Влада Ольховская – Карантин (страница 3)

И само по себе это было бы не так плохо, если бы в этот момент не прорвался вперед мутант. Один уже был мертв – тот, которого поймали «Арахниды». Но второй, которого удерживала Нико, оказался сильнее, чем предполагалось. Он с шипением продолжил движение, будто не замечая протянувшийся за ним след из крови и слизи. У людей, казалось, не было шансов, и все же Леони видела: они могут успеть, они достаточно близко к воротам!

И они могли бы, если бы побежали, но с этим справились не все. Некоторые просто были не в состоянии двигаться быстро, некоторые и вовсе застыли от ужаса перед приближающейся к ним тварью. Леони хотела бы помочь им, привести другого робота, да не могла: ближних уже заняли, дальние не успели бы добраться сюда.

Тогда она и нарушила приказ. Леони не раздумывала над тем, что делает, не оценивала риски, не позволяла себе сосредоточиться на последствиях. Она просто чувствовала: она обязана это сделать. Не только ради людей, которых она даже не знала, ради того, чтобы доказать себе: она на своем месте, это ее путь, она не ошиблась!

– Куда ты? – крикнула ей вслед Нико. – Сумасшедшая!

Спорить Леони не стала, она и сама была не слишком высокого мнения о своем поступке. Ну и что теперь, не отступать же!

Она пробежала вдоль забора, миновала шокированных солдат и вырвалась наружу. На мутанта, несущегося ей навстречу, она старалась не смотреть, боялась слишком. Леони заставила себя сосредоточиться только на матери, которая одна пыталась тащить к воротам трех детей.

Леони подоспела вовремя. Она выстрелила прямо в распахнутую пасть уродца, отгоняя его назад, подхватила на руки двух маленьких девочек. Беженка подняла мальчика постарше, и обе они устремились к воротам. Леони даже усталости не чувствовала, только близкий жар от полыхающего транспорта. Сердце билось отчаянно, быстро, совсем как той злополучной ночью. Но тогда оно колотилось только от страха, теперь – от страха, перемешанного с торжеством.

Она все-таки справилась! Она смогла, победила, из нее и правда получится достойный Мастер Контроля, а та единственная неудача была случайностью!

Это было куда важнее, чем возможное наказание: возвращение уверенности в себе. Виноватой Леони себя не считала, но и доказать это не могла. Она приготовилась принять выговор или даже лишиться накопленных баллов… Но ничего не произошло. Начальству оказалось попросту не до нее: беженцев было слишком много, их полагалось разместить на карантин, разобраться, откуда взялись мутанты… Ну что на этом фоне означает выходка Леони?

Она была уверена, что все закончилось хорошо, волнение унялось, она торжествовала… И вот тогда, когда сердце перестало отчаянно колотиться в ребра, когда все вернулось к хоть какой-то норме, Леони почувствовала боль. Не сильную боль, но настораживающую. Она убеждала себя, что бояться нечего, ранение она обнаружила бы сразу, а это так, какая-нибудь ссадина или случайный ожог, ничего особенного… Но даже пока она повторяла себе это, пока не знала ничего наверняка, в груди уже появилось, закрепляясь, нехорошее предчувствие. Поэтому Леони поспешила не в лазарет – там все равно никого не было, Аделаида возилась с беженцами, – а к себе.

Она зашла в крошечную душевую, там свет был ярче всего. Стянула куртку, уже заметив разрыв на рукаве, потом рубашку и обнаружила возле локтя порез, который был бы совсем безобидным – если бы не нечто странное, черное, торчащее оттуда.

Очень похожее на одну из тех игл, которые покрывали тушу мутанта наравне с костными наростами.

Леони запретила себе бояться. Просто запретила и все. Заставила себя принять единственный возможный вариант: это мелочь. Какая разница, чем ее поцарапали? Хоть шипом, хоть камнем! Если бы на нее попал токсин, у нее бы уже рука отвалилась, вон как плавился металл под этой дрянью! А тут, похоже, просто кусочек внешней брони от уродца оторвало, когда Леони в него выстрелила.

Она обработала рану по всем правилам. Достала мерзкий шип, оказавшийся совсем небольшим, сантиметра два от силы. Срезала ткани вокруг него, игнорируя острую вспышку боли. Слила кровь в раковину, заляпав все вокруг алыми брызгами. Потом обработала антисептиком, закрепила повязку, сделала три стандартных укола – против инфекции, универсальное антивирусное и иммуномодулятор. Очень скоро рука перестала болеть, поддавшись анестетику – все как должно быть, никаких аномалий!

Леони улыбнулась своему чуть побледневшему, испуганному, но уже успокаивающемуся отражению в зеркале. Вот, разобралась, и не стоило беспокоить Аделаиду! Дальше тоже не стоит, что за воин бежит к врачу с каждой царапиной?

Думать нужно лишь об одном: сегодня она со всем справилась.

Тела мутантов хотели уничтожить сразу, да и понятно, почему: они могли притащить из пустошей любую заразу. У Марка ушло немало сил и времени, чтобы убедить руководство Объекта в том, что стоит рискнуть, переместить их в лабораторию и изучить.

Он готов был поработать с мертвыми телами и на равнине, если нужно, но Лендар решил, что до такого лучше не доводить. Возможно, понял, что это действительно важно. А может, вспомнил про Гекату… Этот аргумент Марку не очень нравился, но никому ничего доказывать он не собирался – ответ на вопрос, который не прозвучал, рискует оказаться нелепым. Да и вообще, даже если ему дали разрешение на работу исключительно из страха перед Гекатой, это не худший вариант.

Роботы собрали то, что осталось от обоих мутантов, закрепили изоляционной пленкой, перенесли в лабораторию. Причем в лабораторию запасную – основную Аделаида Синс считала чуть ли не личным царством и предоставлять для такого не собиралась. Протестное настроение, однако, не помешало медичке явиться на вскрытие, организованное Марком, гневно сопеть у него за плечом и отпускать едкие комментарии.

Пришел понаблюдать и Лендар. Вряд ли его интересовало вскрытие как таковое, скорее, ему хотелось убедиться, что все в порядке… И получить достойную причину находиться подальше от беженцев.

А вот Мустафа Халид приходить не собирался, его пригласил как раз Марк. Опыт оператора, долгое время работавшего на границе и даже участвовавшего в разведывательных миссиях, сейчас мог пригодиться.

Мутанты эти изначально не обладали четкой формой, поэтому теперь, когда их пришлось разрубить на части, они и вовсе представляли собой пугающую груду плоти, которую кое-как разделили на две части. Не факт, что куски не перепутали, но это не так уж важно, Марк не видел принципиальной разницы между двумя особями.

Пока шла подготовка, он изучил отчет, составленный военными. Никто точно не знал, откуда взялись мутанты. Но предположительно они прорвались через границу между патрулями, защитная система там есть, однако из-за дождей, перепадов температуры и радиации она часто выходит из строя. Некоторое время они ошивались в лесах, только с едой там проблемы, и хищники вынуждены были двинуться дальше. Они оказались у дороги, по которой проходила группа беженцев, да еще и небольшая, недостаточная для того, чтобы отпугнуть уродцев. Всего мутантов было три, они вынудили людей разделиться. Один остался там, в лесу, его уже уничтожили. Другие двое погнались за беженцами, пытавшимися спастись на ближайшем Объекте.

Теоретически гражданские вообще не должны были знать о том, что здесь находится Объект, однако то, что знали, не удивляло. Кто-то из военных продал им карту с соответствующими пометками, такое не первый раз случилось. Люди понимали, что в лесу точно не спасутся, и сделали единственное, что сулило им хоть какую-то надежду на жизнь. Как оказалось, не зря.

Теперь беженцы были в безопасности – но на карантине. Нормальная практика в случаях, когда атакуют мутанты, с большой вероятностью прибывшие из пустошей. Людей Марк не осматривал, да и не собирался, хищники пока интересовали его куда больше.

– Что новое ты надеешься увидеть? – не выдержала Аделаида. – Все предсказуемо, а если ты и сам это осознал, да сказать неловко, хватит тратить наше время! Или хотя бы попробуй их на вкус, чтобы наблюдать за тобой стало веселее.

Марк иронию проигнорировал, он бросил, не оборачиваясь:

– Здесь не все предсказуемо.

– И что же ты уже придумал?

– Они не истощены. Это странно.

– Как будто ты знаешь, как выглядят истощенные гусеницы! – хмыкнула медичка.

– Я знаю, как выглядит деградация мышц. Знаю, что такое отсутствие жировой прослойки, какую бы форму она ни принимала. Знаю, какие болезни появляются у живых существ, лишенных полноценного питания.

– Ну и?

– Мутанты были здоровы до того, как мы их убили… По большей части. Точно не истощены, я вижу скорее следы хорошего питания.

– Молодцы, хоть пожить успели!

Аделаида Синс не была дурой, это Марк признавал. Ее подводило упрямство: если она верила, что понимает ситуацию, она будто запрещала себе думать. Такой подход и в мирной исследовательской жизни едва ли простителен, а уж в поля с ним лучше не соваться.

Зато Мустафа, до этого державшийся в стороне, заинтересовался, подошел ближе. Он наклонился прямо над трупом, прикрывая лицо фильтром.

– Марк прав, – наконец подтвердил старший оператор. – Это, если такое определение здесь уместно, очень ухоженные звери.

– Опять же, что с того? – не унималась Аделаида. – Раньше им попадались беженцы чуть медлительней!