– Расскажи о себе. Что-нибудь… Хм… Опасное.
Атсу недоверчиво покосился на богов.
– Опасное? Чтобы Каратель мог меня приговорить к чему-нибудь?
– Вряд ли ты сможешь превзойти его грехи, – сказал Анубис, исподлобья глядя на Сета. – Но, должен признать, мне тоже было бы интересно узнать о тебе больше, бог Атсу. В конце концов, мы теперь… ближе по своей сути.
– Инпу, дорогой, мне кажется или ты хотел сказать: «Мы теперь семья»? – ухмыльнулся Сет.
– Нет, мне хватает родственников, – отрезал Каратель.
Боги в ожидании посмотрели на вора.
Он не знал, что им рассказать. Что-то про кражи? Они наверняка показались бы бессмертным созданиям мелкими и скучными. «Сет просил поведать о чём-то опасном, – вспомнил Атсу. – Если расскажу про мистерию, в которой я его играл, то опасность мне действительно может грозить». Однако касаться этих воспоминаний ему не хотелось, ведь в них было так много Шани.
– Есть кое-что… – тихо начал вор. – Грех, в котором я не раскаиваюсь и который не спешу искупить.
– А вот это уже интересно, – хищно улыбнулся Сет, подаваясь вперёд. – Обещаю, что удержу племянника, если он попытается покарать тебя на месте.
Атсу не улыбнулся в ответ. Он впервые собирался рассказать эту историю, ведь до сей поры это была его личная ноша, не разделённая ни с кем.
Однако, начав рассказ, он с удивлением понял, что с каждым словом ноша становилась легче.
Атсу сидел в сердце трущоб прямо на грязной земле. Он привалился к куче какого-то дурно пахнущего хлама, но этот запах был несравним с вонью дешёвого пива, которое мужчина большими глотками пил из потёртого бурдюка.
Каждый новый глоток делал зрение всё более мутным и, главное, оставлял в мыслях только пустой звон.
– Атсу, пожалуйста, прекрати! Ты меня пугаешь!
Темноволосый смуглый мальчик встал перед вором на колени, пытаясь забрать у него бурдюк.
– Амен, иди к Сету… – пробормотал мужчина.
Даже в полупьяном бреду он не оттолкнул ребёнка, но и не отдал отвратительное пойло, помогавшее забыться.
– Шани бы не хотела, чтобы ты убивал себя так, – прошептал Амен со слезами на глазах. – Да, её больше нет, но ты – жив, ты есть!
– Вот именно, – шептал вор. – Её больше нет.
Залпом допив остатки пива, Атсу, пошатываясь, поднялся на ноги.
– Не ходи за мной, – приказал он мальчику. – Еду я тебе принёс, на пару дней хватит. Потом принесу ещё.
– Куда ты?!
– Не знаю.
Мужчина нетвёрдыми шагами побрёл по узким переулкам, где жило отребье Города Столбов. Он и сам был отребьем. Слабаком и глупцом, не сумевшим защитить сестру. Более того, ставшим причиной её смерти. «Если бы я не украл тот венец, облав в городе не было бы, – понимал он. – Шани была бы жива».
Недели, что прошли с её гибели, ничуть не облегчили страдания. Да, Атсу продолжал существовать – он воровал, чтобы накормить Амена и других детей в трущобах, ходил по улицам, притворяясь живым, хотя на самом деле внутри себя умер вместе с Шани. А ещё он пил. Постоянно.
Из-за пива руки вора начали трястись. Это едва не стоило ему жизни, когда он уронил буханку хлеба прямо рядом с лавкой, из которой её украл. Благо, Амен подстраховал – отвлёк торговца, позволив Атсу скрыться.
Он был жалким. Ненавидел себя с каждым днём всё больше. И у него больше не было никаких целей. Дойдя до самой пустынной части города, у самой стены Атсу остановился. Даже в пьяном состоянии его слух оставался достаточно острым, чтобы услышать шорох на крыше и распознать в нём крадущиеся шаги.
Вор не потянулся к кинжалу – ему было всё равно, даже если бы преследователем оказался меджай, жаждущий снести ему голову.
– Красть у меня нечего. А если хочешь убить, то не тяни, – хрипло сказал он в пустоту.
Шаги на крыше стихли, и в следующий момент за спиной Атсу послышался глухой удар – преследователь спрыгнул на землю.
– Похвально, что даже под этим пойлом ты смог распознать слежку, – грубый мужской голос был вору незнаком.
Атсу обернулся, встречаясь взглядом с чёрными глазами невысокого человека. Тот был одет в неприметную накидку и чисто выбрит. Незапоминающееся, неровно загорелое лицо выражало крайнюю степень презрения. Атсу отметил, что из-под накидки незнакомца выглядывало сразу несколько клинков разных форм и размеров, а его сандалии, пожалуй, самое дорогое, что было в одежде, казались очень мягкими, точно специально сделанными для бесшумного передвижения.
– Что тебе от меня нужно? – зло спросил вор, поняв, что убивать его сразу в намерения странного человека не входило.
– Я хочу предложить тебе работу.
– Ха! Если она не включает в себя постоянного пьянства, то мне неинтересно, – Атсу глухо рассмеялся одной из своих худших шуток, от которой раньше его, скорее всего, стошнило бы.
Незнакомец спокойно дождался, пока лающий смех прекратится.
– Я за тобой следил. Ты хорошо скрываешься. Даже очень хорошо. И пальцы у тебя ловкие.
– Если тебе нужны ловкие пальцы, то могу подсказать имена пары-тройки торговок, которые с удовольствием покажут свою ловкость. А я ещё не настолько пьян, чтобы спутать тебя с прелестницей…
Завершить затянувшееся оскорбление вор не успел. Незнакомец с удивительной скоростью преодолел разделявшее их расстояние. Будь Атсу трезв, он бы, наверное, смог увернуться, но с плывущим перед глазам миром ему оставалось только замереть, чувствуя холод стали, прижатой к горлу.
– Прикуси язык, мальчишка. Когда я говорю – ты молчишь, ясно?
– А то что? – ухмыльнулся Атсу.
Боль пореза заставила его зашипеть, и он почувствовал кровь, стекающую с шеи к ключицам.
– Я не убью тебя, – холодно сообщил незнакомец. – Когда кто-то хочет умереть – исполнять эту мечту совсем не интересно. Но вот убить того милого мальчика, о котором ты так заботишься, я вполне способен. Как его там… Амен, кажется?
– Если тронешь его хоть пальцем, я тебя уничтожу! – Атсу дёрнулся, пытаясь отодвинуть лезвие от шеи, но лишь углубил порез.
– Тише-тише. Я не изверг. Ты сам вынудил меня начать с угроз, хотя убивать твоего щенка у меня вовсе нет резона. Мы можем поговорить, как мужчины, – спокойно и разумно.
От незнакомца пахло острыми специями и металлом. Атсу перестал вырываться и начал думать. «Он – левша, значит, правая сторона сейчас открыта. Вторая рука наверняка лежит на рукояти другого клинка».
Мысли в затуманенном хмельными парами разуме ворочались с трудом, но впервые за долгие недели Атсу чувствовал, что ему хотелось думать. Хотелось решить эту смертельную загадку и вырваться из хватки победителем.
«Головой его не ударить – нужен замах, и я просто напорюсь на нож. Но если вывернуть руку, то я смогу дотянуться до одного из его клинков… Как раз справа, я видел там два… Даже если он держится за один, второй открыт».
Вор попытался прикинуть по положению незнакомца, к какому из клинков тянуться не следует. Всё планирование заняло от силы миг, хотя в голове вора выстраивалась целая мистерия с вариациями того, что могло произойти от каждого из его решений.
– Ну так что? – спросил незнакомец. – Будем говорить?
– Будем-будем, – ответил Атсу.
Он резко согнул локоть, ударяя мужчину по рёбрам. Его действия были чёткими – ухватить рукоять кинжала, торчащую под накидкой, вывернуть кисть, метя в живот, размахнуться, чтобы противник разгадал намерения, и попытаться защититься, тем самым позволяя пленнику вырваться из захвата.
Всё произошло точно, как он рассчитал. И уже в следующий момент Атсу стоял лицом к лицу с незнакомцем, прижимая кинжал уже к его шее.
– Недурно, – усмехнулся мужчина, ничуть не страшась расправы вора. – Даже пьяный ты на что-то годишься. А трезвый и подавно.
– Дай мне хоть одну причину не убивать тебя прямо сейчас, – тихо сказал Атсу.
– Ты – не убийца, а вор.
– Для того, кто угрожал моему другу, я могу сделать исключение.
– Меня зовут Дидус, – сказал уже не совсем незнакомец. – И ты, Атсу, мне очень нравишься.
– Это не взаимно.
– Я хочу предложить тебе работу, – повторил уже сказанное ранее Дидус. – Всё просто – ты будешь делать то же, что и обычно. Следить за меджаями, находить скрытные пути для краж и прикрывать наших людей при необходимости.
– Наших людей? – недоверчиво протянул Атсу.
Он ни на миг не переставал следить за каждым движением Дидуса, готовый, в случае необходимости, всё-таки перерезать ему горло.
– Мы называем себя Пустынными.
Вор прищурился. Он слышал это название. Пустынные были шайкой головорезов, промышлявших по всей Та-Кемет. Их ненавидели меджаи, но прославляли свободолюбие простые люди. К собственному неудовольствию, Атсу знал о делах Пустынных слишком мало. «Кажется, они действительно обворовывают сильных мира сего, но что ещё они делают?»
