Влада Зайцева – Трехсекундная зона (страница 3)

– Паспорт, – теряя терпение, повторила продавец-консультант, протягивая руку за документом.

– Держите, простите…

Консультант отошла в сторону и принялась заполнять документы. Я же стояла и нервно покусывала губу, оглядываясь по сторонам, словно я скрываюсь от кражи, а не просто меняю номер.

– Снеж, – раздался рядом любимый голос, – прости, что долго. Удивительно, что в будний день нет свободного места на парковке.

– Все хорошо. Уже заполняют документы.

– Какие планы после? Может, съездим поедим?

Я была безумно благодарна Руслану, что он не стал допытываться по поводу моего резкого порыва сменить номер. Он просто безоговорочно доверял мне, и сейчас, продолжая покусывать губу, я чувствовала себя предателем. Мне не хотелось лишний раз тревожить его. Хватило того, что он чуть не сошел с ума от моей травмы.

– Мы вчера вечером съели два килограмма роллов. Я больше не могу есть. А если ты продолжишь меня откармливать, то на поле я вернусь не в роли игрока, а баскетбольным мячом – таким же круглым.

– С нашими-то кардио! – произнес он, поигрывая бровями, и я стукнула ему локтем в бок.

– Тише ты, – шикнула я, указывая взглядом на девушку, которая, улыбаясь, заполняла документы.

– Ты выглядишь прекрасно, – с нежностью произнес Руслан и оставил на щеке сладкий поцелуй. – Если не хочешь в ресторан, поедем ко мне. Эвелина тебя заждалась, но учти, мама точно накормит тебя, и ее ты уже не сможешь провести словами «я поправлюсь».

– Все готово, – отвлекла нас девушка, выкладывая на стол паспорт, договор и новую симку. – Оставьте подпись здесь и можете пользоваться.

Расписавшись, я забрала симку и сунула ее в карман. Рус приобнял меня за плечо, и мы медленно направились за букетом для его мамы. Я все еще прихрамывала, но не от боли, а из-за бандажа, что был на ноге. Он ужасно стягивал мышцы и кожу – в общем, сплошной ад, и я считала дни до его снятия.

Пока мой парень расплачивался, я сжимала в кармане пластиковую карточку с такой силой, что казалось: если я ее отпущу, то моментально умру. Мне не терпелось вставить новую сим-карту, но для начала надо было заменить во всех мессенджерах и приложениях старый номер на новый.

– Снежа-а-а-а! – с воплями подбежала ко мне сестра Руслана и крепко обняла.

– Эви! – с такой же радостью встретила я ее, обнимая крошку в ответ.

Крошка, правда, была ростом сто семьдесят семь сантиметров в четырнадцать лет, и в их семье это было нормой. Руслан был два метра ровно, Николай Максимович, его отец, был сто девяносто три сантиметра, и только Анна Кирилловна, мама Руслана, была среднестатистического роста – сто семьдесят один сантиметр. Я не бегала за ними с линейкой. Просто в их доме был отдельный уголок с засечками роста, и если у родителей уже давно ничего не менялось, то плашка Эви с каждым годом становилась все выше.

– Эвелина, поаккуратнее, – с нажимом произнес Руслан, напоминая сестре про мою травму.

– Бу-бу-бу, – ответила она, показывая ему язык. – Как ты терпишь этого зануду? – обратилась она ко мне, специально провоцируя брата.

На самом деле Руслан и Эвелина жили душа в душу и крайне редко ругались, эта сцена была наигранной. Такие вот проделки младшей сестры, чтобы позлить старшего брата. Эва просто очень скучала по Руслану, ведь теперь он жил отдельно от родителей, заскакивая к ним между матчами или, как сейчас, на каникулах.

– Пойдем скорее, покажу, как я покрасила баскетбольную стойку. – Эви взяла меня за руку и потащила во двор за домом.

– Что ты сделала?! – выкрикнул Руслан.

– Покрасила щит, столб и корзину в розовый, – весело ответила она. – Папа сказал, что ты все равно уже не будешь пользоваться этим.

– Па-а-а-а-ап! – во все горло заорал Руслан, заходя в дом. Мы с Эвелиной переглянулись и в унисон засмеялись.

– Честно тебе скажу, теперь баскетбольная стойка выглядит в сто раз лучше, – приобняв сестру Руслана, я посмотрела на окрашенную инсталляцию, которая выглядела, как никогда, стильно. – Может, еще стразы на столб наклеим?

– Никаких страз! – раздалось негодование из-за наших спин. – Что они сделали с тобой, друг? – Рус подбежал к столбу и обнял его, будто тот был человеком.

– Это теперь подруга. – Эвелина продолжала подтрунивать брата.

– Они сделали из тебя трансвестита! – взвыл мой парень, и мы согнулись пополам от хохота.

Семья Коноваловых была образцом гармонии и тепла. Их бескорыстная любовь и поддержка друг друга создавали атмосферу, в которой каждый чувствовал себя важным. Совместные обеды и ужины, наполненные смехом, и активные выходные с приключениями давно стали обыденностью этой семьи. Я даже несколько раз примеряла фамилию Руслана. Так делают все девочки… «Снежана Коновалова» звучало так лаконично, так по-домашнему. Гораздо лучше, чем «Снежана Рыжова».

– Снеж, покидаем мяч после обеда? – спросила Эви, поглядывая то на меня, то на брата.

– Да, можно даже сыграть в тридцать три.

– Только осторожно, – добавил Николай Максимович, по-отцовски положив руку мне на плечо и слегка потрепав. – Эвелина иногда может быть слишком азартной, – по-доброму улыбнулся он, смотря на дочь. – И в некоторых моментах не задумываться о других, – он перевел взгляд на меня. – А твое восстановление нам очень важно.

В моих глазах моментально собралась влага. Я до жути сентиментальный человек и плачу над всеми мультиками и фильмами даже со счастливым финалом. Поэтому слова отца Руслана зародили во мне что-то необыкновенно нежное, теплое и родное, что было давно растоптано собственным отцом. Я кивнула Николаю Максимовичу, обещая быть осторожной, и улыбнулась, смотря на Эвелину.

– Вообще я понимаю Эви. В любой игре, будь то баскетбол или настолки, всегда есть азарт. И кто сказал, что я буду поддаваться? – Я подмигнула мелкой и увидела огонек в ее глазах. Клянусь, можно было даже разглядеть дьявольские рожки, которые просвечивали из-за густой копны волос.

– О-о-о, я хочу на это посмотреть, – ухмыльнулся Руслан. – Я буду судьей!

– Не-е-ет! – выпрыгнула из-за стола Эви, уронив стул. – Ты нечестный и будешь подсуживать Снежане. Прости, Снеж, – мило улыбнулась она мне и быстро вернула огненный взгляд на брата.

– Я буду честным, клянусь, – Рус перекрестился.

– А я буду вторым судьей, – встал из-за стола Николай Максимович. – Кто-то же должен следить за всеми вами.

– Ну тогда у меня самая лучшая роль, – весело произнесла Анна Кирилловна, и мы все обернулись, смотря на нее в недоумении. – Я буду зрителем с попкорном.

– А знаете… – начал Николай Максимович.

– А все, уже нельзя, папочка, ты пообещал следить за Русланом, – перебила его Эви и потащила за руку в сторону двора.

Руслан подошел ко мне сзади и обнял за талию, зарываясь лицом в волосы. Тепло его тела за считаные секунды окутало меня, и я успела позабыть о нашем импровизированном матче. Прямо сейчас мне хотелось оказаться наедине с ним, укутанными в плед, смотрящими фильм и едящими пиццу. Но из теплых мечтаний меня вырвал томный шепот:

– Я буду строгим судьей, – горячий воздух щекотал мое ухо. – Каждый твой промах я запомню, – голос становился все ниже. – А вечером ты получишь свои штрафные очки, – закончил он, поцеловав меня в мочку уха, и ушел помогать маме, оставляя меня покрасневшую и возбужденную.

Я стояла напротив Эвелины, отбивая мяч о ровный асфальтированный участок. Этакая импровизированная баскетбольная площадка для игры три на три, которую сделал Николай Максимович, когда Руслан только начал заниматься баскетболом.

Руслан сидел на разложенном туристическом кресле, вооруженный свистком. На фоне играла песня из фильма «Сумерки» Supermassive Black Hole – идеальная обстановка для домашнего соревнования.

– Давай, Эви, ты начинаешь! – крикнул Руслан, подмигнув младшей сестре.

Эвелина взяла мяч, облизнула пересохшие от напряжения губы и встала на линию штрафного броска. Я наблюдала за ней с легкой улыбкой, но в глазах юной баскетболистки читалась спортивная собранность.

– Только не завали! – подразнила я, потирая ладони.

Эвелина закатила глаза, сконцентрировалась – и… бросок! Мяч четко залетел в корзину.

– Ух! Три очка! – Руслан гордо поднял руку, искренне радуясь за сестру.

Эвелина ловко поймала мяч, отскочивший от земли, и приготовилась для следующего броска.

– Видела? – радостно выпалила Эвелина.

– Пока что неплохо, малышка, – отозвалась я, хлопая в ладоши. – Но это только начало.

Эвелина снова прицелилась и отправила мяч в кольцо. Промах! Я подхватила мяч и, не задумываясь, бросила его с того места, где поймала. Дуговым движением мяч залетел в корзину.

– И это три очка! – Руслан подпрыгнул со стула, радостно хлопая в ладоши. – Моя девочка!

Я снова уверенно отправила мяч в кольцо и получила волну аплодисментов от родителей Руса.

– Ну что, сдаешься? – подначивала я Эвелину, пытаясь разбудить в ней спортивную злость.

Скрестив руки на груди, она пробурчала:

– Ни за что!

Игра продолжалась в таком же духе – с поддразниваниями и веселыми замечаниями. Руслан честно фиксировал очки, а Николай Максимович, устав следить за нами, пошел к жене выпрашивать попкорн.

Я первой добралась до тридцати очков и начала броски с трехочковой линии. Но и Эви не отставала, ей оставался один удачный бросок, чтобы догнать меня.

Руслан даже немного отвлекся, проверяя счет на бумаге, когда я сделала дальний бросок и мяч звонко ударился о кольцо, а затем тихо провалился в сетку. Я решила чуть отойти, давая фору мелкой и тренируя саму себя на дальность. Подсела, прицелилась, выпустила мяч – и кирпич[3].