Влада Ольховская – Минская мистика (страница 20)

Хватало тут и соли – на всех порогах, да еще на подоконниках. Зеркала скрылись под тканью. Все вместе это было связано или со сдерживанием, или с успокоением, или со всем сразу.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит? – поинтересовалась Рада, повернувшись к собеседнику.

Пилигрим стоял на том же месте, но уже привалившись плечом к закрытой двери. Он выглядел уставшим и каким-то потерянным.

– Нет. С чего бы?

– Усачев знает, что с тобой творится?

– Его это не касается, – поморщился Пилигрим. – Как и тебя.

– А ты уверен, что можешь в таком состоянии быть градстражем?

– Нет, поэтому я больше не градстраж.

– Вот, значит, как… С тобой такое творится уже давно, поэтому ты воспринял пророчество всерьез, – догадалась Рада. – Усачев рассказал мне, что ты провел какой-то запретный обряд, потому тебя и ждет суд. Что ты сделал с собой?

– Он не запретный сам по себе, – буркнул Пилигрим. – Я просто кое-какие нормы проигнорировал… Слушай, какая разница? Тебе-то что?

– А я не хочу, чтобы с тобой такое происходило. Я хочу тебе помочь.

– Ты не сможешь.

– Давай проверим, – настаивала Рада. – Но сначала тебе придется все мне объяснить.

– Да как же ты бесишь! – рявкнул он и тут же подался назад, явно смущенный собственной вспышкой гнева. – Рада, я серьезно, тебе лучше уйти немедленно!

Такое она уже видела, когда они работали вместе. Из него будто рвалось что-то чуждое ему, не подчиняющееся ему до конца. Но прежде Пилигриму было легче сдерживать это, а теперь, когда исчезла работа, отвлекавшая его, состояние градстража начало стремительно ухудшаться. Он как будто и не понимал, что, если не исправить это, все кончится очень плохо!

Но догадка стала и подсказкой. Пилигрим умен, он сам должен был сообразить, что подтолкнуло его к болезни. На этом можно было сыграть… или хотя бы попробовать.

– Я хочу продолжить расследование, – объявила Рада.

– По-моему, кто-то заигрался.

– В прятки? Уж точно не я.

– Ладно, уела, – усмехнулся Пилигрим. – Но до меня дошел слух, что ты тоже к этому никакого отношения теперь не имеешь.

– Ну-у-у… Формально – нет. Но мне кажется, я нашла кое-что важное.

Рада принесла с собой копии дела о пропаже Лиа Метриади – все, что ей удалось достать. Тогда она была не уверена, понадобятся ли бумаги, но теперь лишь радовалась, что они здесь. Рада передала распечатку своему собеседнику, продолжая наблюдать за ним.

Пилигрим бумаги принял и даже прочитал, вот только… Несложно было заметить, что это теперь получается у него с трудом. Рада видела, что по некоторым строчкам он пробегал глазами несколько раз, прежде чем двинуться дальше. С тех пор, как он перестал работать, концентрация внимания давалась ему все хуже.

И ведь это еще не предел! В четырех стенах он ничего не добьется, полынь с ромашкой его не спасут. Рада очень надеялась, что он согласится помочь ей и снова заняться делом. Иначе ей придется рассказать обо всем Усачеву – даже если Пилигрим ее никогда не простит за это. Потому что оставлять его в таком состоянии рядом с людьми было нельзя.

Наконец он кое-как одолел короткий текст и вернул распечатки Раде.

– Ну и что это тебе дает? Почему именно она?

– А ты разве не помнишь пророчество дива? И не ту дурость, которую он ляпнул про тебя, а настоящее пророчество! Он там прямым текстом указал на лампаду.

– Он указал на лампаду как на предмет.

– По-моему, метафора более чем очевидна, – покачала головой Рада. – А ты просто упрямишься. Все ведь сходится! Лиа пропала незадолго до теннина, причем почти так же, как он: неожиданно и незаметно. Да, Усачев пошлет меня подальше, если я попытаюсь связать эти два дела. Но ведь и в случае с теннином он послал меня подальше, а кто в итоге оказался прав? Я матери уже об этом сказала, если что. И я готова деньги поставить на то, что ни к чему это не приведет.

– Так, а ты что собираешься делать, Шерлок Холмс?

О, вот тут ей как раз было что сказать! Это реальность сумрачной квартиры, увешанной травами и присыпанной солью, ее сбивала. Про свое импровизированное расследование она думала всю дорогу.

– Я найду ту вужалку, к которой приехала лампада, – отчиталась Рада. – Собственно, ее и искать не надо, все данные есть в анкете. Она убеждена, что Лиа не пропала, а сама уехала, но она должна знать, чем лампада тут занималась. Когда они виделись последний раз? Что в тот день произошло? Думаю, они могли поссориться, раз эта недавно лучшая подруга теперь вся из себя такая равнодушная.

– А я тебе зачем? Вужалки не опасны.

– Нет, не особо, но… В истории теннина вроде как тоже ничего опасного не было, а получилось то, что получилось. Мне с тобой спокойней и думается лучше. Ну же, соглашайся!

– Рада, посмотри на меня, – тяжело вздохнул Пилигрим. – Что я могу в таком состоянии? Безопасней, если я буду здесь.

– Да? И сколько ты намерен быть здесь? На что надеешься? Как, за те дни, что ты тут торчал, лучше стало? И не станет!

– Я даже ответить не успел…

– Все и так очевидно, – отрезала Рада. – Слушай, я не знаю, что произошло, а ты мне не скажешь. За помощью ты тоже не обратишься. Ты намерен выкарабкиваться сам – и я предлагаю тебе отличный вариант. Вернись к тому, что любишь, этого должно быть достаточно.

Он не спешил с ответом, а ей больше нечего было добавить. Рада лишь продолжала наблюдать за ним с насмешливой уверенностью.

Жаль, что уверенность эта была по большей части актерской игрой. На самом деле Рада понятия не имела, что сейчас способно помочь Пилигриму – и что она будет делать, если из-за него пострадают люди.

Глава 6. Вужалка Жюли

«Не стоит дарить себе обманчивый покой мыслию о том, что Его Величеству неведомы имена всех дочерей его. Его Величество выше имен и привязанностей. Но если пострадает дочь Его, обидчику надлежит заплатить так, будто пролил обидчик этот кровь Его».

Пилигрим понимал, что глупо винить себя за случившееся. Многим хотелось бы изменить собственное прошлое, отстирать, переписать, дорого заплатить, чтобы все закончилось иначе… Но так не делается, правила игры одни на всех. Кроме разве что предсказателей, причем толковых, а не таких, как див. Однако даже они иногда ошибаются, а уж ведьмары в этом отношении и вовсе не отличаются от людей.

Он даже не заметил, когда сбился с пути и оказался в болоте. Пожалуй, еще в доме дива – просто осознал он это не сразу. В глубине души Пилигрим давно уже опасался, что не справится и не удержится, однажды он кому-то навредит. Но то, что его жертвой должна будет стать именно она, ударило особенно больно. Он не собирался признавать это, но Рада ему нравилась. Она оказалась лучше, чем он ожидал – больше, чем просто одна из династии толмачей. Она никак не должна была платить за его ошибку.

Поэтому Пилигрим и отказался от задания, он сам себя запер в квартире, как в клетке. Он ожидал, что от этого будет лучше: он получит достаточно времени, чтобы покопаться в книгах и найти решение проблемы до суда. Но, как водится, одних благих намерений оказалось недостаточно. В книгах не было ответов, потому что его ситуация стала уникальной. Он лишился привычных ориентиров и возможности выпустить злость. Травы не помогали, соль едва сдерживала его. Это было похоже на падение с обледеневшего склона: Пилигрим понимал, что происходит, он просто никак не мог это остановить.

И вот тогда явилась она. Рада вряд ли понимала, какой опасности она себя подвергла. В первое время, когда она только вошла, ему понадобилась вся сила воли, чтобы держаться на почтительном расстоянии от гостьи. То, что засело внутри него, рвалось на волю – оно хотело охотиться. Пилигрим понятия не имел, сколько он продержится, а объяснить ей всю правду не мог. Такие, как она, не уходят от чужой боли, а стараются помочь. Она бы бросилась к нему, попыталась бы обнять или за руку взять – что там эти сентиментальные девицы считают достойным лекарством для души?

Он не представлял, что было бы, если бы она дотронулась до него тогда. Он почти не сомневался, что сорвется.

Но чем дольше она говорила с ним, тем легче ему становилось. Пилигрим такого не ожидал, однако не заметить не мог. Рада привлекала его к расследованию – а тот, кто жил внутри него, находил в ее словах обещание охоты. Это обещание работало куда лучше, чем травяные сборы, оно успокаивало и возвращало Пилигриму контроль над собственной жизнью.

Он должен был рискнуть и помочь ей. Во-первых, чтобы защитить Раду, потому что она опять ввязывалась во что-то непонятное. А во-вторых, чтобы спасти самого себя, потому что за последние дни ее визит стал лучшим, что с ним случилось.

И все равно Пилигрим не пошел с ней сразу, не мог просто. В последнее время он не смотрел в зеркала, завесил их тряпками и все. Но он догадывался, что в таком виде ему лучше на улицу не выходить, тогда ему придется объясняться не с градстражами, а с обычной городской милицией.

Рада и сама все понимала, она-то его видела! Поэтому она легко согласилась дать ему паузу и покинула его темную душную квартиру. О том, какое впечатление у нее осталось после визита в эту нору, Пилигрим предпочел не думать. Это снова возвращало его к рассуждениям о прошлом, которое нельзя переписать.

Он направился в тесную ванную и убрал полотенце с зеркала. Что ж, зрелище оказалось именно настолько паршивым, насколько он и ожидал. Пилигриму оставалось лишь исправить то, что можно, не задумываясь о том, кем он мог бы стать очень скоро, если бы сегодня не получил вот этот неожиданный повод выйти из дома.