Влада Одинцова – Горец, твоей не буду! (страница 6)
Нет-нет-нет, только не это!
Глава 5
- Давай выбираться, рыжуля, - произносит один из тех амбалов, который засовывал меня в этот багажник.
Я качаю головой и чувствую, как новые горячие слезы прокладывают мокрые дорожки по моему лицу.
Никого не интересует мое мнение, поэтому меня грубо вытаскивают из багажника и ставят на ноги, они подкашиваются, так что громилы подхватывают меня под локти и начинают тащить в частный самолет. Короткий трап кажется подъемом на эшафот. Тем более, что мне не дают идти самостоятельно. Меня просто поднимают на руки и несут.
Я кручу головой в попытке высмотреть Мурада, но его нигде нет.
Пилот, похоже, тоже из их компании. Он бросает на меня хмурый взгляд и наблюдает за тем, как меня усаживают в комфортабельное кожаное кресло и сразу пристегивают.
Громилы садятся напротив. Пилот поднимает трап, закрывает дверь и скрывается в кабине.
Я рыдаю, захлебываясь слезами. Из груди рвутся надсадные звуки, но тряпка во рту приглушает их. Верзилам Хамидова все ни по чем. Они спокойно пристегиваются.
Самолет начинает двигаться, а я от отчаяния мысленно рву на себе волосы.
Если меня увезут из столицы, то смогут сделать со мной все, что захотят.
В голове тут же рисуются ужасные картинки моей мучительной смерти. Тут даже к бабке не ходи, и так ясно, меня не ждет ничего хорошего. Наверняка для меня уготована самая жуткая участь.
Как только самолет набирает высоту, мы слышим голос пилота. Но он говорит на языке громил, а не на моем, так что я ни слова не понимаю. Верзилы отстегиваются, после чего один из них подается вперед.
- Мурад сказал накормить и напоить тебя. Мы это сделаем, но надо вытащить кляп. Если ты будешь орать, я засуну его назад, ясно? - кивает он.
И я киваю, всхлипывая.
Мужик протягивает руку и вытаскивает кляп изо рта.
Я хватаю ртом воздуха, которого мне так не хватало. Во рту пустыня, и я даже не могу сглотнуть.
- Пить, - произношу хрипло. - Пожалуйста.
Мне приносят воду. Потом, словно ребенка, кормят с руки. Какой-то батончик со злаками, а после него - консервированные ананасы. Не бог весть что, но еда же. Я не брыкаюсь и не сопротивляюсь. Меня жутко тошнит от страха, но я съедаю все, что дают. Потому что мне нужны силы.
Я не сдамся!
Буду до последнего бороться за свои жизнь и свободу!
Самолет приземляется в каком-то небольшом - видимо, частном, - аэропорту, и я не могу отыскать взглядом названия или хотя бы город.
Меня опять выносят.
- Заорешь, заткну рот, - угрожает мне громила, который несет меня на руках от трапа к такому же джипу, из какого меня выгрузили.
Спасибо, хоть на этот раз везут не в багажнике. Меня усаживают на заднее сиденье, а потом по обеим сторонам втискиваются эти же амбалы. Машина трогается с места, как и два таких же джипа сопровождения.
Я не знаю, куда нас везут, но мы едем по серпантину. И если я что и могу рассмотреть, так это очертания высоких скалистых гор.
Гор!
Мы в горах!
Если эти уроды привезли меня на свою родину, мне точно конец. Говорят, у них тут женщины на птичьих правах. И якобы они не имеют права голоса.
Если, конечно, я доживу до момента, когда на меня наденут паранджу.
Как же домой хочется!
А еще больше - закрыть глаза и проснуться от этого кошмара. Узнать, что все было сном, и я продолжаю жить в своей небольшой, но любимой квартире. И что утром мне вставать на работу. А там бесячий начальник. Но прямо сейчас я готова расцеловать этого старого развратника. Только бы проснуться…
Мне кажется, мы поднимаемся все выше и выше.
Я настолько устала, что голова сама откидывается на подголовник, и я, медленно моргая, пытаюсь смотреть на дорогу. Пару раз будто даже проваливаюсь в тревожный сон, из которого тут же выныриваю. Адреналин не дает расслабиться. Он заставляет кровь быстрее бежать по венам, а сердце - колотиться, как в последний раз.
Наконец машина останавливается перед высокими железными воротами, украшенными коваными орнаментами. Через пару секунд ворота разъезжаются в стороны, и мы заезжаем на огромную, хорошо освещенную территорию.
Подавшись вперед, вытягиваю шею, чтобы рассмотреть огромный светлый особняк. Монументальное строение в три этажа. Два крыла, большие окна, в которых практически нигде не горит свет. Только в одном окне на втором этаже и на первом в парочке.
Машина останавливается у крыльца.
- Я сейчас сниму наручники и развяжу веревки, - говорит тот мужик, что сидит справа от меня. - Бежать здесь некуда. По периметру куча вооруженной охраны, дом надежно защищен.
- Где я? Куда вы меня привезли?
- Все узнаешь позже.
Он выходит из машины и, дернув меня за ноги, подтаскивает к краю. Я практически заваливаюсь назад, но мужик помогает мне снова сесть. Достав кинжал, перерезает веревки на ногах, а потом отстегивает наручники.
Пальцы покалывает, когда к ним постепенно приливает кровь.
Меня вытаскивают из машины и ведут в дом. Внезапно дверь распахивается, и на пороге показывается женщина в длинной одежде. Замотана так, что видны только лицо и руки. И свет еще так падает на нее сверху, что кажется, будто передо мной какая-то ведьма.
Мои глаза становятся огромными, и я дергаюсь назад, но верзилы уже готовы к этому, поэтому тащат меня к этой страшной женщине. Она хищно улыбается.
Мамочки, это точно конец…
Глава 6
Женщина о чем-то переговаривается с громилой, который затаскивает меня в дом. Я не знаю их языка, поэтому не понимаю ни слова.
- Перестань брыкаться, - говорит она. - Сама себе больно делаешь
- Отпустите меня! - рявкаю. - Отпустите и дайте уйти!
- Куда ты тут уйдешь? - усмехается она. - Кругом только горы. Отпусти ее, Башир, пусть побегает.
Громила тут же отпускает меня, и я, не успев отреагировать, лечу вниз. Чуть не разбиваю подбородок о мраморный пол, но вовремя выставляю руки. Правда, от резкого падения сильно прикусываю нижнюю губу. Взвыв, втягиваю губу в рот и чувствую металлический привкус на языке.
- Ну что за глупая шармута, - сокрушается женщина и качает головой.
- Сама ты шармута! - ору на нее. Языка я, может, не знаю, но значение этого слова для меня не тайна.
Лицо верзилы вытягивается, а потом он, нахмурившись, надвигается на меня, но эта тетка выставляет руку, давая ему понять, чтобы не совался. Кивает ему на дверь, и он молча выходит.
Я прищуриваюсь, глядя на одетую во все черное женщину.
То есть, она тут главная, получается? А я думала, меня везут к Мураду, где он четвертует меня за то, что попыталась навредить Расулу.
- Вы тут хозяйка? - спрашиваю, когда за огромным мужиком закрывается дверь, и в доме повисает тишина.
- Я, - кивает она, окидывая меня взглядом с головы до пят.
Дома я переоделась в черный спортивный костюм и такие же кроссовки. Я же ехала закапывать своего ненавистного жениха. Хотела быть незаметной. Но стоило фарам джипов, принадлежащих семье Расула, осветить поляну, как я оказалась словно под светом софитов.
- Поднимайся и пойдем за мной, - грубо говорит женщина.
- Слушайте, просто отпустите меня, и вам ничего не будет.
Внезапно с ее лица слетает хмурость, и она начинает смеяться, демонстрируя идеально ровные белые зубы. Откровенно говоря, я ждала наполовину сгнившие и кривые, а она как будто совсем недавно закончила курс лечения у стоматолога.
- Э-э-э, - тяну, растерявшись. Не ждала я такой реакции. - Я могу и полицию вызвать!
- Постучав в батарею? - смеется женщина. - А даже если и вызовешь, думаешь, кто-то приедет сюда спасать какую-то девку? В этот дом? Рискни, девочка, и тебя ждет еще более суровое наказание. Что натворила?