Владарг Дельсат – Изменение (страница 3)

– Вместо вождя напали на младшего, что по вашим правилам недостойно, – кивает он в ответ. – То есть потеряли лицо, и провокация хлопнулась. Но ты скажи мне, откуда они могли знать, что твой отец готовится вылететь?

– Предатель, – коротко реагирую я, потому что это вообще не задачка.

– Предатель, – соглашается со мной Варамли. – Будем искать?

Я чувствую боевой азарт, потому что это очень интересно – найти того, кто рассказал о вылете катера военного вождя. И тогда, возможно, мне позволят самому вырвать ему горло. Заодно, выяснив, кому он передал информацию, я смогу узнать и того, кто стоял за нападением.

***

Мы вылетаем в парк зверей, но не просто так. Я беру отцовский катер, попросив переставить его на нижнюю площадку, где никто не увидит старта. При этом проверяю, кто именно у нас сегодня наблюдает за пространством. Смена сейчас другая, поэтому если опять будут сюрпризы, то значить это будет не наблюдающих, а кого-то другого. Именно для этого я делаю по совету наставника так, чтобы никто не увидел нашего взлета.

– Молодец, – коротко хвалит меня наставник. – Правильное решение.

Мне от его похвалы очень тепло внутри делается, именно там, где спрятан от внешнего мира я-настоящий. Сдержав эмоции, склоняю голову, благодаря за похвалу, и устраиваю руки на манипуляторах оружейной системы. В тот же миг меня слегка вжимает в кресло – Варамли стартует жестко, набирая максимальную атмосферную скорость, но не поднимается, а скользит почти над самой поверхностью, полной горных пиков, неожиданно встающих сквозь зеленоватые лохмотья тумана.

– Переводчик для тебя я взял, – произносит он. – Поговорить ты сможешь и свое мнение составить тоже.

– Понял, – киваю я, задумавшись над его словами.

В том, что наставник говорит, обычно смыслов несколько. Один – явный, для соглядатаев, а вот в виду он имеет совсем другое. Я смогу убедиться в разуме тех, кого мы называем животными. Или же нет – но это мой шаг, мое восприятие, в которое наставник вмешиваться не хочет, тем не менее раз за разом показывая мне, что так, как живем мы – неправильно. А за то, что неправильно, рано или поздно следует наказание, я это очень хорошо знаю. Была возможность убедиться. Значит, рано или поздно появится кто-то, для кого зверями будем мы. И вот тогда…

Катер летит, мы не разговариваем – наставнику нельзя отвлекаться, а вот мне думать ничто не мешает. Варамли никогда не решает за меня, не устанавливает жестких рамок, как другие наставники, а объясняет. Он дает мне возможность понять, а не рассказывает абсолютные истины. За это я к нему так отношусь, ведь он для меня очень важен. Важнее отца. И за него я пойду на бой не задумываясь…

Меня бросает вперед на привязных ремнях – мы тормозим, чтобы затем плюхнуться на посадочную площадку парка животных. Защитный кожух сразу же раскрывается, и спустя мгновение мы оказываемся на извилистой тропинке среди высоких деревьев, увитых их младшими братьями. Парк копирует флору Ш'дргмассгхра, нашей материнской планеты, отчего я настораживаюсь – ведь на ней выживают только сильнейшие, значит, могут быть и сюрпризы.

– Посмотри, ученик, – в зарослях, образующих клетки, виднеются чем-то похожие на него существа. – Это аилин. У них острые уши, лицо, напоминающее химан, но более тонкое, они привычны к лесу.

– Странные они какие-то, – разглядываю я существо, зафиксированное ветвями пощелкивающего острыми клыками хищного дерева. – Как будто мертвые.

– Он сошел с ума, так что поговорить не получится, – вздыхает наставник, уводя меня от отталкивающего зрелища. – Но даже будь он в своем уме, говорить с нами не стал бы.

– Значит, точно умер, – понимаю я, ведь сошедших с ума что у нас, что у химан уничтожают.

Деревья расступаются, чтобы показать нам загон, в котором шевелятся странные существа с длинными тонкими конечностями и ужасом, замершим во всех трех глазах. Маленькие представители расы прячутся за более крупного. Я их совсем недавно видел на сортировке, поэтому вопрос о том, могут ли разговаривать эти странные существа, не задаю.

– Это у нас иллиан, неспособные к насилию, – в интонациях наставника грусть, я умею отличать уже. – Великие скульпторы, композиторы, стремившиеся к звездам…

Я осознаю, о чем он говорит, ведь именно Варамли научил меня понимать ту красоту, что не выражается в развешанных по ветвям внутренних органах врага. И теперь, достав из кармана кубик переводчика, я подхожу поближе, чтобы спросить их… Я еще не знаю, о чем буду спрашивать.

– Как ты называешься? – интересуюсь я у представителя иллиан, которых у нас зовут просто «мясо».

– Какое тебе дело, зверь? – спрашивает в ответ старший и больший по размеру из них.

– Я хочу узнать, можешь ли ты разговаривать или просто повторяешь заученные фразы, – объясняю я, пытаясь подобрать правильные интонации.

– И что изменится? – он защищает своими тонкими конечностями младших. – Откажешься от сочного упругого мяса?

Он все отлично осознает, но я все задаю вопросы, понимая, что кхрааги обречены: рано или поздно нам все припомнят. Но также я понимаю, что хочет мне показать наставник: мы могли бы дружить, жить в симбиозе, а вместо этого мы уничтожили тех, кто творил красоту. Если у меня будет возможность хоть что-то изменить, я это сделаю.

Повернувшись к наставнику, я вижу его остановившийся взгляд. Проследив за ним, замечаю еще одну клетку, в которой сидит… химан. Я делаю шаг к клетке, блестящей стальными прутьями. Маленькая по размеру самка химан смотрит на меня со страхом, а наставника будто и не видит, но вот он становится белым. Но химан наши союзники, кто же заключил их самку в клетку?

Я увожу наставника, что-то шепчущего на своем языке. Произошедшее мне непонятно, поэтому я веду его к катеру, чтобы там задать вопросы. Раньше химан не заключали в клетки, почему же сейчас? Наставник в опасности? Надо его спросить.

– Ты прав в своих подозрениях, Д’Бол, – произносит он, когда мы оказываемся внутри катера. – Девочку объявили представителем другой расы, но…

– Но она химан, – киваю я. – Значит, и меня могут так же?

– Могут, – кивает он, и я верю ему, ведь Варамли меня никогда не обманывал.

Значит, нужно еще разобраться, почему химан оказался в клетке парка зверей. И лучше всего это сделать, пока не закончился месяц. Что же, теперь у меня есть чем заняться. И еще мне кажется, что Варамли узнал эту самку, значит, она как-то связана с ним. Может быть, он мне расскажет. Хотя, если знание опасно, то, скорее всего, нет. Одно я понимаю очень хорошо – мы самые страшные звери в этой Галактике. Придет время, и все изменится, ведь так продолжаться просто не может.

Надо будет отцу рассказать об обнаруженной химан в парке зверей. Ведь мы союзники, а если это сделано для того, чтобы вызвать бунт и нападение на нас? Тогда… Получается, что под подозрением у нас клан Дрг'шрахст. Очень похоже на их тактические построения, даже очень. А химан не убрали только по одной причине – не были осведомлены о том, что мы все-таки полетели. По-моему, логично.

Восьмое шр’втакса. Наставник Варамли

Первое свое желание – бежать – я успешно подавляю.

В клетке в парке зверей сидит Маира – дочь моего друга и соратника. И если она здесь, значит, ее семьи на свете уже нет. Но это вряд ли связано с «Зар», в противном случае меня уже бы схватили. Значит, это внутренние шевеления, передел власти, у нас такое бывает. Не вовремя это, ох как не вовремя, к тому же раньше именно подобного не случалось. В любом случае нужно сидеть в цитадели с учеником и пытаться аккуратно выяснить, что происходит.

Маире восемь, но вот то, что в клетке она одна – это плохо. Выходит, ее одну оставили в живых. Для размножения она еще не подходит по возрасту, получается, цель другая. Хорошо, что мои дети надежно спрятаны: и Брим, и Туар, и Лиара – до них добраться сложно. Но вот факт того, что осталась только девочка… В своих жестоких ритуалах кхрааги ритуально поедают именно женские особи, и с чем это связано, сказать трудно. У них традиция такая, особенно если учитывать, что матерей рода как таковых нет. Маленькие илиан в клетке тоже были самками, насколько я знаю строение их тел. А это означает только одно…

Мы летим «домой». Ученик мой очень задумчив, я же пытаюсь вспомнить, какой ритуал у кхраагов в самом начале месяца шр’втакс, и не могу. Нет никаких специальных событий. Могут продержать до т'кшракса, когда начинаются традиционные Испытания, тогда у нас еще есть время, чтобы понять, что происходит. Мыслей у меня никаких… Маира меня не узнала, но это объяснимо: давно виделись, очень давно, она совсем маленькой была.

Аккуратно заведя катер на посадку, я отмечаю некоторую нервозность стражников внешнего периметра. Значит, какие-то шевеления есть. Нужно обнаружить предателя, который может быть и среди наблюдателей, и среди стражников. Как это можно проверить? Выпустить катер военного вождя… Со мной или со стражником. Но насколько я знаю здешнее руководство – это мертвый номер.

– Предатель должен был послать сигнал, – вдруг произносит Д’Бол, вылезая из катера.

– Правильно, – киваю я. – Подумай, мог ли это быть кто-то из наблюдающих?

Я-то знаю, что нет: там каждый за каждым следит, чтобы в случае чего продвинуться по службе, а неучтенный сигнал – это сразу же повод взять за хвост, образно говоря. Но вот ученик до этого еще не додумался, поэтому мы идем в Зал Наблюдений. Ему нужно увидеть самому, чтобы понять, что предателей тут быть не может по техническим причинам. Эх, Маира, за что тебе это…