Влада Ольховская – Синдром Джека-потрошителя (страница 52)

Вряд ли Леон понял причину ее беспокойства, однако соображал он быстро и достаточно доверял ей, чтобы подчиниться. Он закрыл фонарик ладонью, Анна сделала то же самое, и они погрузились во тьму.

Однако эта тьма не была кромешной. Когда глаза адаптировались после резкого исчезновения света, Анна обнаружила то, что больше всего боялась увидеть – маленькую красную лампочку, скрытую среди инструментов.

– Дьявол, – процедила она сквозь сжатые зубы. – Уходим, быстро!

– В чем он нас провел?

– Камера наблюдения! Уверена, прямого!

Алексей Лирин не доверял замкам – но он доверял своим глазам. Он наблюдал за своим убежищем, чтобы быть уверенным: там не подготовят западню, можно везти новую жертву. Скорее всего, камеры были установлены по всему дому, не только в его норе. Получается, он уже знает о том, что они здесь, даже если предполагаемая жена ему ничего не рассказала.

И он, конечно же, помнит, кто они такие, он сделает правильные выводы. Их единственное преимущество было в том, что он, вероятнее всего, в Москве. Хотя… если он увидел их сразу, когда они подъехали к дому, у него хватило бы времени, чтобы добраться сюда. Только что он сделает? Нападет или сбежит?

Они не могли допустить прямое столкновение. Да, их двое, а он один, да и Леон наверняка сильнее его. Но это ничего не значит, пока они на его территории. Поэтому им нужно было выбраться из подвала и из дома, закрыться в своей машине, отъехать от деревни, снова стать для него невидимыми и уже тогда решать, как быть дальше.

Они пересекли тоннель за минуту, вернулись в подвал под домом Лирина, но там никого не было. Анна почти поверила, что у них все получится, даже несмотря на эту глупую ошибку, – и напрасно. Судьба не прощает ошибок.

Они поспешили подняться наверх: Леон шел первым, она – сразу за ним, узкая лестница не позволяла им двигаться рядом. Поэтому Анна не видела, что именно там случилось. Она только слышала странный свист, заметила, как Леон, только что выбиравшийся из люка, вздрогнул всем телом и начал отступать.

Дальше все происходило за секунды, которые для Анны замерли, как в замедленной съемке, и показались вечностью. Она видела, как Леон оборачивается, видела странный тонкий прут, торчащий из нижней части его груди, и расползающееся вокруг этого прута алое пятно, видела первые капли крови, скользнувшие по его губам, видела его глаза – шокированные, злые от того, что кто-то так подло превзошел его.

А потом секунды закончились, и время вернуло свой прежний ход. Леон упал вниз с лестницы, обратно в подвал, и она не смогла удержать его. Анне отчаянно хотелось броситься за ним, помочь, убедиться, что он хотя бы жив – сама мысль о том, что он может погибнуть, наполняла ее сердце звериным ужасом.

Но именно из-за Леона она не могла поддаться. Ее мозг, натренированный сотнями книг и историй преступлений, даже на грани паники работал не хуже компьютера, анализируя все возможные ситуации. Если она побежит вниз, Лирин спустится за ней, и все трое будут отрезаны от мира. Леон ранен, он ничего сейчас не сможет, и все зависит от нее. Поэтому она должна была отвлечь Лирина, давая Леону шанс выбраться или хотя бы позвать на помощь.

Собрав всю силу воли, что у нее оставалась, Анна двинулась не вниз, а вверх.

Оказалось, что Лирин не стрелял в Леона. Он просто установил наверху ловушку – пружинный механизм, спустивший три дротика с деревянными ручками и металлическими наконечниками. Два из них попали в пол и в стену, но один угодил точно в цель.

Алексей Лирин, впрочем, тоже был в комнате. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за люком. Маски были сброшены, и на Анну смотрел не тот человек, которого она видела при первой встрече. Да вообще не человек! В нем все осталось прежним – и вместе с тем все изменилось. Осанка, выражение лица, его взгляд… особенно взгляд.

Анна не впервые смотрела в глаза безумия, но впервые – без слез.

– Надо же, еще одна крыска вылезла, – усмехнулся Лирин.

– Не ломай комедию, ты знал, что мы оба там.

– О, а крыска с язычком!

Она знала, что раздражает его. Его злили все женщины, а те, что смели считать себя равными ему, – особенно. Однако Анне нужны были его гнев и злость, они затуманивали его разум.

– Дротики? – Она кивнула на стену. – Какое Средневековье!

– Ну, кишки твоему дружку такой дротик пробуравил неплохо, так что не все старые традиции так уж плохи.

– Неужели? Или это просто показатель того, что ты не можешь придумать ничего нового?

Ей нужно было больше его ярости, чтобы он сосредоточил на ней все свое внимание и хотя бы ненадолго позабыл о Леоне. Лирин умен, если он останется спокоен, он сообразит, что правильнее всего сейчас спуститься вниз и добить Леона, сильного, хотя и раненого мужчину, а потом уже развлекаться с женщиной.

Поэтому она должна была стать для него всем миром. Это гарантировало ей долгую и мучительную смерть, если бы Лирин все-таки поймал ее. Но Анна готова была рискнуть, чтобы спасти Леона, дать шанс ему – и самой себе.

Никто из жертв Джека-потрошителя не выжил. Но наступил новый век – и многое могло измениться.

Дмитрий Аграновский уже и не помнил, когда последний раз общался с Сергеем Аркадьевичем Пыреевым. Они не ссорились, и все же доктор Пыреев был живым воплощением всего, что Дмитрий хотел бы навсегда оставить в прошлом. Еще недавно он был уверен, что у них больше не будет причин видеться, а теперь вот сам назначил встречу.

Пыреев легко согласился, и скоро они уже сидели в кафе при клинике, в которой работал психотерапевт.

– Зачем вы их свели? – спросил Дмитрий, когда с формальными приветствиями было покончено. Он был не в том настроении, чтобы тратить время на любезности.

Сергей Аркадьевич, к его чести, не стал изображать удивление и спрашивать, о ком речь.

– Я никого не сводил. Не представляй это так, будто я начал названивать Леону и настаивать, чтобы он познакомился с ней. Он пришел ко мне и попросил о помощи. Я предоставил ему единственную помощь, которую мог.

– Познакомив его с сумасшедшей?

– Дима, прошу, выбирай слова. Во-первых, Анна Солари не сумасшедшая, это мое профессиональное мнение. Во-вторых, она мне дорога, я знаю ее дольше, чем тебя и Леона, и, если ты намерен ее оскорблять, нам лучше разойтись сейчас.

Выбирать слова было не так уж просто – после всего, что Дмитрий узнал сегодня. Ему позвонила Лидия; она, рыдая в трубку, сообщила, что Леон снова бросил все и уехал, когда Анна Солари позвала его.

Дмитрий раскаивался за то, что случилось между ним и Лидией. В то же время ему сложно было обманывать себя, продолжая верить, что он ничего не чувствует к ней. Приходилось признать: он влюблен в жену собственного брата. И единственным правильным поступком было сохранение двух семей: его и своей. Он не мог допустить, чтобы Леон и дальше пренебрегал ею!

Говорить с Леоном было бесполезно, с Анной, как оказалось, тоже, эта мелкая дрянь просто обманула его. Теперь он надеялся, что хотя бы Пыреев даст ему подсказку.

– Вы прекрасно знаете Леона, – указал Дмитрий. – Его прошлое, тех чертей, что живут у него в голове. И вы свели его с такой женщиной!

– Насколько мне известно, расследование, которое вел Леон, было твоей инициативой.

– Да, но я же не думал, что все зайдет так далеко!

– Любое дело, в которое вовлечен серийный убийца, не может идти по правилам настольной игры, – вздохнул Пыреев. – Твоя беда в том, что ты делаешь из брата фигурку на шахматной доске. Это срабатывало, пока он был мал и зависел от тебя. На мой взгляд, эта зависимость даже затянулась, доставив ему определенные сложности. Но по своей природе Леон не ведомый, а ведущий, ты не можешь вечно управлять им – и давно уже не управляешь.

Дмитрий лишь досадливо поморщился:

– Да дело не в управлении! Я просто пытаюсь уберечь его.

– От жизни?

– От соблазнов, и вы прекрасно знаете каких!

– Я бы не назвал это знанием. Как и в этом расследовании, ты пытаешься строить точные прогнозы. Напрасно, Дима. Это жизнь, да еще и не твоя. Признай это и отступи.

– Да вы что, не понимаете, во что может превратиться Леон, если я отступлю?! Вы что, не помните, чем был наш отец?!

Обычно Дмитрий контролировал себя лучше – для него это было важно, он гордился таким умением. Но последние дни измотали его, довели до предела, и даже перед Пыреевым, невозмутимым, как скала, ему было сложно держать себя в руках.

Сергей Аркадьевич сделал вид, что не заметил его повышенного тона.

– Оставь своего отца в покое, он мертв, из могилы он не доберется ни до тебя, ни до Леона.

– Ему и не нужно добираться, он уже в нас! И если в себе я уверен, то Леон… Недавно я был уверен и в нем, именно поэтому я рискнул привлечь его к этому делу. Но теперь все полетело к чертям! Вы не понимаете, что она погубит его? То, что ему досталось от отца, могло не проявиться никогда – а при ней проявится, и еще как!

Опасность была велика, риск – огромен, а Пыреев продолжал наблюдать за ним так, будто не происходило ничего особенного.

– Нет, – просто сказал он.

– Что – нет?

– Анна не позволит ему стать копией отца.

– Почему вы так уверены?

– Потому что, если бы существовала хотя бы крошечная вероятность того, что Леон пойдет по его стопам, Анна бы и на километр к нему не приблизилась. Она разбирается в таких людях, как твой отец, гораздо лучше, чем ты, Леон или даже я. Она их чувствует на каком-то животном уровне, это невозможно объяснить. Но если она села с Леоном в машину, пустила его в свой дом, улыбалась ему и привязалась к нему, ты можешь спать спокойно: того, чего ты боишься, в нем нет.