Владимир А. Паутов – Операция «ВОЗМЕЗДИЕ» (страница 10)

Тем временем бой продолжал разгораться. Американские десантники упорно рвались к центру кишлака, так как оттуда открывался самый удобный путь к карьеру, к складам, в которых лежало не вывезенным столько опиума-сырца, что произведённого из него героина хватило бы на город с населением в сто тысяч человек, включая стариков и младенцев. Однако пробиться было нелёгким делом. Афганцы-охранники стояли насмерть. И не только потому, что они были обязаны это делать, просто опиум являлся для них единственным средством существования, опиум был источником жизни их семей, и они не обременяли себя гуманистическими мыслями о том, что героин кому-то приносил неисчислимые беды, страдания и гибель. Их не занимала в тот момент религиозная мораль и общечеловеческие ценности.

Положение обороняющихся афганских бойцов становилось с каждой секундой всё хуже и хуже. Американцы прорвались к дороге, ведущей в карьер, и подожгли два большегрузных «Мерседеса», стоявших под маскировочными сетями и потому не обнаруженными вертолётами во время атаки. Моманд вновь включил рацию и вызвал всех командиров групп на связь.

– Пропускайте американцев через себя в центр! Пусть они спускаются в карьер!

Его бойцы и без лишних слов поняли замысел Моманда: он хотел, чтобы американцы, оказавшись в карьере, попали бы в ловушку, и когда, подойдут основные силы его отряда эту ловушку следовало бы только захлопнуть.

Хитрость Моманда сработала. Американские офицеры и солдаты имели слишком маленький опыт войны с пуштунами, и потому их не удивил тот факт, что сопротивление афганцев вдруг и внезапно прекратилось, будто они исчезли все и сразу. Кишлак, дувалы и глинобитные хижины вдруг и моментально обезлюдели. Разведчиков 82-й десантной дивизии также не насторожил и такая странность, что, когда они начали осторожно продвигаться к центру карьера, то со стороны противника не прозвучало ни единого выстрела и не было обнаружено ни одного тела убитых охранников. Десантники не обратили внимания на то, что после ожесточённого боя, они без всякого сопротивления медленно сошли вниз в карьер. Никого из командиров десантников не посетил тогда вопрос: «Куда вдруг пропал противник? Почему нет тел убитых? Неужели мои парни так ни в кого и не попали за пару часов боя?»

Командир роты Клаус Рейли был очень доволен результатами боя. Первая серьёзная операция роты и такой впечатляющий успех. По радиостанции в режиме селекторной связи он быстро провёл перекличку: «Командиры взводов, доложите об убитых и раненных!»

– Сэр, докладывает командир первого взвода: ранены два человека, убитых нет!

– Сэр, докладывает командир второго взвода: ранены шесть, все легко, убитых нет!

– Сэр, докладывает командир третьего взвода: раненых и убитых нет!

– Сэр, докладывает командир сапёрного взвода: раненых и убитых нет!

– Сэр, здесь командир миномётного взвода, у меня всё о’кей!

Капитан Рейли тут же связался со штабом дивизии и доложил о выполнении операции.

– Молодец, – услышал он голос начальника разведки, – минируйте склад. Через полчаса за вами придут вертолёты.

– О’кей, сэр! – весело ответил капитан. – Парни, через полчаса будут вертолёты. Работаем быстро! Сапёрный взвод минирует склад. Первый взвод занимает позицию наверху возле входа в карьер. Второй взвод обеспечивает безопасность посадки вертолётов. Третий взвод рассредоточивается на северо-западной окраине кишлака. Миномётный взвод в готовности открыть огонь!

Однако быстрая и лёгкая победа сыграла роковую роль в дальнейших событиях. Она вскружила голову победителям, а в этом и заключалась главная ошибка командира роты. Он забыл о тех предостережениях, которые высказал перед самым их отлётом полковник из Разведуправления. Он так и сказал капитану: «Уверен, что склад охраняется отрядом человек двадцать или тридцать от силы. Для афганцев ваше нападение будет полной неожиданностью, поэтому они не будут долго сопротивляться. Но это не значит, что они убегут. Афганцы очень хитры и коварны, но главное у них имеется хорошая мотивация. Уверен, что они тут же свяжутся с основной базой и помощь прибудет через часа два или три. Работайте капитан быстро и без суеты. Времени у вас не более часа или полутора. Обязательно займите господствующие высоты на окраинах кишлака, особенно на западном и северо-западном направлениях. Помощь пойдёт именно оттуда. В карьер пошлите только сапёров. Всех остальных в охранение! Да и ещё… – после небольшой паузы полковник добавил, – и не впадайте в эйфорию, капитан! Быстрый успех иногда может вскружить голову и сослужить плохую службу!».

Капитан Рейли тогда очень удивился, что полковник говорит с ним так, будто уже успел повоевать в Афганистане. Он эти слова офицера Разведуправления всё время держал в голове, когда летел со своими солдатами на операцию, помнил о них в бою, но моментально забыл после его окончания, особенно, когда взводные доложили о том, что убитых нет. Охранение, конечно же, было выставлено, но только возле въезда в карьер и возле кишлака, а не на высотах его окружавших.

*****

Для десантников, которые остались в боевом охранении и занимали позицию на склоне горы, стало полной неожиданностью, когда на них буквально обрушился шквал огня. Третий взвод разведроты первым принял на себя удар. Он попал под массированный фланговый обстрел, к тому же огонь вёлся сверху. Солдатам практически негде было укрыться. Когда они попытались отойти к основным силам десанта к карьеру, то их встретили плотным пулемётным огнём из развалин глинобитных хижин. В этом и заключалась военная хитрость афганцев. Бойцы Моманда по его приказу скрылись в заранее подготовленные щели под камнями, укрылись в кяризах и сухих колодцах. Они дважды пропустили десантников: сначала в центр кишлака и в карьер к складу, а затем обратно через кишлак к его северной и западной окраинам. Покинув по команде Моманда свои убежища, они оказались за спинами американцев. После подхода основных сил афганцы ударили в тыл боевому охранению десантников. Американские солдаты запаниковали, стали хаотично отступать, тем самым усугубляя своё и без того тяжёлое и трагичное положение. Взвод практически вывели из строя в течение десяти минут боя. Тем временем прибывший отряд афганцев окружал кишлак и занимал позиции выше тех, которые занимали недавние победители.

Десантники, позиция которых была возле въезда в карьер, под натиском противника были вынуждены отступить, причём путь у них был только один: по дороге, ведущей на дно карьера мимо разбитых чадящих грузовых «Мерседесов. Таким образом, они вместе с командиром роты, миномётной батареей и сапёрами оказались запертыми внутри огромной каменной воронки.

Обстановка складывалась не в пользу американских десантников, положение которых в данный момент можно было назвать даже худшим того, в котором оказались солдаты погибающего взвода. Бой на горном склоне шёл на глазах командира роты и всех бойцов, кто с ним находился. Они видели, как погибали их товарищи, видели, как кричали от боли и страха молодые солдаты, когда афганцы безжалостно добивали раненых выстрелом в голову. Кровь буквально стыла в жилах, когда захваченным десантникам перерезали горло кривыми острыми как бритва ножами. Они всё видели, но ничем не могли помочь, так как сами оказались запертыми в ловушке.

Выйти из карьера основным силам роты, миномётному и сапёрному взводам с первой попытки не удалась. И если бы не поддержка второго взвода, который должен был обеспечить посадку вертолётов, то удачно начатая операция могла вообще закончиться плачевно для большей части бойцов 82-й воздушно-десантной дивизии США. Он поддержал миномётчиков, сапёров и офицеров управления роты огнём, и тем удалось всё-таки со второго раза с незначительными потерями прорваться к кишлаку, но их попытка оказать помощь погибавшему третьему взводу закончилась полным провалом. Афганцы смогли рассечь остатки разведывательной роты на части и отрезать их друг от друга. Для американцев наступил сущий ад. Десантников начали обстреливать со всех сторон. Создавалось впечатление, что противник был везде. Американцы стали прятаться за глиняными заборами, глиняными стенами хижин и мешками с опиумом, которые использовали как защиту от пуль. Однако все эти укрытия слабо защищали солдат от смертоносного свинцового ливня. Вскоре вступили в бой крупнокалиберные пулемёты, затем к ним подключились миномёты, по дувалам ударили ручные гранатомёты, и положение американцев стало настолько критическим, что его уже можно было бы назвать трагическим, а через четверть часа оно ещё более усугубилось.

Наконец, из-за горного хребта появился транспортный вертолёт. Он на небольшой высоте облетел карьер и завис над местом, где несколько часов назад высаживал группу десантников. Лётчик вышел на связь по рации и сказал, что ему приказали эвакуировать раненных и убитых. Это были его последние слова. Из кишлака по зависшему вертолёту выстрели из ручного гранатомёта. Снаряд попал точно в хвостовую балку. Вертолёт стал вращаться вокруг своей оси и через пару минут упал в облако, поднятой его винтами, пыли. Вторая вертушка в этот момент барражировала вокруг карьера. Его экипаж, увидев падение ведущего вертолёта, видимо, решил обстрелять противника, а потому развернулся и лёг на боевой курс. Но его тут же обстреляли из двух крупнокалиберных пулемётов. Даже при ярком солнечном свете было хорошо видно, как длинные очереди пунктирной линией трассирующих пуль устремились в сторону атакующего вертолёта. Двигатель винтокрылой машины чуть захлебнулся и начал немного чадить. Вертолёт резко вышел из сектора обстрела. Он стал уходить в восточной направлении, дымя одним движком и теряя высоту.