Владарг Дельсат – Подчинение (страница 7)

– Не для кого, – с кривой усмешкой отвечаю ей. – И татуировок нет.

– Очень хорошо, – кивает она, осмотрев меня внимательно. – Сейчас я дам тебе одежду и объясню, что и как надевать. Неделю походишь так, а затем и бельишком займемся.

Что значит «так», я понимаю через мгновение, когда оказывается, что мне действительно прямо так ходить нужно – только в платье. Марья объясняет, мол, это для того, чтобы я закрываться перестала, потому как я там взрослой считаться буду, а их не бьют именно так. Я внимаю, мне очень любопытно, но и как-то спокойно, что ли… Ощущение, что все происходит во сне.

– Сейчас вернется Сережа и расскажет нам, какая у тебя легенда, – сообщает она мне. – Легенда обязательно быть должна, а не то свои же убьют, а нам это совсем не надо.

– Хорошо, – киваю я, но это еще не все.

Марья начинает учить меня вставать и садиться – на стул, на лавку, так она скамейку называет, на кровать. И я повторяю много-много раз, совершенно утомившись к моменту прихода дяди Сережи. Но при этом у меня получается более-менее автоматически, поэтому Марья и позволяет отдохнуть.

– Сейчас поедим, – предупреждает она дядю Сережу. – А ты покамест о легенде расскажи.

– Да, мысль хорошая, – вздыхает он. – Ты как, Таня?

– Непривычно, – признаюсь я. – А трусы зачем отняли?

– Ты должна научиться носить вариант тех времен, – объясняет мне Марья. – Но в деревнях далеко не всегда они были, потому, на всякий случай, учим тебя и тому, и другому, кто знает…

– Да, история бабушки загадочна, – соглашается он, залезая во внутренний карман пиджака. На нем теперь пиджак серый необычной немного формы, но я думаю, мне объяснят. – Сейчас поедим, и все расскажу.

Если мое появление «там» действительно не шутка, то, получается, мне нужно готовиться, иначе я просто не выживу. Умирать не хочется, на самом деле, а вот грызть этих европейцев в серой и черной форме – очень даже. Да и вообще всех немцев. Ненавижу я их. Не-на-ви-жу!

***

Мне рассказывают совершенно удивительные вещи, при этом мне надо учиться. Коминтерн, оказывается, очень хорошая штука, потому что много иностранцев, оказывается, помогали Советскому Союзу. Проблема еще и в том, что для меня «коммунизм» пустой звук, а так быть не должно, поэтому Марья рассказывает мне о том времени, фильмы показывает, ну и речь постепенно меняет.

– Теперь что касается легенды, – дядя Сережа после завтрака выкладывает на стол две тряпочки. – Посмотри.

На одной вышит, по-моему текст, а еще напечатан, и печать даже видна полурасплывшаяся, а вот вторая покрыта цифрами. Что это такое, я не представляю даже, поэтому, внимательно оглядев обе, поднимаю взгляд на него. Дядя Сережа чему-то не слишком весело улыбается, глядя на эти самые тряпочки, а потом начинает объяснять.

– Ты появишься на окраине деревни, это все, что нам известно, – произносит он. – Встретишься с нашими. На одной – письмо от немецких коммунистов, на второй – удостоверение. Тот, чья подпись на нем стоит, уже к тому времени погиб, поэтому тебя поначалу воспримут серьезно, ну а потом препятствий чинить не будут.

– А как у вас получилось это сделать? – удивляюсь я.

– Современные технологии, – коротко объясняет он. – Других документов у тебя не будет, и говорить ты станешь правду – что пришла в себя на окраине деревни. Бабушка о своей истории не распространялась, а по архивам мы нашли далеко не все. Но что нашли, тому научим. И стрелять, и работать на ключе, но как оно выйдет – никто не знает.

– Как-то это звучит… – мое выражение лица наверняка выражает сомнение. – Как игра какая-то. Причем игра в шпионов.

– Да… действительно выглядит так себе, – кивает он, еще раз посмотрев на тряпочки. – Но лишним точно не будет, поэтому лучше так, чем совсем никак.

– А вдруг заподозрят подделку и… – я вспоминаю, что во время той войны пытали, по крайней мере так в статье было написано. – Ну… захотят правду узнать?

– Правду… – дядя Сережа задумывается. – Ты имеешь в виду, что наша помощь может сделать хуже…

– Ну вот если бы я была дочкой русских шпионов из Германии, и их бы убили, а я… – объясняю возникшую в голове мысль. – Ведь если из Коминтерна, тогда должна же быть где-то записанной…

– Логично, – кивает он, задумавшись. – Так, я исчезну на пару дней, а ты учись.

– Стоять! – останавливает его Марья. – Ты сиди тут и попроси своих друзей. Девочка без тебя себе обязательно что-нибудь придумает.

– Придумаю! – киваю с готовностью.

В общем, дядя Сережа по телефону объясняет кому-то суть проблемы, а потом предлагает поучиться. Достав большой чемодан, он вынимает из него две коробки, иначе и не скажешь. Приглядевшись, я понимаю, что это радиостанции. При этом на шильдиках на одной по-немецки написано что и зачем, а вторая, с русскими буквами – вообще оторопь вызывает.

– Попробуй освоить, пока я подключаю, – предлагает мне дядя Сережа, возясь со станцией. – Позывной…

Он кладет передо мной листок бумаги с привычно записанным позывным. Я улыбаюсь, изучая переключатели и кнопки на немецкой радиостанции, только затем сообразив, что происходит – он антенну подключает, а учитывая диапазоны… На восемьдесят метров, похоже, или на сорок? На сорок мне нельзя, я начинающая, но тут, мне кажется, все равно.

На свет появляются наушники какого-то очень древнего вида и такой же ключ, зато как я люблю – прямой. Выставляю нужный диапазон на немецкой станции и уже готова работать. Дядя Сережа показывает мне на позывной, на что я киваю и выдаю сигнал поиска контакта. Он ждет. Я повторяю сигнал несколько раз, а затем мне отвечают, судя по позывному, тоже откуда-то из России. И некоторое время мы весело общаемся, отчего на лице моем улыбка.

– Очень хорошо, – кивает дядя Сережа. – Теперь переключаемся на советскую. Смотри внимательно, частоту выставлять надо так, – он демонстрирует, как правильно работать с этой радиостанцией, при этом добивается того, что определенные положения я запоминаю намертво.

– А зачем? – интересуюсь я у него, потому что непонятно совершенно.

– Чтобы могла выйти на связь с разведцентром не задумываясь, – объясняет он мне. – Это их частота, а код тебе знать не положено, только частоту и последовательность посыла сигнала.

Недели две я занята тем, что работаю на ключе каждый день, меняя радиостанции, учусь правильно ходить, говорить и даже петь. Есть, оказывается, песни что немецкие, что русские, которые нельзя не знать. Ну и заучиваю: сколько в Берлине что стоит, как пройти в театр, в школу, в магазин. Существуют ли карточки, как распределяются продукты питания, ну и так далее.

Если у меня хорошо выходит, то я получаю мороженое, только не обычное, а в вафельном рожке. Оно слегка даже приторное, отчего мне нравится не слишком, но, видимо, мне нужно знать его вкус, как и вкус хлеба, мяса и так далее. Со мной очень серьезно работают, как будто все рассказанное мне действительно правда. Впрочем, мне это не так важно, а вот белье не очень удобным оказывается. Но привыкнуть можно, чем я и занимаюсь все время, пока не приезжают друзья дяди Сережи.

– Здравствуйте, – в горницу, так комната называется, входит здоровенный мужчина в военной форме.

– Здравствуйте, – отвечаю я, складывая радиостанцию. Отвлекаться нельзя, время идет. – Дядя Сережа сейчас придет.

– Очень хорошо, – отвечает незнакомец, усаживаясь на лавку. – А ты Таня? – интересуется он.

– Таня, – киваю, сворачивая ключ. Здоровский он, мне очень нравится – отлично в руке лежит. – А вы?

– Дядя Сережа скажет, кто я, – улыбается незнакомец, на что я киваю, не желая лезть в то, что меня не касается.

Как-то очень серьезно учат меня, да так, что иногда кажется, будто все действительно правда, а мне нужно как в фантастике – изменить ход войны. Но во-первых, что я могу? А во-вторых, кто бы меня слушал. Насколько я поняла дядю Сережу, мне необходимо просто выжить, но еще я хочу убить как можно больше немцев. Там они будут называться фашистами, но это неважно, потому что я их ненавижу от всей моей души.

Гость спокойно ждет дядю Сережу, а я представляю, как бы своих «родителей» пристрелила просто. Вчера мне показали фильм «Обыкновенный фашизм», и теперь я «этих» ненавижу еще сильнее, потому что их нужно всех уничтожить. И окажусь там, где это будет можно и, по большому счету, даже нужно. После того, что я в фильме увидела, – точно нужно!

Древность. Готовность

Мысль научить меня стрелять кажется дяде Сереже хорошей, поэтому он приносит тяжеленное ружье, которое зовется «винтовкой» и имеет оптический прицел, хотя дядя Сережа его как-то иначе называет, но я не запоминаю, только радуюсь перемене деятельности. Жутко устала от зазубривания улиц, правильных форм обращения и угрозы наказания. Оказывается, в Германии детей в школе били. Не только так, как сейчас нельзя, но могли и кулаком ударить. Значит, этого мне нужно бояться, то есть мои рефлексы тут оправданными будут.

– Пойдем постреляем, – предлагает мне дядя Сережа.

Я уже радуюсь, но, оказывается, не все так просто – нужно изучить орудие, почистить его, разобраться в прицеливании, в заряжании. Игра становится все глубже, и я уже сама верю в то, что шагну в прошлое, хоть это и невозможно, но собравшиеся вокруг меня люди верят, что так и будет, при этом демонстрируя мне, как работать с оружием.