Влада Ольховская – Регул. Книга 2 (страница 1)
Влада Ольховская
Регул. Книга 2
Часть 1. Хищный космос
На борт корабля поднималась война.
Она двигалась тяжелыми, похожими на гигантские колонны ногами танков. Она скользила универсальными десантными транспортами. Она маршировала невозмутимой малой стелс-пехотой – новейшая разработка, только-только с испытаний. Теоретически люди могли управлять всем этим, а на самом деле были не нужны. Хватило бы одного офицера с достаточно высоким уровнем доступа, чтобы машины превратились в полноценную армию, способную захватить любую колонию, к которой подвезет ее транспорт. Загрузка оружия продолжалась несколько дней, и уже это говорило о многом.
Когда роботы наконец оказались на своих местах, настал черед более любопытного груза. Медицинские капсулы – тоже новая модель, как и стелс-пехота. Ничего революционного, конечно, такие устройства применялись в колониях уже давно. Но и серьезные усовершенствования в этом случае игнорировать нельзя.
Новые капсулы могли служить полноценной системой жизнеобеспечения на срок до пяти лет – при условии полного заряда и загрузки баков со вспомогательными веществами. При этом капсулы стали значительно компактней, любое дополнительное оборудование встраивали сразу в них, не было необходимости тащить десятки ящиков, а потом подключать прямо под взрывами.
Важно и то, что новые капсулы оказались бронированными и пригодными для перемещения в зоне боевых действий. Они действительно были способны сохранять жизни там, где это необходимо, и, хотя изобрели их тоже для нужд войны, принять такой груз было все-таки легче.
Хотя тут, конечно, сплошь сентиментальные суждения: это легче, это накладывает моральную ответственность… Военные над подобным подходом посмеялись бы. Но доктор Танати́с Ро́динас не был профессиональным военным, его наняли по договору подряда, и он считал, что прожил достаточно долгую жизнь, чтобы позволить себе определенные философские суждения.
Поэтому он то и дело приходил на обзорную площадку «Карфагена» и наблюдал, как грузовой отсек, прежде казавшийся бесконечным, обретает новый рельеф и новые горизонты. Груза было так много, что его даже запретили складировать на одной станции, боялись, что это повлияет на орбиту. Боевые машины и капсулы подвозили несколькими кораблями и использовали станцию как своего рода переходник. Ну а «Карфаген» принимал все, будто бы без особых усилий, и лишь нарастающий гул двигателей намекал, что транспорт уже платит за это определенную цену.
Танатис был не единственным, кто приходил сюда понаблюдать за разрушительной силой, обосновывающейся в брюхе корабля. Понятно, что грузовой отсек не покидали те, кому и положено находиться там в такие моменты – полковник, приставленный к оружию сопровождающим, или суперкарго, которая вопила так, что было слышно и на Земле. Но некоторые приходили, как и доктор, для своей личной беседы с совестью и реальностью.
Например, капитан Анта́ль А́кос. Не только он, но ему, как подозревал Танатис, сейчас было сложнее всего. А может, и нет, трудно сказать… Сколько там ему лет? Он был значительно младше доктора, но тоже давно не юноша – то ли пятьдесят восемь ему, то ли шестьдесят… Не важно, почти одно и то же. Возраст, когда цинизм не становится обязательным, и все же во многих жизнь успевает выжечь наивные идеалы и мечты. Особенно после того, как пришлось заключить сделку со своей совестью.
Анталь заключил, хотя тогда он наверняка называл это компромиссом и считал, что все не так уж плохо. Но Танатис по опыту знал: компромиссы как раз опасней, чем откровенная смена ценностей, потому что позволяют обманывать себя, доказывая, что ты на самом деле не прогнулся и не изменился, просто так было нужно.
Доктор всегда выяснял, под чьим началом ему предстояло служить. Он знал, что многие относятся ко всему проще: если судно принадлежит армии, значит, работают там проверенные и надежные люди! Но это тоже наивность – та ее разновидность, за которую порой платят жизнью. Так что он не ленился наводить справки, особенно при том, что судно уровня «Карфагена» к каждому полету готовилось не один месяц, время у него было.
Он успел выяснить, что Анталь родился в семье высокопоставленного военного, но не обрадовался роли наследника такой династии. Он поступил как раз наоборот: с юных лет ушел в деятельный протест. Причем Танатис подозревал, что сам акт протеста был для пацана важнее, чем идеи, которые он вроде как отстаивал – обычно складывается так.
Родители подобные проявления индивидуальности, как правило, встречают без понимания, просто борются с ними по-разному. Чаще всего наказывают, но Акос-старший оказался мудрее. Он позволил сыну заниматься чем угодно – особенно при том, что это был младший сын, остальные оказались перспективней.
Стратегия неплохая, Танатис и сам бы такую на его месте предпочел. Многие дети, видя, что родители не реагируют на их истерику, действительно легко успокаиваются. Анталь был чуть более упрямым, он сделал присутствие на антивоенных протестах любого толка едва ли не работой. Его не раз арестовывали, фамилия его отца мелькала в скандальных заголовках. Но отец был спокойней камня, он позволял детищу самостоятельно прыгать на дно и выбираться оттуда.
Выжидание наконец принесло плоды: Анталь частично разочаровался в своих товарищах, которые не отличались его стойкостью, и заскучал. От родителей ему достался великолепный ум, который жаждал знаний, а не просиживания штанов то на площади, то в камере. Поэтому, не отказываясь от пацифистских настроений, Анталь все же пошел учиться – на пилота. Но он сразу же объявил, что управлять военными судами точно не будет!
В итоге отец его все-таки переиграл. Первым удачным шагом со стороны Акоса-старшего стало то, что он позволил сыну заскучать настолько, чтобы разобраться в собственных интересах и выбрать профессию мечты. Вторым – то, что уже почти завершившего обучение Анталя отправили проходить практику на сверхтяжелом транспортном корабле – не таком грандиозном, как «Карфаген», но тоже впечатляющем. Особенно для мальчишки, который раньше ничего подобного не видел.
К увлеченным людям не так сложно найти подход, достаточно определить, что они по-настоящему любят. Акос-старший наблюдал за сыном всю жизнь, он понял, что Анталь не из тех мальчишек, которые будут рады гонять на легких истребителях. А вот возможность вести вперед чуть ли не город, движущийся сквозь космос – другое дело. В этом отношении сверхтяжелые транспорты ни на что не похожи, они настолько уникальны, что для управления ими получают дополнительную специализацию.
А еще сверхтяжелые транспорты принадлежат только армии, никаких исключений. Да, они не всегда возят военные грузы – просто нет необходимости, и их одалживают под гражданские нужды. Но при этом сам корабль не перестает быть военным, а его команда – военнослужащими.
Вот так спокойно, без споров, криков и суеты Акос-старший поставил сына перед необходимостью менять ценности. Или принимай службу в армии, или умерь аппетиты и води обычный грузовик. Иначе – никак.
Танатис понятия не имел, каких сомнений стоило Анталю то решение, они о подобном не откровенничали. Да и какая разница, если оно было принято? Анталь Акос поступил на службу в армию и к нынешнему возрасту был назначен капитаном «Карфагена», одного из лучших транспортов Федерации. Это означало, что, даже если он не оказался от былых идей окончательно, свои обязанности он выполнял достойно.
Кто-то сказал бы, что он и вовсе забыл о прошлом, Танатис тоже допускал такой вариант. Но теперь он видел, с каким мрачным видом Анталь следит за погрузкой оружия, и убеждался: не было таких радикальных перемен. Капитана угнетала мысль о том, что прямо сейчас он повезет куда-то смерть в таком многообразии… Опять же, это подпортит ему аппетит и сон, на миссии его личные убеждения никак не отразятся.
Ничего, выдержит. По предварительному плану, путешествовать им предстояло полгода, не самый большой срок. Но это если все пройдет нормально… Да пройдет, скорее всего. Это обычные грузовые суда еще рисковали столкнуться с пиратами, на летающую крепость, которую представлял собой «Карфаген», никто напасть бы не осмелился.
Танатису было по большей части все равно, какой груз перевозил корабль на очередной миссии, напрямую его это не касалось, да и определенных убеждений насчет армии у него не было – иначе он не согласился бы на эту работу. Для него обстоятельства оставались почти неизменными: он оказывал медицинскую помощь, если требовалось, а в остальное время занимался собственными исследованиями. В рамках договора лаборатория и вовсе считалась его личной территорией, на которой даже у капитана не было власти.
Он собирался отправиться туда, но, обернувшись, вдруг обнаружил, что уже не один на наблюдательной площадке. Он не слышал шагов… Но в этом нет ничего шокирующего: кочевники всегда двигаются очень тихо.
Она не собиралась подкрадываться к нему и нападать, кочевница сохранила между собой и собеседником почтительное расстояние. Однако и о своем приближении она не предупредила. Тоже вполне типичный для всего вида подход: они всегда оценивают людей, с которыми им предстоит иметь дело, прежде чем установить границы.