Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 45)
Они с Анной Солари не были хорошими знакомыми, почти не общались, и все равно Инге казалось, что это непробиваемое существо — то ли в своей наглости, то ли в своем редком уме, а может, во всем сразу. Однако сейчас она увидела перед собой другую женщину, понятную и способную на слабость. У Анны заметно дрожали руки, она была белее мела, а ее горящий взгляд был прикован к экрану смартфона. Леонид, стоящий рядом, осторожно обнимал ее за плечи, пытаясь поддержать, но она, кажется, даже не замечала этого.
Инге нужно было отчитать их обоих, однако у нее просто язык не поворачивался. Она уже видела, что это не розыгрыш, хотя и не получила доказательств, что они правы.
— Вы же по телефону сказали, что эта штука подает сигнал тревоги, — напомнила Инга, указывая на телефон.
— Перестала минут пять назад, хотя место указывает то же, — отозвался Леонид.
— А тревога почему исчезла?
— Потому что пульс пропал, — ответила Анна, не глядя на следовательницу. — Но это может быть просто сбой программы.
Дмитрий Аграновский тоже не заставил себя долго ждать. Инга не вызывала его, однако его появление ее не удивило. У него свои пути получения информации! Но и ему не сказали ничего нового, потому что нечего было сказать.
Теперь в маленьком салоне собралось столько полицейских, что здание удалось осмотреть за пару минут. Вот только это ни к чему не привело. Полина Увашева просто исчезла, как и ее муж когда-то, как и Соня Селиванова. Что ж, теперь у Инги, по крайней мере, был человек, пропавший без вести, и ее вряд ли уволят, однако это служило слабым утешением.
Она не знала, что делать дальше, когда Леонид наконец отошел от Анны. Его, похоже, не устраивала версия о том, что Полина мистическим образом испарилась, хотя смартфон показывал, что она в здании. Он узнал у администраторов, в каком кабинете она была, и направился туда лично.
Оперативники сразу указали ему на табличку, закрепленную на двери в душевую. Табличка была сделана вполне профессионально: фирменным шрифтом, распечатана, заламинирована. Впрочем, администраторы от нее мгновенно открестились:
— Никакой замок у нас не ломался, вы что? Он просто заперт, вот ключ… Но ту душевую уже проверили, в нее и другая дверь ведет, из раздевалки. Там никого нет…
— Плевать на душевую, — прервал Леон. — Где служебная дверь?
— Здесь нет никакой служебной двери… У нас столько площади нет, чтобы везде служебные двери ставить!
Вот и все, что ему нужно было узнать. Он отошел от администраторов и начал простукивать стены. Оперативники мгновенно сообразили, что он делает, и присоединились к нему. И все же нужный участок стены нашел именно Леон: он остановился у белой панели с изображением орхидеи.
— Что там? — спросил он.
— Стена… — растерянно отозвалась администратор.
Вряд ли она притворялась, она и правда верила, что он указывает на обычную стену. Но Инга допускала, что она просто понятия не имеет, что происходит тут на самом деле. Это же двадцатилетняя девочка, вчерашняя студентка, кто станет доверять ей криминальные тайны?
Леон собирался пробить панель самостоятельно, но брат не позволил ему. И правильно: Инга знала, какое ранение он пережил, такая нагрузка была бы слишком опасной для него. Да и зачем идти на риск, когда рядом хватает сильных мужчин, способных помочь? К делу приступили оперативники, а Инга и остальные наблюдали за ними со стороны.
Избавиться от преграды оказалось не так просто, как казалось следовательнице. Панель была вовсе не гипсовой пустышкой, хотя и стены за ней не было. Расколов ее, оперативники обнаружили металлическую дверь.
Дверь! Настоящую, новую, из добротного металла. Ее никак нельзя было установить тут за пару дней, а уж тем более незаметно. То, как идеально она вписалась в стену, доказывало, что именно на этом месте она и была спроектирована.
— Ключи от нее! — крикнула Инга. — Быстро!
— Но у меня нет ключей, — растерялась администратор. — Я не знала про эту дверь, впервые ее вижу!
Один из оперативников, убиравших декоративную панель, прижался ухом к двери.
— Там, кажется, какой-то шум! — объявил он. — То ли движение, то ли нет… не знаю, но там не тихо!
Получается, Полина все еще жива? Или там скрывается убийца? Инга позабыла обо всем, теперь значение имела лишь эта дверь.
Вот только выломать металл быстро и просто не смог бы никто. Дверь была надежней, чем сейф в банке. Да во всем салоне двери были куда хуже! Проще было снести стену, чем что-то сделать с металлом.
Но им повезло: один из охранников Полины умел вскрывать замки. Он не стал говорить, где научился этому, а Инга была слишком взволнована, чтобы спросить. Ее сейчас не интересовали чужие мелкие грешки, она рвалась туда, вперед — она хотела спасти Полину во что бы то ни стало!
— Дорогущая штука, — напряженно заметил охранник. — Сто лет таких не видел. Эта дверь сама открывается и закрывается по компьютерной программе, если что.
— Нет у нас компьютерной программы, просто откройте!
Она, как и Анна Солари, хотела верить, что следящее устройство дало сбой, что все они ошиблись и Полина на самом деле жива. Дело было даже не в том, что она смогла бы опознать нападавшего. Это же жизнь, человеческая судьба, самая настоящая победа над тем психом, которому они противостоят!
Но чуда не случилось: они увидели Полину сразу, как только открылась дверь, и сомневаться в том, что она мертва, уже не приходилось. Она лежала на полу, лицом к выходу, словно надеясь, что за ней все-таки придут. Но ее тело застыло в последней судороге, а лицо… Инга едва узнала ее, она даже не сразу поверила, что это действительно она. Полина Увашева была красивой женщиной, моложавой и ухоженной. А в покойнице, лежащей на полу, и человек-то едва узнавался: ее лицо исказил сильнейший отек, глаза исчезли под опухшими веками, шея раздулась, рот с неравномерно увеличившимися, почти черными губами так и остался приоткрыт.
— Господи… — еле слышно прошептала Инга. — Что с ней случилось?!
Полина не была одета, она только и успела что завернуться в фирменный халат СПА-салона. Все указывало на то, что она встала со стола и пошла в душевую, а в итоге оказалась здесь. Ее убили, и все это произошло быстро, чуть ли не у них под носом. Они могли спасти ее — и не спасли!
Инга думала об этом, когда заметила, что халат на покойной чуть заметно шевельнулся. Несильно, так его мог бы сдвинуть ветер, но ветра здесь не было. Получается, она все еще дышит?!
— Она жива! — крикнула Инга. — Врачей сюда, быстро!
Она хотела броситься к Полине, проверить пульс, помочь ей, вести себя так, как и полагалось следователю. Но чья-то сильная рука перехватила ее за предплечье, не позволив и шагу сделать в коридор. По стальной хватке Инга предположила, что это Леонид или Дмитрий, и тем больше было ее удивление, когда, обернувшись, она увидела Анну.
Та все еще была смертельно бледна, ее колотила нервная дрожь. И все же ее взгляд был таким же собранным и ясным, как обычно. Сложно было сказать, какая грандиозная сила воли потребовалась ей, чтобы не сорваться. Ведь она не спасла ту, кто доверил ей свою жизнь! Однако Анна все равно сумела сдержаться, она даже не плакала.
— Нет, — просто сказала туда.
Инга попыталась вырваться:
— Пустите меня! Она дышит, я видела!
— Она не дышит. Она умерла, когда отключились показатели пульса, и было это слишком давно, чтобы спасти ее.
— Но я видела дыхание!
— Это не дыхание. Посмотрите вон туда.
Анна переключила свой телефон на режим фонарика и посветила в коридор. Лишь теперь, когда туда пробился луч бледного света, Инга обнаружила, что Полина была не одна в этой смертельной ловушке.
Она не могла толком рассмотреть, что это такое, скромного фонарика для этого не хватало. Она лишь видела движение на потолке, на стенах, на полу… и понимала,
— Медленно и осторожно отходите назад, — велела Анна. Ее голос выдавал напряжение, она тоже боялась того, что они обнаружили. — После этого дверь нужно закрыть как можно быстрее.
— Но как же Полина Семеновна? — возмутился охранник.
— Полине Семеновне мы уже не поможем. Но кто-то может к ней присоединиться, если мы сунемся туда! Мы заберем ее тело просто позже, нужны эксперты, костюмы защиты… И действуйте быстрее, они заметили свет!
Никто не успел пройти в коридор, Инга была первой, кто направился туда, да и ее Анна перехватила на входе, поэтому дверь получилось закрыть быстро. Но до того, как это произошло, Инга успела уловить странный низкий гул. Существа, скрывавшиеся в коридоре, оживились, они и правда полетели на свет. Прежде чем дверь закрылась, одно из них все же перелетело в массажный зал и опустилось на лист искусственного цветка. Продвинуться дальше оно не успело: от него шарахнулись все, даже оперативники, а вот Анна Солари без сомнений подошла и перехватила его за крылья. Поймать его было несложно: это было самое большое насекомое, которое Инге доводилось видеть за свою жизнь.
В маленькой руке Анны оно смотрелось совсем уж огромным, длиной его крепкое, покрытое яркой броней тело легко сравнилось бы с одним из ее пальцев, а размер прозрачных крыльев был и того больше. Оно напоминало Инге осу, но лишь отдаленно. Из-за потрясающего размера насекомого она могла рассмотреть все: его изогнутые жвала, его огромные глаза, а главное, его жало — длиной почти в сантиметр, как показалось следовательнице.