Влада Ольховская – Синдром Джека-потрошителя (страница 27)
– Ты… переспала с ним? – ошеломленно прошептала Лидия.
– Каждый слышит, что хочет слышать, – вздохнула Анна. – Переспала бы. «Бы» – короткая, но очень важная частичка, которая меняет всю историю.
– Да как ты… Как ты можешь?! Это же
– Потому и не сплю.
Стратегия, построенная на ток-шоу и сериалах, дала сбой. Лидия была настолько растеряна, что не могла даже злиться.
– Как это? – только и смогла спросить она.
– А что здесь такого? – удивилась Анна. – Леон – красивый молодой мужчина, он мне нравится, я ему нравлюсь, у меня никого нет. Если бы и у него никого не было, то в чем препятствие? Взрослые люди все-таки. Но есть семья, есть жена, и мы с ним даже не разговаривали об этом.
А стоило бы поговорить! Леон только сейчас начал понимать это. И снова в памяти всплыло предупреждение Пыреева: ничего не ожидать и ничему не удивляться.
– Садись в машину и езжай на шоссе, – сказал он Лидии.
– А ты?
– Я – сразу за тобой, на заправке встретимся и поговорим.
– Но…
– Делай!
Лидия была сбита с толку откровениями Анны и почувствовала, что серьезно разозлила мужа. Больше, чем хотела – она-то наверняка надеялась, что ее очевидная красота сгладит эффект. Поэтому она решила больше не нарываться и послушно пошла к машине.
Леон не мог просто отослать ее отсюда, с делом нужно было разобраться, а в этом доме его больше ничто не держало. По правде сказать, его ничто и не обязывало приезжать…
Он повернулся к Анне и виновато развел руками:
– Извини.
– Я бы не обратила на это внимания, если бы не место действия. Она приехала сюда. Это плохо.
– Да, я догадался…
– Я ни в чем не обвиняю ни тебя, ни ее, но наше дальнейшее сотрудничество под вопросом.
– Давай поговорим об этом позже, а?
– Конечно, – кивнула Анна. – Счастливого пути. Езжайте осторожно, скоро будет сильный дождь.
– Не будет сегодня никакого дождя, не обещали, это просто облака, – рассеянно отозвался Леон. Ему сейчас было не до капризов погоды.
– Ты меня услышал.
«Пежо», покачиваясь, уже скрылся в лесу, и Леону оставалось только следовать за ним. Вроде бы ничего особенного не произошло, но на душе было неприятно и мысли путались. Как же не вовремя все получилось! Да и бывает ли такое вовремя?
Он как раз выезжал из леса на большую дорогу, когда на лобовое стекло упали первые тяжелые капли дождя.
То, что произошло здесь, было непривычным, любопытным, но при этом оставляло странную горечь в душе. Анна такого не ожидала: ее душа давно уже была крепостью, защищенной гораздо лучше, чем тело. И это при том, что тело она защитила великолепно!
Так что семейные разборки, которые устроила тут жена Леона, по идее, не должны были повлиять на нее, но повлияли. Анне это не нравилось, и она решила спастись так же, как спасалась всегда: работой.
Настроение у нее было не из лучших, да еще и рука, как всегда, разболелась из-за дождя. Но она не хотела тонуть в меланхолии, она прекрасно понимала, что это напрасная трата времени – а она терпеть не могла потерянного времени, слишком дорого ей когда-то обошлось понимание его ценности. Поэтому убедившись, что машины Леона и его жены покинули лес, она заперла ворота, поставила дом на сигнализацию и вернулась в комнату мыслей. Она больше никого не ждала сегодня, а значит, можно было забыть о внешнем мире и сосредоточиться на том, в который она хотела попасть.
Она погасила свечи и легла на пол. Теперь, когда комната погрузилась во тьму, слова мертвецов сияли над ней ярко, как звезды, парили желто-зелеными призраками. Но они не отвлекали Анну, каждую фразу она давно уже выучила наизусть. Поэтому она закрыла глаза и думала лишь о том месте, которое было важно для нее сейчас.
Лондон, 1888 год. Бедный квартал Уайтчепел – пристанище эмигрантов, пусть даже образованных и мудрых, путешественников, бродяг, преступников и проституток. Тут серо, тут душно, тут туманы. И через эти туманы ходит он – зверь, который охотится. Он прячется под покровом темноты, ему нравится не ночь, а раннее утро, которое для людей двадцать первого века – время сна, а для людей девятнадцатого – канун пробуждения.
Но какой он? Современные художники рисуют его высокой загадочной фигурой в длинном плаще, цилиндре, да еще и с тростью. Это, конечно, очень загадочно – и столь же невероятно. Впрочем, современных художников можно понять. Джек-потрошитель – давно уже не убийца. Он – прообраз всех маньяков, таинственный, не пойманный. Он – существо без плоти, имени и земной истории, практически демон, и его демонизируют все кому не лень.
И все же он был человеком – со всеми свойственными человеку страстями. Он не был пойман, потому что был умен, а значит, он не явился бы на улицы Уайтчепела в наряде жителя другого мира. Все головы были бы повернуты к нему, все пальцы указывали бы на него, а ему нужно было оставаться невидимкой, одним из многих, ведь самые жестокие серийные убийцы в истории не были рогатыми чудовищами с сияющими глазами или дьявольскими красавцами.
Они были просто лицом из толпы.
Он тоже лицо из толпы, и он даже может носить длинный плащ – лондонская сырость и утренние туманы позволяют это. Плащ хорошо скрывает кровь, под ним удобно прятать нож. Но цилиндр, но трость? С таким же успехом он мог бы обрядиться в перья бразильского карнавала! Нет, если он и прятал лицо под шляпой, то это была кепи с небольшим козырьком – по моде тех времен.
Точного описания Джека-потрошителя не сохранилось, но Анна читала достаточно свидетельских показаний того времени, чтобы найти обрывки, из которых полиция склеивала портрет. Считалось, что он был молод – от двадцати пяти до тридцати пяти. И с этим Анна была вполне согласна: в нем было столько энергии, столько страсти, переплетенной с ненавистью, что во время преступлений он порой терял контроль. Человек его ума и расчетливости с возрастом становится холоднее, он держит себя в руках. Значит, за плечами Джека было не так уж много лет.
Другие случайные свидетели считали, что он был невысоким, средней комплекции, с темными волосами и, кажется, носил усы… Что, в общем-то, подтверждало теорию Анны о лице из толпы. Будь он двухметровым гигантом или грудой мышц, его бы запомнили. Но он был существом из подворотен, крысой – просто очень опасной.
– Крысиным королем, – прошептала Анна, хотя никто не мог ее услышать.
Этот невысокий, во всем средний молодой человек уводил проституток туда, куда ему нужно. Это было непросто: леди ночи конца девятнадцатого века были запуганы. За ними охотились банды, навязывавшие свое покровительство, их избивали сутенеры, их преследовали бывшие мужья, где-то по улицам Уайтчепела ходил загадочный Кожаный Фартук – грабитель, нападавший на жриц любви, да и слава Джека разгоралась все ярче. Многие проститутки были гораздо умнее, чем принято считать. Они попадали на улицы не от хорошей жизни, за плечами у многих было какое-никакое образование – вот только уроки музыки и литературы не помогли заработать на хлеб, когда исчезло покровительство мужа. Они хотели жить и не ушли бы с незнакомцем, который показался им подозрительным.
Значит, Джек подозрительным не был. Он умел говорить с ними, умел шутить, улыбаться, они верили ему и даже радовались тому, что им наконец-то попался доброжелательный, ласковый клиент… пока не становилось слишком поздно.
Новый Джек был точно таким же – или, по крайней мере, похожим. Он умел быть незаметным и вызывать легкую, не вызывающую удивления симпатию. Ту симпатию, которая достается приятному продавцу в магазине, улыбчивому официанту, грамотному сотруднику банка. Он не становился для своих жертв слишком важным – иначе они сами поразились бы этому и стали бы присматриваться к нему внимательней. Джек действовал хитрее: он заставлял их доверять себе, оставаясь при этом частью окружающего мира.
С Анастасией Поворотовой это было не очевидно и не нужно. Он просто посадил замерзшую проститутку в свою машину, она бы никуда от него не делась, да и ей было все равно, кто там ее очередной клиент. Но вот Диана Жукова – это совсем другая история. Эта женщина принадлежала лишь избранным, к ней не мог подойти кто угодно, она сама выбирала, с кем жить, с кем спать. Как он умудрился ее получить?
Да и с Валентиной Сурковой не все понятно. Если бы он просто переспал с ней – это одно, не самая сложная задача. Но он
Но следующей жертвы быть не должно. Анна хотела остановить его, знала, что способна на это, однако не могла понять как.
Что бы сказал Леон?..
Было странно думать о нем сейчас – настолько, что она даже открыла глаза и приподнялась на локтях, нахмурившись. Когда Анна погружалась в прошлое или в мир неизвестного ей убийцы, там не было места фрагментам ее собственной жизни. Даже при том, что она работала с Леоном над этим делом, ей полагалось ненадолго забыть его, чтобы не отвлекаться.
А он не дал себя забыть, его образ вернулся сам. Но почему? Анне казалось, что их роли в этой истории строго распределены. Она была ученым, который старается понять зверя. Она прекрасно знала, что не обладает нужной силой, чтобы сцепиться с ним открыто. А вот у Леона такая сила была – он был одновременно охотничьим псом, которого она должна была пустить по следу, и охотником, которому предстояло сделать последний выстрел.