Влада Ольховская – В одном чёрном-чёрном сборнике… (страница 28)
– Я все равно не понимаю, – растерянно признал Виктор. – Почему там, в офисе, сущность убила не меня, а своего собрата?
– Демоны, божества и сущности – не люди. У них нет видовой солидарности, зато есть гордыня. Дух, живущий в Андре, не мог допустить, чтобы демон послабее взял верх над ним. Именно так она и охотится: играет на гордости. Что же до тебя, то, думаю, Андра сумела его сдержать, поставила все так, что этому существу стало невыгодно убивать тебя.
– Может, и так… она могла! – усмехнулся следователь.
При воспоминании о том темном, всепоглощающем присутствии, которое он почувствовал рядом с собой, до сих пор становилось холодно. И все равно он жалел о том, что ее больше нет здесь – и не отказался бы увидеть снова.
– Получается, она и этот демон ведут постоянную борьбу за одно и то же тело? – задумчиво поинтересовался Виктор.
– Как-то так, да… И Андра Абате в этом не уникальна. Я слышал, что у Ватикана хватает таких «консультантов»! Справиться с ними, своими же ошибками, святоши не могут, предпочитают следить вот так, подкупая. Но Андра – это первая и единственная из них, кого я встретил лично.
– Этот демон не может освободиться, пока она жива?
– Может, – возразил Марек. – Если сможет уничтожить ее человеческую душу. Но, насколько я знаю Андру, это ему не светит.
Он говорил об этом легко, будто в победе девушки не было ничего особенного. А Виктор и представлять не хотел, каково это: каждый день сражаться с чудовищем, которое живет внутри тебя. Ты не можешь убежать от него, знаешь, какой хаос оно способно породить, и несешь эту ответственность до самой смерти, принимая вместе с ней вечное одиночество – ведь такой груз ни с кем нельзя разделить.
– Что будет, когда Андра умрет? Оно освободится?
– Сложно сказать, – пожал плечами Марек. – Скорее всего, вернется в свой мир, если тело, сдерживающее его, перестанет быть живым. Только вряд ли так будет.
– Почему? – удивился Виктор. – Андра молода, но молодость проходит…
Договорить он не смог, его прервал смех экстрасенса.
– Чего не знаешь, о том и не говори, – посоветовал Марек. – Не важно, как она выглядит. Андре Абате, чтобы ты знал, в этом году исполнилось девяносто три года. Демон, живущий в ней, слишком горд, чтобы позволить ей состариться. Пока он внутри, она бессмертна. А значит, для нее эта война не закончится никогда.
Он никому не говорит, что он странный. Каждый день он видит вещи, которых быть не должно. Не может Макс из параллели заживо гореть и злобно улыбаться, когда видит очередную закомплексованную жертву, которая не сможет дать отпор. Нет, конечно, улыбаться он может. Но не гореть. Это выглядело странно и противоестественно. В детстве Антонио часто играл с огнем, стараясь его укротить, подружиться, видя, как другие люди спокойно переносили его пламя на себе, но каждый раз получал лишь ожоги и упреки родителей. Лишь с возрастом ему объяснила тетенька в белом помятом халате, что это «ненормально». Он ненормальный. Поэтому у него нет и никогда не будет настоящих друзей.
Во сне он успокаивается. Хотя видит вещи еще кошмарней, чем горящие люди или бродящие без дела безликие монстры. В выдуманном мире он одинок и волен делать почти все, что заблагорассудится. И он делает. Он вымещает злобу на выдуманных его сознанием людях, а они кричат и умоляют его прекратить. Он, естественно, не прекращает. Антонио не плохой мальчик, просто «не такой как все» – так часто говорит ему тетя в халате, когда он приходит к ней каждую пятницу, чтобы обсудить с ней, как обстоят его дела.
Но есть во сне одна дверь. Антонио не знает, что за ней. Он частенько подходит к ней, чтобы открыть. Но та никогда не поддается. Это кажется ему странным. Нутро, которое его сверстники часто обзывают «чуечкой», подсказывает, что туда не нужно заходить. Но любопытство каждый раз пересиливает здравомыслие. Он подходит к двери. Берет холодный металл ручки. И тянет на себя. Но, как всегда, дверь не поддается. Лишь скрипит, оставляя свои тайны подальше от любопытных глаз. И он не особо настаивает. Он умеет ждать.
У Антонио обычная жизнь для мальчика десяти лет, несмотря на то что он «особенный» – так говорит его мама, когда укладывает его спать. Он верит ей, даже несмотря на то что его мама выглядит необычно: у нее три головы, которые постоянно спорят и меняются между собой местами. Выглядит экспрессивно, но он любит ее такой, какая она есть. В отличие от отца, который часто кричит на маму, размахивая руками и нервно дергаясь, требуя постоянно куда-то увезти Антонио. Но мама ему не позволяет, и мальчик ей за это благодарен.
Сегодня была пятница. После школы он снова поедет к тетеньке в белом халате, чтобы показать ей свои рисунки. Признаться, она является его первой фанаткой и активно поддерживает, анализирует его творчество. Антонио нравится внимание.
Он не спеша выходит из машины отца. Тот грубо кивает ему и сразу же уезжает, стоит Антонио закрыть за собой дверь. На машине отца постоянно кто-то сидит. В этот раз он смотрит вслед уезжающему вазику, в крышу которого вцепилась уродливая черно-серая кошка. Она вся какая-то косая и поломанная, что вызывает у мальчика лишь отвращение, а не умиление пушистым созданием. На машине отца сидят только уродливые домашние животные, и Антонио каждый раз задается вопросом: «почему?»
Низкорослый мальчишка-четвероклассник со светлыми прямыми волосами и светлыми серыми глазами топает по расколотому асфальту, с безмятежным интересом рассматривая территорию школы. Каждый раз он будто бы видит новое место, хотя здание и высокие деревья находятся всегда на своих местах. И тем не менее различие есть. Оно заключается в существах, которые бродят то тут, то там, не обращая особого внимания на детей, идущих в школу. Сегодня Антонио видит несколько безликих существ-детей, которые тихонечко, как и сам мальчик, идут вместе со всеми в школу. Однако стоит им переступить порог, как детишки исчезают у школы, появляются по-новому у парковки и идут по точно такому же маршруту к дверям, где снова исчезают. Антонио поражается, как им не надоедает эта цикличность? Их упертости можно было позавидовать.
– Антон! – Антонио останавливается от окрика и медленно поворачивается на звук.
К нему сломя голову несется мальчишка. Одноклассник с темными жесткими кудрями и вечной улыбкой на лице – Радий. Его пыльный заляпанный портфель расстегнут. С одного плеча небрежно свисает кофта бордового цвета. И только когда запыхавшийся мальчик подбегает достаточно близко, Антонио видит, что кофта на самом деле серая. Просто испачкана в чем-то красном.
– Фух. Догнал! – Радий заливисто смеется, несмотря на то, что причины нет. – Представляешь. Поспорили с ребятами на перекрестке, что я успею добежать до тебя быстрее, чем ты переступишь порог школы. Я выиграл!
Антонио не мог разделить с ним его радости, потому что просто не понимал ее причину. Легонько кивнув, мальчик развернулся и пошел в школу. Следом, естественно, поплелся Радий.
– Эй. Ты хоть когда-нибудь улыбаешься?
«Очевидно, нет», – мысленно ответил ему Антонио, и ему было все равно, что собеседник его не услышит.
Краем глаза он замечает, как со стороны забора, в самой непроходимой части с кустами, что-то есть. Оно выглядывает из-за забора, а потом снова заныривает, боясь быть обнаруженным и смотря на детей, идущих в школу. Но не на тех, что исчезают, а на тех, что проходят дальше. Это «что-то» выглядит как гигантская голова-переросток с отращенными сечеными волосами и глупой ухмылкой на лице. Глаза существа перескакивают от мальчика к девочке, не решаясь выбрать и остановить свой взгляд на чем-то одном.
Антонио хмурится и отворачивается, когда голова-переросток посмотрела на него. Но боковым зрением продолжает следить. Его тело напрягается, когда взгляд непонятной штуковины задерживается на нем дольше положенного.
– Ну чего ты мрачный такой? – Радий хлопает Антонио по плечу, выводя того из оцепенения.
Существо больше не смотрит на Антонио. И это очень хорошо. Мальчик бесшумно выдыхает, когда видит, как улыбка головы-переростка стала больше, а взгляд искрится, когда она неотрывно следит за Радием, плетущимся сбоку. Она следит до тех пор, пока мальчики не скрываются в школьных стенах, защищенные от чужого внимания.
Антонио не особо заботили чужие проблемы. Радий был ему никем. Они не дружили. Так, иногда вместе ходили по коридорам. Точнее ходил, естественно, Антонио, а Радий прилипал, как жвачка, пытаясь его разговорить. Но все без толку.
– Что у нас сейчас? – допытывался до него Радий, скача вокруг, аки заяц.
Антонио не обращал внимание. Просто шел вперед, поднимаясь на второй этаж и иногда поглядывая на быстрые тени на стенах. Они были плоские и бешено бегали по стенам, но никто их не замечал.
– М-математика. Кажется, – сзади послышался еще один голос, но уже более тихий и скромный.
– Ни-и-ил, привет! – Радий переключил свое внимание на их одноклассника, на время забыв об Антонио. – Как дела, друг? Ты сделал домашнее по математике? Если да, то дашь списать? Пожалуйста!
Антонио готов был поклясться, что тот сделал грустные щенячьи глазки и сложил руки молитвенным домиком. Это ни с кем бы не прокатило, кроме Нила, который славился в классе неженкой-заучкой. Над ним смеялись, но не сильно, потому что он был полезен. От Антонио же не было пользы. Его все считали просто странным и мрачным. Он никогда не улыбался и никогда не отвечал устно на уроках. Зачастую смотрел в окно, на улицу, где ходили странные сущности. И это все, что он находил интересным.