Владимир А. Паутов – Сказки Ночного Леса (страница 2)

Высшее достижение лесной разумной цивилизации – жизнь во имя смерти и смерть во имя жизни. Законы человеческого общества для лесных обитателей недействительны и неприемлемы, а посему исполнению не подлежат.

Основной Закон Ночного Леса и Лесного Сообщества гласит: «Ничто не может и не должно заставить лесного жителя убить себе подобного и не быть ему оправданным в случае попрания сего единого и обязательного для всех Закона, ибо не подлежит он помилованию, но смертную казнь заслуживает». А потому придуманная людьми фраза «человек человеку – волк» неверна по сути своей и по форме, да к тому же является полным абсурдом и незаслуженной обидой для всего Волчьего Братства. Волки живут по Закону Стаи, который гласит: «Волк волку – волк», но никак не человек. Эти гордые и смелые лесные звери – пример благородства, верности, преданности, мужества, отваги, нежности и любви. Волки все друг другу волки, а на их языке сие означает и братья, а, стало быть, они и одна семья. Волчий разум, звериный и дикий по отношению к себе подобным выше разума нашего, человеческого! Не может и не должен волк убивать волка, и мать-волчица никогда не убьет чужого волчонка, но вскормит его своим молоком, вырастит и воспитает, как родного. И слабого, больного, немощного, старого волка убивает не сильный волк, а тем более не Стая, в которой царят уважение и почитание старшего, как более мудрого. Он крови одной с ними и потому брат, не раз ходивший вместе со всеми на охоту, а посему в самый страшный голод и лютый холод не помыслит сильный волк и Стая убить слабого, беззащитного и беспомощного собрата даже ради спасения своих собственных жизней. Любовь и нежность друг к другу объединяет этих диких зверей вместе. Они – одна семья, одна команда, они все – Волки!

Старый волк, когда наступает время покидать лесной мир, сам уходит из Стаи и умирает добровольно в гордом одиночестве, как настоящий, лесной воин, рождённый свободным. И никто в лесу не посмеет выполнить обязанности палача и убить старого, немощного и больного волка – брата своего по крови и по разуму. А если кто и найдется, то быть ему тогда отвергнутым Стаей и Ночным Лесом, наказанным и проклятым, так как волк, убивший волка, уже не волк, а поэтому не подлежит он прощению и пощаде. Вот это и есть истинный Закон Волчьей Стаи, предписанный ей Хозяином, то есть Лесом Ночным – Колдуном Великим, никого себе равным по силе не имеющим.

А убийства в Ночном Лесу, конечно же, случаются, причём, весьма часто, но совершаются они не пустого дела, развлечения, похоти или забавы ради, а исключительно для продолжения жизни рода своего. Таковы уж лесные законы, суровые и справедливые, жестокие и логичные – смерть во имя жизни.

Но вот человеку никогда не жить в разумном лесном сообществе, в котором царят взаимоуважение, любовь и благородство. Не примут его дикие звери в большую свою, дружную и разнородную семью, да и Единый Разум Ночного Леса отвергнет человеческое существование, как отторгает живой организм инородное тело, случайно в него попавшее, ибо только человек убивает себе подобного без особых на то причин.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Человек углубился в самую лесную чащу. Он подошёл к двум сросшимся елям, с трудом протиснулся между их стволами, и тут же дикий урман расступился перед ним, открыв большую, почти круглую поляну. В самом её центре возвышался холм, на вершине которого росла высокая сосна-красавица. Незнакомец направился прямо туда, где под корнями дерева лежал необычного синего цвета камень. Это было место тайное и заветное, известное только избранным и посвященным. Именно здесь собирал Ночной Лес всех своих обитателей на Суд, праведный и скорый. Именно здесь он кого-то милостиво щадил и прощал за совершенные ими проступки, а кого-то, наоборот, жестоко карал и наказывал.

– Ну, как поживаешь? Нашёл ли ты кого-нибудь, кто поверил бы тебе и, поверив, выполнил бы просьбу твою лишить тебя жизни? – грозно спросил пришедшего на холм Ночной Лес. – Если нет, то для чего же тогда пришёл сюда? Что хочешь от меня? Я не звал тебя и не приглашал!

– Смерти желаю! Немедленной смерти и, если можно, скорой! – ответил человек

– Смерти, говоришь? Ты хочешь умереть? Тут же, сию минуту? А жить? Разве жить человеком тебе не по нраву?

– Я не могу и не хочу быть человеком, ибо волком рождён и волком хочу закончить жизнь свою! Каждому – своё! Не смог я стать человеком, и не стану им никогда! Люди живут по совершенно другим законам, неприемлемым для нас!

– А когда ты нарушал наш Закон, убивая собрата своего, разве возникла у тебя мысль о том, что придётся держать ответ перед Стаей и Лесным Братством за содеянное преступление? Ты что, забыл, что волк не убивает волка?

Человек ещё ниже склонил свою голову и ничего не ответил. Он, молча, стоял на месте и затем повёл взглядом вокруг себя. На плоской вершине холма на фоне предрассветного неба тёмными силуэтами, сверкая серебристой шерстью в лучах не зашедшей ещё луны, ночными призраками сидели по кругу волки, которые когда-то давно из-за его предательства и вероломства были изведены и перебиты полностью. Звери расположились по краю круглой площадки и из-подо лба свирепо и ненавидяще смотрели на бывшего своего соплеменника.

– Виноват! Простите братья! – только и смог сказать тот, кто когда-то был волком. Он упал на колени и ещё ниже склонил свою голову, отчего волосы, обильно окрашенные сединой, в лунном свете заблестели тяжёлым холодом серебра.

– Встань! Негоже волку умирать униженным и на коленях! Мы прощаем тебя! Ты свободен! – громовым голосом крикнул Великий Колдун.

Простили его волки, простил его и Колдун, а поэтому и подарил в знак прощения смерть, скорую и быструю, не стал далее исполнять своего проклятия Ночной Лес, пожалел он бывшего собрата, да и по Лесному Уложению предписано: «Убивать жертву свою следует сразу и мгновенно, не чиня ей страданий жестоких и мучений бессмысленных!» Закон тот один для всех, и нарушать его никому не положено, даже самому Лесу Ночному.

*****

На охоте происходят порой самые невероятные и неожиданные встречи. Довелось мне как-то в конце давешнего лета заехать в глухие места, которые издавна славились среди охотников не только обилием дичи, но и всякими странностями, случавшимися в тех окрестных лесах.

Должен откровенно признать, что увлечение охотой породило в моём сердце не одно лишь желание к добыче и трофеям, а страсть к путешествиям да исследованиям новых, ещё не виденных и не изведанных мною мест, да знакомство с интересными людьми. Пожалуй, этот момент был для меня главным в моей бурной охотничьей жизни.

Окрестные же леса, поля и луга буквально завораживали своей действенной красотой, столь хороши были они и живописны своей первобытной красотой. Берёзовые рощи с перелесками, сосновые да еловые боры с богатыми черничниками, клюквенные болота, раздольные пойменные и заливные луга кишели разной и всякой дичью, которая порхала, летала, прыгала, ползала, скакала, щебетала повсюду, куда ни кинь взгляд или ни поверни голову.

Погода стояла преотличнейшая: тёплая и сухая, а посему и настроение у меня было подстать наступавшему дню, который как по заказу обещался быть погожим и вёдренным.

Открыть охоту я решил по совету хозяина дома, у которого остановился на постой, в районе одного урочища со странным названием Скитиново и попромышлять там дупелей да бекасов. Место то самое находилось недалеко от деревни, часа два ходу не более, поэтому добраться до него было несложно, сначала по прямой просеке через лес, а там немного полем.

Охота складывалась для меня весьма удачно. Мой верный друг и помощник, английский сеттер Теодор, работал отлично, самозабвенно и с большим энтузиазмом. Время летело быстро. Незаметно наступил вечер. У меня уже было добыто достаточное количество дичи, и я решил возвращаться домой, к тому же обратный путь, как правило, от усталости всегда бывает неблизким. Перспектива же заночевать в поле меня совершенно не радовала.

Хотя в течение всего дня ничто не предвещало ухудшения погоды, даже, наоборот, все приметы указывали на то, что ожидается хороший, тёплый вечер: жёлтый закат, тихий ветерок, но вышло всё по-другому. Комары, толкущиеся столбом, и кузнечики, стрекотавшие громче обычного, как бы демонстрируя свою готовность к погожему завтрашнему дню, в тот вечер меня обманули.

Небо неожиданно, будто наступила глубокая осень, затянуло тяжёлыми, низкими и мрачными, пропитанными сыростью, облаками, к которым, казалось, протяни руку, встань чуть на цыпочки или на пенёк, и можно прикоснуться пальцами и окунуть в них свои ладони. Они ползли почти над самой землёй, а потому и укрыли плотной непроницаемой пеленой ещё не зашедшее за горизонт солнце и заставили замолчать всех птиц, пчёл с кузнечиками и прочей мошкарой, до этого во всё горло певших, жужжавших, стрекотавших и оттого покусывавших нещадно меня и мою собаку.

В неожиданно наступившей тишине вдруг прошёл дождь, вначале сильный, а затем перешедший в мелкий, моросящий, холодный и весьма противный. Правда, на моё счастье нежданное ненастье оказалось коротким, иначе быть бы мне промокшему до нитки, если бы бусенец затянулся хотя бы на час, так как ничего, что бы защитило меня от внезапно разверзшихся небесных хлябей, под рукой не оказалось, кроме, конечно, густых лесных крон и кустарников.