уютно, и постепенно все начали готовиться к ночлегу.

Где-то вдали вдруг проухал филин, деревья неожиданно сильно зашумели, хотя ветра не было, филин ухнул еще раз, и все стихло. «Смотри-ка, а Лес-то Ночной серчает на нас за что-то! Может, лишнего чего настреляли? Ишь, как расшумелся? Да и филин не к добру кричит!… Обойдётся! Не в первой напоминает нам о том, что вести себя нужно правильно, без жадности и корысти надо за дичью приходить…. А у нас всё в норме…», – тихо начали переговариваться между собой местные охотники, опасливо озираясь вокруг себя. Вот именно после этого, помню как сейчас, и произошла та необычная для меня, нежданная да негаданная встреча.

А началось всё с того, что на поляне появился человек, причём появился вдруг и как бы ниоткуда. Сон с меня сошёл мгновенно, как только из темноты к костру шагнул пришелец, причем в тот миг мне показалось, что неожиданный гость возник как-то сам по себе, словно призрак, вышедший из холодного вязкого сумрака наступившей ночи.

Незнакомец был не молод, но и старым назвать его я не рискнул бы. Возраст незваного гостя определить было затруднительно, так как темнота не позволяла сделать это, а слабый огонь уже почти прогоревшего костра не в силах был помочь мне разглядеть внимательно пришедшего человека. Но думаю, если бы кто-то и сказал, что «возникшему из темноты» гостю было где-то в пределах между 30-тью и 45-тью годами, то наверняка не ошибся бы. Роста незнакомец был чуть повыше меня, немного сухощавый, но плечистый и довольно крепкого телосложения. Походка его, легкая и пружинистая, говорила о том, что человек он весьма осторожный, но, вместе с тем, быстрый и стремительный. Гость мой нежданный ступал так тихо и аккуратно, что ни один сухой сучок не затрещал, ни один листок и ни одна травинка не зашуршали под его ногами. Во всем теле незнакомца чувствовалась какая-то неукротимая звериная сила. Внезапно затухший костёр как-то сам по себе разгорелся и, вспыхнув ярким пламенем, и на мгновение высветил лицо пришедшего человека, или не… Но, скажу честно, мне тогда другие мысли и сомнения в голову не приходили.

Итак, костёр вспыхнул, и этого короткого мига яркого пламени мне хватило для того, чтобы успеть рассмотреть вышедшего из темноты мужчину. Лицо незнакомца имело правильные черты, и его можно было бы назвать даже красивым, если бы не шрам, огромной уродливой бороздой пересекавший всю его правую щеку от нижнего века и до самого подбородка. Как только я увидел этот след жуткого ранения, сердце моё забилось вдруг учащённо и сильно, гулко отзываясь пульсирующими ударами в барабанных перепонках. – Господи! Да кто ж его так изуродовал? Прямо жуть! Ужас и только! – промелькнула в голове вполне естественная мысль.

Незнакомец, словно поняв, о чём я подумал, криво ухмыльнулся, но ничего не сказал. Мы стояли напротив друг друга и, не смотря на вновь наступившую темноту, в сполохах кострового огня я всё-таки смог, успел даже увидеть и рассмотреть выражение его лица. Самое главное, что вызвало моё искреннее удивление и даже смятение так это то, что, хотя сам незнакомец и смотрелся очень даже мужественно, но какая-то фатальность или обречённость, я бы сказал, покорность судьбе, проглядывались в его глазах, печальных и умоляющих. Он смотрел на меня, не мигая, остро и пронизывающе, как смотрит зверь на добычу, когда готовится к завершающему броску. Но, может, мне это только показалось? Да, наверное, пригрезилось.

Лицо моего ночного гостя было немного грустным и виноватым, как у человека, постоянно живущего под грузом когда-то совершенной им ошибки или ещё какого-либо более страшного проступка, за который не было отпущено ему прощение. Про себя я назвал незнакомца «стариком», так как волосы его длинные, почти по плечи, были абсолютно седые. Стариком мой гость, конечно, не выглядел, но такое обращение к нему само напрашивалось на язык.

Чем дольше находился у костра незнакомец, тем больше росло моё и без того небывалое удивление. «Почему?» – спросите вы, да по очень простой причине – никто из охотников, сидевших вблизи огня и готовившихся отойти ко сну, не обратил на гостя, внезапно появившегося в нашем лагере, абсолютно никакого внимания, будто его здесь не было вообще, и они его не видели и не слышали.

Только, Теодор, верный мой друг и помощник, проявил себя, как и положено собаке. Правда, повёл он себя весьма странно. Вначале мой охотничий пёс, внезапно оскалившись, и с поднявшейся дыбом на загривке шерстью, без страха и колебаний ринулся на незнакомца с решительным намерением крепко хватануть того за ногу и, если не обратить в бегство, то хотя бы остановить и напугать. Но…

Моему удивлению не было границ, ибо охотники, позёвывая и не обращая совершенно никакого внимания на ночного гостя, стоявшего тут же, на границе света и тьмы, промеж собой перекинулись всего лишь парой слов, бросив мне: «Кого-то твой пёс в темноте заметил?…Да, наверное, ежика причуял, может хорька или ласку? А может, и другую какую живность? Точно…»

Тем временем, не добежав, однако, до «старика» совсем немного, мой сеттер вдруг неожиданно развернулся на сто восемьдесят градусов, жалобно заскулил, поджал хвост под самый живот и, боязливо озираясь назад, чуть не пополз обратно. Таким его я никогда не видел. Он, дрожа всем телом будто напуганный до смерти, так сильно прижался к моим ногам, что никакая сила не смогла бы его оторвать от них, чтобы заставить вновь совершить нападение на пришельца. Я был крайне удивлен поведением своей собаки. Такой поворот событий немного поразил меня и огорошил, поэтому я и сказать-то ничего не успел, как один охотник ещё не заснувший весело засмеялся, приговаривая: «Испугал кто-то собачку-то! А что здесь странного? Говорят, собаки могут видеть то, чего человеку не дано. У нас бывало, кобель как начнёт вдруг лаять в сенях на потолок или на угол тёмный, голову задерёт и ну, себе брешет, заливается, пока во двор его не выгонишь. Наверное, на домового, а может на кикимору, или ещё на кого!»