Владарг Дельсат – Воспитанник (страница 4)

— А у тебя есть этот… — Рон очень похоже изображал интерес, но глядя в глаза этому предателю, Гришка понимал, что это ложь. Поэтому не задумываясь, поднял волосы, на что рыжий отреагировал совершенно неожиданно. — Да разве это шрам? Ты меня хочешь обмануть! Никакой ты не Гарри Поттер! — рыжий резко поднялся и куда-то убежал.

А Гриша озадаченно посмотрел ему вслед, наложив на стенку купе зеркальные чары, которые использовала Гермиона. Из зеркальной поверхности на него смотрел пацан лет десяти с первой степенью алиментарной дистрофии, перемотанными скотчем очками и одетый, как беспризорник. Все было, на первый взгляд, нормально, но вот подняв волосы, больше относившиеся к категории «патлы», шрама, как такового, Гарри не увидел. То есть наличествовал заживший осколочный след, очень давний и все. Никакой вечно свежей раны, что заставляло задуматься серьезней. Не зря предатель так отреагировал, ведь лейтенант Зарубин из отдела СМЕРШ говорил, что враг себя всегда выдаст.

Насколько Гришка помнил, ожидалась встреча с местным фашистом — Малфоем, а потом на него придет посмотреть Гермиона, ищущая жабу Невилла. В то, что жаба просто так пропала, да и в то, что все так интересно совпало, товарищ сержант не верил. Он просто пытался себя настроить на то, что Малфой — не фашистская гадина, а пока еще ребенок, которого убивать нельзя. По крайней мере, не прямо сейчас. Хотя память, конечно, подсказывала…

— Ты не видел жабу? — девочка вела себя очень заносчиво, говорила громким голосом и была этим так похожа на Верку... Пригласив девочку садиться, Гриша вгляделся в глаза Гермионы, уловив там какую-то тоску, понимая, что девочка так прикрывает какую-то беду. А какая беда может быть на войне?

— Жаба найдется к концу путешествия, — мягко произнес мальчик. — Давай лучше посидим?

— Давай… — почему-то неуверенно произнесла девочка, не понимавшая, что происходит. Необыкновенные зеленые глаза Гарри Поттера были неожиданно взрослыми и смотрели с таким пониманием, что Гермионе неожиданно захотелось расплакаться. Твердо помнившая, что плакать нельзя, потому что будут смеяться и могут даже побить, девочка сглотнула свой всхлип, усевшись напротив.

— Ты на какой факультет хочешь поступать? — поинтересовался о чем-то задумавшийся мальчик.

— На Гриффиндор, потому что там учился… — начала говорить Гермиона, но была прервана.

— А Мерлин учился на Слизерине, — об этом Гриша узнал еще в той, забытой жизни, оставаясь в тишине лишь в библиотеке. — Но ты не Дамблдор и не Мерлин, подумай, чего бы хотелось именно тебе, — мальчик разговаривал с девочкой так же, как комиссар еще в сорок втором говорил с ним самим.

— Хорошо, — Гермиона задумалась. — Я подумаю. А я все о тебе знаю! — решила она продемонстрировать прочитанное.

— Вот как, — улыбнулся давно уже не мальчик. — Тогда не говори никому, что я вырос в чулане, хорошо?

— Как в чулане? — девочка удивленно расширила глаза, ведь в книгах об этом ничего не было, что сержант отлично понял, ведь он знал Гермиону.

— Не было этого в книгах, да? — Гриша посмотрел на девочку, старавшуюся быть абсолютно правильной, чего быть не могло в принципе, так товарищ лейтенант говорил, а СМЕРШ в этом разбирается. Мальчик задрал рукав рубашки, открывая свою руку. — Видишь?

— Но… но… но… — нечесаная девочка смотрела на руку мальчика, видя проступающие кости, понимая, что или это не Гарри Поттер, или… Оставалось надеяться только на то, что перед ней сидит не Поттер, потому что иначе мир девочки рухнул бы.

— Гарри Поттер, — Гриша увидел, что Малфой-таки дошел до купе, выглядел тот именно так, как… Внутри сержанта всколыхнулась ненависть.

— А вот это, Гермиона, Драко Малфой, фашист местный, — зло проговорил зеленоглазый мальчик, пытаясь утихомирить ненависть, требующую вцепиться в горло этому… — Ты для него и для таких, как он — не человек. А так… грязь под ногами! Тварь белобрысая! — от ненависти, прозвучавшей в голосе Гарри Поттера всем находившимся в купе стало нехорошо, поэтому Драко решил ретироваться. Откуда воспитанный, как юный Малфой точно знал, магглами, Поттер мог это узнать, Драко не знал, зато отлично понял — они враги. А вот Гермиона пыталась собрать воедино тот факт, что Великобритания — демократическая страна, нацизм побежден и — то, о чем говорил Гарри. Ведь судя по бегству белобрысого, Поттер говорил правду. Гермионе показалось, что у нее в голове что-то разбилось, появились какие-то необычные мысли, голова сильно заболела, и сознание девочки погасло.

Тяжело вздохнувший Гришка вспомнил, что аптечки у него под рукой нет, поэтому в сознание Гермиону пришлось приводить изученными на третьем курсе чарами. Но вот очнувшаяся девочка явно не понимала, где находится и что тут делает, как после контузии. Не осознавая, что на самом деле произошло, сержант начал объяснять девочке так, как понимал ситуацию сам.

— У тебя амнезия, — сообщил он, пытаясь придумать хоть какой-то выход, но по всему выходило, что никаких вариантов нет. — Мы находимся на территории врага, поэтому…

Часть 4

Гермиона была на краю паники. Она не помнила ничего, что произошло после ее одиннадцатого дня рождения, просто совсем ничего. Последнее воспоминание — явление какой-то старухи и все. Пока незнакомый, но откуда-то знавший ее мальчик не начал объяснять, девочка считала, что сегодня двадцатое сентября, не понимая при этом, что она делает в поезде. Узнав, что забыла почти год, Гермиона была в ужасе, но мальчик, оказавшийся Гарри Поттером, умело объяснил, что они находятся в мире волшебников, друзей здесь нет и быть не может.

А вот до Гриши только сейчас дошло, что это могло быть. Он вспомнил уроки лже-Грюма, чувствуя, как становится просто холодно. Если девочку подчинили, то так же могли многих…. А это просто так не делается. Впрочем, об этом можно было подумать и попозже, сейчас нужно было успокоить и защитить девочку, растерянную настолько, что напоминала Аленку в первые дни.

Быстро поняв объяснения о том, что убежать не получится, а ее родителям могут запросто стереть память о ней, Гермиона просто дрожала. Психика с таким переходом не справлялась. Наверное, чтобы успокоить ее, мальчик Гарри рассказывал о своей жизни. Слушать это было просто страшно, учитывая, что Гриша все называл своими именами так, как понимал.

— Отдали меня в рабство, — сообщил он. — Как только выжил, при том режиме питания, я не знаю. Ну а потом «волшебная сказка», конечно, — припоминая долгие разговоры с комиссаром, сержант неожиданно провел еще одну параллель. — В тридцатых годах Гитлер обещал немцам волшебную сказку, решив для этого убить всех остальных, кто для него был неполноценным. У фашистов были недочеловеки, а в Хогвартсе есть понятие «магглорожденный», их любят называть «грязнокровками», то есть теми, у кого, по мнению этих, «грязная» кровь.

— Такие, как я? — удивилась Гермиона, уже немного уяснившая себе, что происходит.

— Такие, как ты, — кивнул сержант, приобнимая не возражавшую против этого девочку. — Знаешь, на что это похоже?

— На что? — тихо спросила кудрявая девочка, которой было просто очень страшно. В такой ситуации она даже и не представляла, что делать. Но вот мальчик рядом с ней, он явно понимал и хотел… защитить? Гермиону еще никто не защищал, ну, кроме папы, конечно. Правда, насколько девочка поняла, от волшебников и папа не защитит.

— Когда про концлагеря рассказывали, — что-то припоминая, ответил Гришка. — Говорили о разных играх, в которые твари играли, чтобы потешить себя и помучить… Возможно, это именно такая игра, тогда… Получается, что все каникулы — это фикция. Может быть, вообще только мы и остались, а родителей…

— Нет… нет… нет… — зашептала девочка, чувствуя, как по лицу побежали слезы. Представить, что родителей убили, она не могла. Сильно заболело в груди, и Гермиона потеряла сознание. Вздохнувший мальчик привел ее в сознание привычным способом.

— Не пугайся, просто, когда приедем, пошли им письмо с каким-нибудь контрольным вопросом, который знали только твои родители, — мысленно поблагодарив лейтенанта из СМЕРШ, объяснил товарищ сержант. — Мы с тобой идем на один факультет, — предупредил он.

— А почему? — заинтересовалась плачущая девочка, новостей было так много, что сейчас Гермионе казалось, что все происходит не с ней.

— Надо же тебя защитить… — это было само-собой разумеющимся для маленького воина медицинской службы. А вот для Гермионы настолько необычным, что она расплакалась, прижавшись к его плечу.

Хогвартс-экспресс споро шел к Хогсмиду, а Драко раздумывал — написать или нет отцу. Ненависть в словах Поттера могла значить опасность и для отца, которого мальчик очень любил, потому решил защитить незнанием на всякий случай. Последний Поттер был страшным, пугая наследника лорда Малфой. Рональд жаловался Невиллу, что герой-де ненастоящий. Из-под кресла мрачно квакал Тревор.

— Скоро поезд прибудет, — когда за окнами стемнело, сообщил Гриша. — Нужно надеть мантию.

— А переодеваться? — удивилась девочка, но мальчик поинтересовался тем, на что она хочет переодеть школьную форму, заставив Гермиону сильно смутиться.

— Ничего не бойся, держись рядом со мной, — проинструктировал девочку Гриша, чувствуя себя так, как будто находился на передовой. — Если что, я тебя вытащу, понятно?