Владарг Дельсат – Воспитанник (страница 6)

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор происходящего не понимал. Шляпа отказалась распределять ученика впервые за историю, при этом ее не удалось ни заставить, ни убрать из Большого зала. Хорошо, что он начал уговаривать артефакт уже после того, как ученики разошлись, и очень плохо, что до того, как разошлись преподаватели, потому что Квиринус, услышав откровения Шляпы, бежал, лишь чудом никого не убив, правда, при этом Минерва оказалась в Больничном Крыле, но пострадала не сильно и недели за две оправится. С Северусом, внезапно потерявшим сознание во время ужина, дела обстояли значительно хуже.

— Что с ним, Поппи? — поинтересовался Дамблдор, лишь войдя в Больничное Крыло. Приголубленная упавшим столом Минерва все еще была без сознания.

— Очень похоже на детский стихийный выброс, — задумчиво проговорила медиведьма. — Пока он без сознания, ничего сказать не могу.

— Интересно, кто его мог так… — задумался Альбус. Версия Поттера в голову почему-то совсем не приходила, потому как для такого выброса надо иметь ментальные способности или испытывать сильные чувства, а последнего Поттера слишком сильно забили родственники, по наблюдениям Дамблдора. Правда, поступление на Рейвенкло… Впрочем, и это объяснялось — если мальчик вынужденно сидел в библиотеке… Это было не слишком хорошо, и навевало мысли о некоторой некондиционности «героя». Впрочем, спешить Альбус не любил, решив для начала понаблюдать.

— Альбус, я видела мистера Поттера, — начала школьная медиведьма. — Ты сам-то понимаешь, что натворил?

— Обливиэйт, — вздохнул Дамблдор, махнув Старшей палочкой. — Тебе не интересен мистер Поттер.

— Да, Альбус, — согласилась мадам Помфри, возвращаясь к своим делам, пока Великий Светлый, как он себя называл, решил отправиться к Петунии, ибо, по мнению Дамблдора, палку она несколько перегнула. Потом надо было разобраться со Шляпой, как-то узнавшей о Волдеморте в Квирелле.

Филиус Флитвик был задумчив. Попадание Поттера на Рейвенкло сулило проблемы, в частности с Дамблдором. Неожиданно мощный Обливиэйт, с которым едва справились гоблинские артефакты, слова Шляпы подтвердил, как и тот факт, что артефакт нарушил какие-то планы директора. Кроме того, Поттер выглядел некормленым, в старой одежде, но вот в чем проблема: забитым мальчик не был, то есть совсем не выглядел, он выглядел готовым к бою, а это в одиннадцатилетнем возрасте было не очень обычно, да еще и на Рейвенкло. И запуганная маггловская девочка… первое сентября принесло слишком много загадок, но профессор Флитвик все-таки решил для начала понаблюдать.

***

Мистер Грейнджер с интересом читал письмо, принесенное белой совой. Птица для Британии была несколько необычной, да и письмо… Хорошо зная дочь, Марк видел, что девочка волновалась, когда писала, что для Гермионы обычным не было. Внимательно прочитав письмо, мистер Грейнджер замер, увидев вопрос в самом конце. Первым его желанием было написать письмо в духе «лучше учись, чем задавать дурные вопросы», но затем мужчина задумался.

— Эмма, посмотри, — протянул Марк письмо супруге. Очень этот вопрос походил на проверку, как в шпионских романах.

— Такое чувство, что доченька сомневается в том, что письмо получим именно мы, — задумчиво проговорила женщина, не понаслышке знавшая о детских играх. — И это странно, потому что с утра она была привычно-целеустремленной, ничуть не беспокоясь.

— А должна была бы, — заметил мистер Грейнджер. — Неизвестная школа… Кстати, а где она находится? — этот невинный вопрос породил ступор у миссис Грейнджер.

— Н-н-не знаю… — медленно ответила женщина, пытаясь вспомнить, почему они с мужем подписали договор. — А что в контракте написано?

Полчаса спустя взрослые адекватные, как они считали, люди никакого контракта не обнаружили. Присев на диван, Грейнджеры переглянулись, пытаясь вспомнить формулировки документа, все больше убеждаясь, что никакого договора не было. Учитывая письмо с очень странным вопросом, это был не просто звоночек.

— Подытожим, — задумчиво проговорила миссис Грейнджер. — Мы не знаем, где находится школа и какие там условия, но Миона должна там учиться.

— Конечно, должна, — кивнул мистер Грейнджер, замерев. В его голове магическая установка боролась со здравым смыслом. — Но что мы ей ответим? Ты помнишь цвет ее белья семь лет назад?

— Не помню, конечно, — произнесла Эмма. — Поэтому ответим уклончиво. — «Что касается твоего вопроса, доченька, то на него нельзя ответить в письме, ты же сама понимаешь, почему?» — вывело золотое перо «Паркер» на листе пергамента. Марк взглянул в написанное и кивнул. Несмотря на то, что он точно знал — дочь должна учиться именно в Хогвартсе, неизвестное расположение школы удручало, поэтому мистер Грейнджер написал письмо в Министерство Образования с просьбой выслать ему копию контракта. Написал он не в региональный офис, а в центральный, заказным письмом, что шутку практически исключало.

Часть 6

Всю ночь Гермионе снились родители. Счастливые и грустные, сердитые и веселые, они улыбались девочке, будто прощаясь с нею. Проснулась Гермиона в слезах, сразу же вспомнив о том, что было вечером, поэтому для начала, пользуясь тем, что ее никто не видит, немножко поплакала, только потом отправившись принимать душ, чистить зубы и одеваться. Абсолютная память девочки подкладывала ей кадры из разных фильмов о нацистах, лагерях и том, что делали с людьми… Гермиона была любознательной, много читала и еще больше смотрела по телевизору. И вот теперь прочитанное вставало перед глазами, заставляя почти дрожать.

Выйдя в гостиную, девочка сразу же увидела Гарри, явно обрадовавшегося ей, но сразу вставшего так, чтобы защитить в случае чего, что заставляло глаза округляться. Гермиона уже приняла тот факт, что мальчик знает лучше, поэтому считала, что защищать ее у него есть серьезные причины. А Гарри, увидев непричесанность девочки, привлек ее в уголок, разворачивая к себе спиной.

— Что ты делаешь? — удивилась Гермиона, почувствовав, что ее гладят.

— Ты не причесалась, но нужно быть аккуратной, чтобы не привлечь ненужного внимания, — объяснил ей мальчик, начав расчесывать так, как показывала ему Вера — волосы у Аленушки были пушистыми, а делать ей больно не хотел никто. — Я тебя расчешу, а ты поглядывай по сторонам.

— Х-хорошо, — девочка замерла от мягких и каких-то нежных движений. Не было ни боли, ни пытающейся сломаться расчески, только Гарри что-то шептал. Такое с Гермионой было впервые, очень смущая девочку.

— Сейчас дорасчешемся и пойдем на завтрак, — заметил мальчик, аккуратно распутывая волосы и шепча заговор, которому его научила баба Зина — пожилая санитарка. «Чтобы волосы были послушными, и враг не смел их коснуться», — учила его женщина, эту науку Гарри запомнил, потому что кто знает… — Будь осторожна с соком, там уже может быть отрава, поэтому я проверю сначала, хорошо? — всеобщая ненависть на четвертом курсе многому научила последнего Поттера.

— Хорошо, Гарри, — кивнула ничего подобного и не подозревавшая Гермиона. — Спасибо тебе, — почему-то девочка с большим трудом держала себя в руках, хотя обычно плаксой не была.

— Сейчас плакать нельзя, — как будто поняв ее чувства, произнес Гарри. — Надо терпеть до вечера, иначе привлечешь внимание.

Привлекать внимание Гермионе не хотелось, она очень этого боялась, ибо мало ли что с ней могут сделать, а она девочка… Что могут сделать с девочкой, рассказывали в школе. И рассказывали такие вещи, что Гермиона потом боялась ходить одна. А здесь папы нет, полиции тоже, а есть… об этом слове даже думать не хотелось. Оно было очень страшным. Идя за мальчиком в Большой Зал, девочка даже не задумалась, откуда он знает дорогу. А вот сам зал выглядел совсем не так, как вчера — у девочки создалось ощущение, что в огромном помещении танцевали слоны — столы были побиты, на колоннах выщерблины, а за столом профессоров наблюдалось как-то совсем мало людей.

— Директору в глаза не смотри, он мысли читает, — предупредил ее Гарри, проверяя еду хорошо вызубренными чарами. — Ну я так и думал, — вздохнул мальчик. — Сок не пей.

— Там отрава? — глаза девочки сделались совершенно круглыми. В этот момент она так сильно испугалась, что ей захотелось в туалет, но идти туда одной было просто до смерти жутко.

— Не умрешь, но хорошего мало, — задумчиво изучил ответ чар Гарри. Зачем у него и у Гермионы в соке специфические зелья он, учитывая, что Дамблдор предатель, отлично понял. «Вот почему я тогда не задавал вопросов», — понял мальчик, остро жалея, что его ППС остался в той, другой жизни.

— Спасибо, Гарри… — с чувством произнесла девочка, желая продолжить завтрак, но в этот миг сверху спикировала белая сова, метко попав в Гермиону пергаментом.

— А, Букля! Здравствуй, моя хорошая, — заулыбался Гарри, искренне радуясь сове. Мальчик придвинул уставшей птице тарелку с беконом. — Видимо, ответ принесла.

— Ой… — прочитав, девочка покраснела, а потом подложила письмо Гарри. — Как ты думаешь, что это значит?

— Могут в заложниках держать, — задумчиво проговорил мальчик. — Или как-то еще контролировать… По крайней мере, они живы, — контрольный вопрос бордовая от смущения Гермиона скрывать не стала. — Значит, надо выжить и нам, а на каникулах все узнаем. Надо дожить до каникул, — решительно произнес сержант медицинской службы.