Влада Мишина – Скрижаль Исет. Пустыня смерти (страница 5)

– Что-то не так? – с грустью спросил он.

– Я запуталась.

– Ты бы хотела, чтобы вместо меня здесь оказался Каратель?

– Кейфл… – Ифе осеклась, закрывая лицо руками. – Разве сейчас всё это имеет значения? Разве у нас есть время на такие глупости, как дрожащее сердце или алеющие щёки? Дел поважнее куда больше.

– Думаю, мы с тобой уже поняли, как хрупка человеческая жизнь. Времени никогда не хватает, и всё же надо брать то, что даёт жизнь.

Боясь встретиться лицом к лицу с последствиями своих же метаний, Ифе попыталась перевести тему.

– Что ты решил делать?

– С сепатом?

Ифе кивнула. Кейфл встряхнул кудрями и упёрся руками в перила балкона, смотря на Город Столбов. Он принял её нежелание говорить на тему, которая волновала его больше всего.

– Видимо, я буду править, – тихо произнёс фараон. – И моё правление началось с уже второго приговора.

Немного ранее

Кейфл сидел за широким столом в единственной комнате дворца, где действительно чувствовал себя правителем, – в библиотеке. Перед ним, в окружении меджаев, принявших нового фараона, стоял их бывший командир по имени Нгози. Вот уже несколько бесконечных мгновений он бросался в Кейфла всеми ругательствами, на которые только был способен его язык.

– Ты же понимаешь, что оскорблениями делу не помочь? – спокойно спросил фараон.

– Убийца! Узурпатор! – вопил Нгози.

– Это Хафур был убийцей и узурпатором. А ты – его верным палачом.

– Я и тебя прикончу! – Сотрясаясь от гнева, меджай обнажил хопеш, который Кейфл специально попросил не изымать у него. – Щенок!

Новый фараон устало прикрыл глаза. Он слышал свист стали и знал, что успеет остановить меджая.

– Хватит! – Его хека заставила Нгози замереть с обнажённым оружием. – Я хотел поговорить с тобой, хотел попытаться понять тебя и, возможно, оставить в Городе Столбов. А теперь ты не оставляешь мне выбора.

– Говорю же, – прохрипел обездвиженный воин. – Ты – убийца!

– Кто сказал, что я собираюсь тебя убить?

– Я не буду служить тебе!

– И не надо, – спокойно улыбнулся Кейфл. – Ты будешь осуждён, а до тех пор проведёшь время в раздумьях в темнице.

– ХА! Ха-ха-ха! А кто меня будет стеречь?! Мои верные меджаи? Они же первые меня освободят.

Кейфл опустил взгляд и три раза ударил костяшками пальцев по одной из деревянных полок. Воины, окружавшие Нгози, немедленно подчинились немому приказу, наставляя длинные копья на осуждённого и готовясь в любую секунду пронзить его насквозь.

– Вы не посмеете, – прошипел он. – Я – ваш командир! Вы должны подчиняться мне!

Меджаи не шелохнулись.

– Уведите его в темницу, – приказал Кейфл. – День суда я назначу позднее.

Нгози в ужасе смотрел на своих «верных», которые беспрекословно подчинились новому фараону. Поймав его взгляд, Кейфл без лишнего бахвальства пояснил:

– Видишь ли, командир Нгози, прежде, чем побеседовать с тобой, я поговорил с другими воинами. Они хотели, чтобы я тебя убил, но мне кажется, с тебя пока хватит и заключения. А дальше на суде твою судьбу буду решать уже не только я.

– Предатели!

Меджаи смотрели на пленного Нгози с нескрываемым облегчением и даже ликованием. Когда они уводили его из библиотеки, Кейфл получил несколько благодарных кивков и одобрительных улыбок.

Сейчас

Дослушав рассказ Кейфла, Ифе сочувственно коснулась его плеча.

– Ты поступил правильно.

– Это покажет время, – ответил он, и в его голосе больше не звучали слабые отголоски юношества.

Теперь Кейфл говорил твёрже, жёстче, с понимаем, что он отныне ответственен не только за самого себя, но за целый сепат – тысячи живых людей.

– Ифе, – новая серьёзность, с которой принц… фараон назвал её имя, была особенной.

Ифе понимала, что он собирался сказать нечто важное. Что-то про них. «У меня такое чувство, что этот разговор изменит очень многое, – думала она, одновременно страшась и желая услышать слова небезразличного ей мужчины. – Могу ли я дать ему говорить, если ещё ничего не решила для себя? Могу ли позволить ему открыть душу, если не уверена, что смогу ответить тем же?» Ответ был очевиден. «Я слишком дорожу Кейфлом, чтобы причинять ему лишнюю боль. Сначала разберусь в себе, а уж потом буду слушать его…» Приняв такое решение, Ифе мягко сказала:

– Давай просто помолчим?

Даже будучи принцем, Кейфл умел неплохо скрывать чувства, а уж теперь, вкусив тяготы ноши венца фараона, не показал на лице и тени разочарования её ответом.

В те ночные часы на балконе дворца больше не было произнесено ни слова. Кейфл и Ифе просто стояли у перил, глядя на пока ещё спокойно спящий сепат. Это молчание не было уютным. Оно полнилось чем-то невысказанным. Но не только их окутывали тягостные ноши в те мгновения.

Атсу сидел на краю крыши, глядя на звёздное небо.

«Где ты, змея?» – думал он, впиваясь пальцами в металл своего нового божественного одеяния. Конечно, под «змеёй» имелась в виду Шемеи.

Атсу пытался найти вторичную жену фараона во дворце, но разбуженные слуги, ошалевшие от резкой смены власти, сказали, что она исчезла несколько дней назад. «Надеюсь, это Хафур убил тебя, – мысленно прорычал он. – Сделал единственное доброе дело в своей жизни». От тёмных мыслей Атсу поморщился. Он не хотел думать о Шемеи. Не на этой крыше. Это место принадлежало светлым воспоминаниям об их приключениях с Аменом, Сефу и Уоти.

Мужчина посмотрел на одну часть крыши, где светлая глина особенно сильно потрескалась. «Вот здесь я учил Уоти драться… – Он перевёл взгляд на край возле себя. – Тут мы с Аменом соревновались, кто дальше плюнет…»

Обернувшись, он посмотрел на центр крыши. «А здесь Сефу разложила заштопанное одеяло, на котором мы устроили почти царский ужин после особо удачной кражи». Новый бог сжал пальцами переносицу, сдерживая слёзы. Посмотреть с крыши вниз он не мог, ведь там была та самая улица, по которой он бежал к месту мистерии Шани. Та улица, во время бега по которой он ещё думал, что его сестра жива.

– Почему я всё ещё считаю тебя домом, Город Столбов? – хрипло спросил Атсу, зная, что великий сепат не ответит ему. – Ты причинил мне так много боли, и всё же я хочу возвращаться к тебе. Почему?

«Может, потому что именно здесь я всегда обретал больше, чем терял?» – думал он. Сравнивать скорбные потери с радостными встречами и судьбоносными знакомствами казалось ему неправильным. Но всё же Атсу не мог отделаться от мысли, что, покинь он Город Столбов сразу после смерти Шани, не помог бы Сефу и Уоти. А если бы он вместе с детьми ушёл позже, то не обрёл бы таких друзей, как Ифе и Кейфл и, конечно, не встал бы на путь к величайшему приключению своей жизни. Он потерял бы шанс вновь встретиться с Шани, пусть и в Дуате.

В конце концов, он не стал бы богом. «А ведь теперь, если всё завершится нашей победой, быть может, я смогу видеться с сестрой чаще… Может, сумею найти души Амена, Сефу и Уоти».

Сколько бы зла ни свершилось в Городе Столбов, это место всё ещё продолжало дарить Атсу надежду. И оно действительно оставалось его домом.

Сет привалился к стене в коридоре дворца. Он жадно хватал ртом воздух и чувствовал себя смертным. Напуганным, уставшим смертным. «И с чего это на меня так нахлынуло?..» Он не знал ответа, просто в какой-то момент, оставив Кейфла и Атсу и скрывшись от Анубиса и Амт, Сет почувствовал, что чувства, которые он скрывал и сдерживал так долго, выходят из-под контроля.

– Соберись, слабак! – Злость на самого себя не помогала.

А вот искренняя мольба, ворвавшаяся в мысли почти против его воли, помогала выплеснуть хоть часть эмоций. «Царица, ответь мне! – безмолвно закричал Сет, ожидаемо слыша лишь тишину. – Не знаю, слышишь ли ты меня, но я устал. Я так устал!» Грешный бог сполз спиной по стене и сел на пол. «Знаешь, что сжирает меня изнутри? Не убийство брата, не ненависть всех богов и смертных, даже не презрение Инпу, через которое, кажется, он почти переступил… – Сет поднял взгляд к низкому каменному потолку. – Меня сжирает убийство маленькой аментет. И пусть она снова жива, я не думаю, что когда-нибудь смогу простить себе то, что сделал с ней…»

Бог слабо ударил кулаком по полу и прикрыл глаза, устало прислоняясь головой к стене. «Что ты ей уготовила, Иси? Только не говори, что роль жертвенного подношения, не говори, что в конце пути она должна снова умереть… И не только она – все мы. Какие у нас роли? Предвидела ли ты, что добрый воришка Атсу пойдёт по зыбучему пути, который ты уготовила? Что Инпу предаст всё, во что верит, объединившись со мной? Что смертный хекау, несмотря на царские замашки, будет сносить все тяготы наравне с богами? Что я… – Сет оборвал мысль о себе, но спустя несколько мгновений всё-таки решился её закончить: – Иси, верила ли ты, что я смогу играть свою роль так долго? И есть ли у меня надежда на иное будущее?»

В те мгновения внутреннего слома, которые переживал Сет, ему становилось ясно, почему боги не молились. Они не получали ответа. А если кто-то из бессмертных отзывался, то молитва превращалась в обыденный диалог. Некому было стать для них светочем и силой, способной указать путь.

«Я бы не отказался сейчас стать смертным, – понял Сет. – Если бы в таком случае кто-то подал мне знак или указал верный путь, я бы принял конечность существования с радостью».

В садах у дворца фараона было тихо и пустынно. Даже отряды меджаев, охранявших их, сократились вдвое: старшие воины поспешили выяснить, каковы настроения и распоряжения новой власти, оставив вместо себя на постах юнцов, едва окончивших обучение воинскому делу. Подобное сокращение лишних глаз было на руку двум богам, вышедшим под звёздное небо. Это были Амт и Анубис.