Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 44)

Татьяна была влюблена в него, это без сомнений. Он же, не любя, все равно оставался при ней не первый год. Похоже, их связь стала прочной и устраивала обоих. Если бы он действительно был убийцей, он бы так не поступил… или поступил бы?

— Ты вроде бы говорила, что Холмс тоже был не прочь пожить содержанцем, — задумчиво произнес Леон.

— Не так, как Рябцев. Холмс всегда оставался хозяином положения, для него это был важный пункт. Он не позволял женщинам содержать себя, он забирал то, что ему нужно, вот в чем ключевая разница. В его жизни, кстати, тоже была богатая наследница, но он поступил с ней совсем не так, как Матвей с Татьяной. Надеюсь, у Матвея с Татьяной до такого не дойдет никогда.

— Убил, что ли?

— Это понятно, иначе он не был бы серийным убийцей, — невесело усмехнулась Анна. — Но до этого он использовал ее, чтобы подготовить себе запасной аэродром. Ее звали Минни Уильямс, она мечтала стать актрисой, для того и приехала в Чикаго, но имела несчастье поселиться в отеле Холмса. Они познакомились, он без труда очаровал ее.

— Что, актерские амбиции быстро были забыты?

— Думаю, там не было особых амбиций. Было просто чувство одиночества, которое Минни пыталась заглушить тем, что на самом деле было ей чуждо. Но это так, предположение. Холмс приложил особые усилия, чтобы влюбить ее в себя, и не только потому, что она была симпатичной молодой девушкой. Тут нужно учитывать, что шел тысяча восемьсот девяносто третий год, бизнес Холмса был неплох, спасибо Чикагской ярмарке, но и к нему хватало вопросов — и деловых, и подозрительных, потому что люди-то пропадали, и не всегда это оставалось незамеченным. К тому же экономика то и дело потрескивала по швам. А Холмс, помимо прочего, обладал отличной интуицией, он почувствовал неладное, ему нужно было придумать себе путь отступления.

— И тут ему подвернулась богатая наследница?

— Очень удачно, да? У Минни Уильямс была неплохая недвижимость в Техасе и не было тех, кто мог бы за нее заступиться. Холмс держал ее при себе, обещал жениться, а больше ей ничего и не требовалось. Она его обожала, она была полностью уверена, что он не отступит от своего решения, они — семья, все остальное — условности. Даже когда он заставил ее оформить доверенность на недвижимость на подставное лицо, она ничего не заподозрила. Холмс довольно ловко все провернул при помощи тогда еще живого Бенджамина Питзела, и от Минни можно было избавляться. Но Холмс дождался, пока в гости прибудет сестра его предполагаемой невесты, Нанни Уильямс, единственная, кто мог оспорить его право на недвижимость. Он позволил Нанни написать их родственнице, что скоро они все вместе уезжают путешествовать по Европе, — и все. Больше сестер Уильямс никто не видел, а у Холмса появилась возможность бежать в Техас, как только что-то пойдет не так.

Леон снова перевел взгляд на влюбленную пару, ворковавшую возле столиков. По крайней мере, половина этой пары была влюбленной. Татьяна стала единственной аудиторией, на которую действовал актерский талант Матвея: она ему верила. Или заставляла себя верить, потому что ее гордость не позволила бы ей встречаться с мужчиной, который к ней равнодушен.

— Тебе не кажется, что Матвей пытается провернуть то же, что сделал Холмс? — поинтересовался Леон.

— Не получится.

— Почему ты так уверена? Я не говорю, что он хочет убить ее. Но, возможно, жениться, потом развестись — и отсудить все, что сможет.

— Говорю же, не получится. Главным преимуществом Холмса было то, что Минни Уильямс осталась одна, некому было ей помочь. А у Татьяны Котовой есть папа, который, если что-то пойдет не так, наделает из Рябцева колбасок для барбекю. Поэтому за ее жизнь и здоровье можно не опасаться.

— Ну так что, будем говорить с ним?

— Даже и не знаю, — засомневалась Анна. — Вроде как надо, раз мы все равно приехали. Но это настолько бесполезно, что мы рискуем напрасно потратить время.

— Думаю, полчаса у нас найдется.

— Может быть…

Принять решение они так и не успели: секундой позже в кармане пальто Анны залился сигналом тревоги белый смартфон. Звук оказался настолько резким и громким, что на него обернулась половина съемочной бригады.

Но для Леона и Анны это было уже не важно. Сообщение на экране показывало, что пульс Полины Увашевой, еще минуту назад спокойный, резко ускорился, она была чем-то напугана, сильно, а значит, счет уже мог идти на минуты…

* * *

Это был вопрос не доверия даже, а веры, чистой веры, для которой у Инги Шиповой не было никаких оснований. Леонид Аграновский ей не нравился, ее раздражал любой, кто лезет в дела полиции, даже бывший следователь. Стал бывшим? Вот и сиди в уголке, охраняй своих новых хозяев! К тому же у него не было никаких толковых доказательств, и нес он какой-то непонятный бред. Ей нужно было просто повесить трубку, а может, и взять его под арест на пару суток, чтобы прекратил эти свои детективные игры.

И все же Инга чувствовала: нельзя от этого отмахиваться, она может допустить самую большую ошибку в своей жизни.

Она не знала, чем сейчас заняты братья Аграновские. У нее не было времени следить за ними, и ей оставалось лишь уповать, что они образумились. Поэтому звонок Леонида застал ее врасплох. Инга была так удивлена, что не сразу даже поняла, что он пытается ей сказать: он говорил слишком быстро и явно на бегу.

Но потом она кое-как разобралась в этой странной истории с Полиной Увашевой, следящим устройством и ее попытками отомстить убийце своего мужа. Стратегия была сомнительная, дикая, но вместе с тем подходящая Полине. Она ведь не зря так высокомерно вела себя с полицией на допросах! Если допустить, что у нее был собственный план, все становится на свои места.

Правда, Инга так и не разобралась, ради чего Полина вживила себе следящее устройство. Но это можно было сделать позже, пока же Леониду срочно нужна была ее помощь. Судя по показаниям программы, которую оставила Полина, сейчас она была в небольшом СПА-салоне. Она была напугана, однако не выходила оттуда, а значит, что-то страшное происходило внутри.

Вот только что? Быстрая проверка показала, что никто из того СПА-салона даже не пытался вызвать полицию, там все было спокойно, работа продолжалась в обычном режиме. Леонид просил ее срочно выслать туда оперативников, оцепить здание со всех сторон, вызвать «Скорую». С ее стороны это было серьезным риском, ведь если бы он ошибся, ему и Анне ничего не было бы, они частные лица и могут развлекаться, как им угодно. А она — при исполнении! Если бы она напрасно нагнала народу в обычный СПА-салон, добром бы это не кончилось, вот потому речь и шла о вере.

А с другой стороны, в торговом центре она тоже сильно рисковала, устраивая обыск. Она тогда могла лишиться работы, если бы не помощь Анны Солари! Эта девица не нравилась Инге, но не нравилась именно как человек. Следовательница вынуждена была признать, что определенный талант у Анны есть. Ее связи, те самые, которые не дали Инге посадить ее за решетку, наверняка были плодом этого таланта.

Анна сейчас была с Леонидом, именно ей Полина доверила следящее устройство. Они спешили в СПА-салон, но их не пустили бы дальше порога, им действительно нужна была помощь полиции. Ну вот и что Инге оставалось? На одной чаше весов был грандиозный скандал, способный перечеркнуть всю ее жизнь, ведь у нее ничего не было, кроме карьеры. На другой — судьба Полины, если Леонид все-таки не ошибся.

Инга раздраженно зажмурилась, выругалась так громко, что ее наверняка было слышно и в соседних кабинетах, а потом начала действовать. Она согнала к этому салону всех, кого могла, попросила о помощи оперативников, позвонила врачам. Сама она, естественно, не могла остаться в стороне. Она должна была быть там, лично наблюдать, чем все закончится. Участвовать в этом, ведь закон — это она, а вовсе не Анна и Леонид!

Она приехала почти одновременно с ними, примерно через двадцать минут после звонка. Ее появление оказалось своевременным: в холле уже разразился скандал. Администраторы СПА-салона наотрез отказывались пускать в кабинеты посторонних, прикрываясь возможными судами с оскорбленными клиентами. Они считали, что это то ли ошибка, то ли произвол, ведь у них все в порядке!

Инга поспешила вмешаться:

— Хорошо, если у вас ничего не происходит и все в порядке, приведите сюда Полину Увашеву, больше нам ничего не нужно!

— Давно пора! — заявил мужчина в деловом костюме.

— А вы, собственно, кто? — нахмурилась следовательница.

— Телохранитель Полины Семеновны! Она должна была выйти минут десять назад, но эти вот, — он кивнул на администраторов, — позакрывали все двери и не пускают нас!

— Да не знаем мы, где Полина Семеновна! — со слезами на глазах отозвалась молоденькая девочка, стоящая за стойкой. — У нас там ее все ищут, мы не знаем, куда она пошла, но посторонних там точно нет, только наши люди! Должно быть, она ушла раньше, просто никто не заметил…

— Она не ушла, — тихо сказала Анна, сжимавшая обеими руками какой-то телефон. — Она все еще здесь.

— И вы говорите, что проблемы нет? — поразилась Инга. — Откройте двери, или мои люди их вышибут! Обыскать здесь все!

Администраторы больше не смели перечить, они готовы были спорить с частной охраной, но не со следовательницей. Оперативники получили ключи и приступили к поискам, а Инга тем временем подошла к Леониду и Анне.