Владарг Дельсат – Расследование (страница 7)

Впрочем, справедливости ради, надо заметить, что раньше у меня настолько стрессовых ситуаций не было. Экзамены, тренировки, практика – все это кажется такой ерундой по сравнению с тем, что мы увидели. Вот где настоящий ужас, к которому я, положа руку на сердце, оказалась не готова, и если бы не Илья, кто знает, чем для меня закончилось бы.

Подъемник возносит нас на третий специальный уровень, который сто три, где в кабинете полтораста нас уже ждут. Интересно, что не в рабочем Феоктистова, а в «малом зале» так называемом. То есть для небольшой толпы предназначенном, но защищенном, как сейф. Интересно, почему именно там?

Илья Синицын

Красивая Уля очень, когда спит. Так бы и прижал к себе, защитил ото всех бед, тревог, от едва не пролившихся вчера слез. Но нельзя, она у меня свободолюбивая очень. Не хочу потерять нашу дружбу, хоть она для меня уже, кажется, больше чем просто дружба.

Мы идем по галерее, соединяющей госпитальный корабль с Главной Базой, а я все думаю о своем отношении к Уле. Я вспоминаю, как она спала, как тихо хныкала во сне, пока я ее не обнял, и будто сердце сжимается. Тяжело ей дались картины гибели детей, но ведь проблема еще и в том, кого мы мнемографировали. Тут нужно Наставнику решение принимать, ибо сын его и с ума сойти может от открывшихся картин. Я бы такую память заблокировал, но возможно ли это для нас технически? Чего не знаю, того не знаю.

Подъемник уносит нас туда, где нас ждут, я же замечаю, что Уля исподтишка наблюдает за мной. Интересно, что еще пришло в голову напарнице? Иногда ее очень сложно понять, а иногда и невозможно. Но пока буду себя вести как всегда, а там посмотрим. Вчера я просто выпил успокаивающий набор перед просмотром, потому воспринял не так болезненно, как Уля, все что мы увидели. К тому же она у меня эмоциональная очень, оттого и чувствует себя сейчас не очень уверенно.

Выйдя из подъемника, мы молча идем к обозначенному в приглашении кабинету. На самом деле приглашение, а не приказ, с указанием «как проснетесь» – само по себе событие необычное, но я уже не задумываюсь, потому что количество странностей зашкаливает. Кстати, Уля на мое сокращение своего имени реагирует улыбкой, а не раздражением, что само по себе необычно. Вот и нужная дверь, моментально убравшаяся в стену перед нами, что означает – допуск у нас есть.

Пропустив Улю вперед, я захожу вслед за ней, моментально скопировав ее позу. «Смирно» это называется по традициям Флота, ибо внутри не только товарищ Феоктистов, но и целый адмирал, как бы не командующий. Мы, разумеется, сразу же по традиции докладываем о себе, точнее это делает Уля как командир нашей группы, обращая на нас внимание старших товарищей.

– Уже прибыли, – удовлетворенно произносит наш начальник. – Молодцы!

– Во имя Разума! – отвечаем мы хором традиционной фразой.

– В группе Петрова госпитализации, – вздыхает товарищ Феоктистов. – Мы уже и за вас опасались, но вы показали себя отлично, поэтому следуйте за нами.

Он направляется мимо нас к выходу, молчаливый командующий тоже, а от нас ответа не требуется. По-моему, это главный флотский начальник, но я его в лицо просто не помню. Раз молчит, значит, нас его присутствие не касается. «Отцы-командиры» двигаются вперед, мы за ними, держа дистанцию. Свое недоумение я прячу – все, что нужно, нам расскажут. Уля моя и радостна, и не очень. Причины этого мне, например, ясны, но тут ничего от нас не зависит.

Командиры молчат, нам говорить команды тоже не было, поэтому в подъемнике, а затем и в галерее не нарушаем тишины. Странно, зачем нам на «Панакею»? Пройдя по галерее, товарищ Феоктистов вдруг сворачивает влево, демонстрируя мне другую такую же галерею, немного странную, ибо она менее функциональна – выглядит так, как будто это подземный ход: корешки какие-то торчат, светлячки летают… Видимо, галерея принадлежит звездолету, создающему комфортные условия… Для кого? Вариантов два – дети и возможные друзья. Если первое, то варианта три, а если второе, то один. Крейсер группы Контакта легендарен, как и сама группа.

– «Марс», что ли? – решаю я выбрать второй вариант, на что командующий флотом усмехается.

– Умные они у тебя, – сообщает он нашему командиру. – И зачем мы туда идем? – задает он вопрос мне.

– Единственный вариант – Трансляция, – пожимаю я плечами. – Доложить по расследованию для Трансляции.

– Отлично, – кивает командующий и замолкает.

Трансляция – это доведение информации до Человечества или всех Разумных, то есть включая наших друзей. Так как решения у нас принимаются сообща, то важно мнение каждого разумного, вне зависимости от расы, а тут у нас три единицы, поэтому трансляция предполагается. Мы идем на «Марс», и это значит, что нам с Улей предстоит встреча с легендарными личностями. Не напугали бы мне напарницу, ей хватит стресса.

Темно-зеленые стены военного корабля подтверждают мои выкладки, а впереди подъемник, выглядящий иначе, чем на Главной Базе. Тут явно все заточено именно на скорость, поэтому кабина напоминает контейнер пневмопочты. Оценивая скорость, я только убеждаюсь в своей правоте: несколько мгновений, и мы уже на командном уровне, о чем говорят указатели на стенах.

Мария Сергеевна, глава группы Контакта, выглядит улыбчивой женщиной, с очень добрым, даже каким-то ласковым взглядом. Легкой улыбкой поддержав нас, она приветствует старших товарищей, которые сразу же переходят к сути нашего визита. Сначала, разумеется, здороваются, затем товарищ Винокурова приглашает всех за стол, а вот потом…

– Наши следователи дадут краткую выжимку, – сообщает товарищ Феоктистов, – а вот после поговорим.

– Сначала трансляцию проведем, – поправляет его Мария Сергеевна. – А там и поговорим.

– Ты чувствуешь, – командующий Флотом констатирует факт, показывая тем самым, что проблему он понял.

Нам дают слово, при этом Уля как-то беспомощно на меня оглядывается, вызывая искреннее беспокойство. Для нее подобное поведение совершенно нехарактерно! Что с ней? Надо будет после обязательно поговорить, а сейчас я, мимолетно погладив ее по руке, начинаю свой рассказ. Наладонник мне в этом помогает, благо цепочку событий я выстроил заранее.

– Враг уничтожает творцов, – объясняю я Марии Сергеевне то, что она, по идее, и сама отлично знает. – Поэтому задачей его было программирование Ка-энин на уничтожение максимального числа оных, без различия расы. Но так как цель в данном случае была определена, то…

Я объясняю ей, почему не виноват сын Наставника и что сейчас нужно сделать, чтобы он смог пережить открывшееся. Ну а дальше рассказываю обо всех наших шагах на пути к решению. Несмотря на то, что Враг обнаружен, у нас остаются еще дети, которых спасти можно, причем это спасение никак не повлияет на основную историческую линию.

И тут вступает Уля. С болью в голосе, со слезами на глазах она рассказывает главе группы Контакта то, чему мы стали свидетелями. Она уже готова заплакать, когда Мария Сергеевна останавливает нас, кивнув, а вот в глазах командующего флотом сочувствие. Он все отлично понимает и сопереживает нам, даря понимание – все сделано правильно.

Трансляция

Ульяна Хань

Почему-то поначалу я чувствую неуверенность, но Илья все понимает, начав доклад. Я слушаю, что он говорит, осознавая: подозревали мы не того. Правда, подозревать ребенка мы и не смогли бы. Напарник мой выстроил все находки в единую схему, а я пытаюсь представить этого ребенка, которого приняли, полюбили, а он в ответ… Стоп! А ребенок ли?

– Таким образом, согласно медицинскому заключению, мозг Ти-касс третьего необратимо поврежден, – заключает Илья. – Он, конечно, враг, но…

– Решать будет Человечество, – вздыхает Мария Сергеевна. – Давайте готовить Трансляцию. Кстати, а как именно вам пришло в голову заподозрить пилота?

– Это Ульяна, – удивляет меня напарник. Я уже хочу возразить, но он останавливает меня взглядом. – В мнемограмме юноши был тот самый тяжелый момент. В какой-то момент взгляд его, видимо, на мгновение остановился на пилоте своего звездолета. Он улыбался, проявляя эмоции, то есть точно не был под контролем. Ульяна обратила мое внимание на этот факт, и картина сложилась.

Да? А я и не помню совсем. Я стараюсь те картины не вспоминать, а Илья, оказывается, меня очень внимательно слушает, это приятно. Я, по-моему, немного даже краснею, на что Мария Сергеевна только кивает, по-доброму улыбаясь. Она о чем-то на мгновение задумывается, затем вздохнув.

– Интересный дар, – делает вывод глава группы Контакта. – Впрочем, сейчас нужно заниматься другим.

Судя по всему, сейчас момент, как древние говорили: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Мне уже становится грустно, но тут внезапно оказывается, что реагирую я опять рано. Нас никто не собирается отпускать, просто переводят на другой звездолет. При этом, что интересно, синюю карту никто отменять не собирается. То есть мы как представители «Щита» летим в прошлое на «Альдебаране». Меня эта новость ставит в тупик, а Илья просто кивает.

Я верила в то, что Человечество не бросит детей, верила! Напарник мой только улыбается, я же облегченно вздыхаю, вызывая понимающие взгляды старших товарищей. Нас выпроваживают, но почему-то не сразу на корабль. А куда?