Влада Мишина – Последний суд (страница 49)

Приподнявшись на локтях, Ифе издала шорох, известивший всех о её пробуждении.

– А вот и моя красавица проснулась!

– Мив…

Старушка не по годам прытко встала и подошла к девушке, заключая её в крепкие объятия. Ифе почувствовала в уголках глаз слёзы и поспешно обняла Мив в ответ.

– Я… жива? – спросила она срывающимся голосом.

– Живее всех живых, – прокряхтела торговка платьями и тут же бросила хитрый взгляд через плечо на богов. – Хотя нет, пожалуй, живее всех живых у нас теперь молодчик Атсу. Аж глаза светятся. Да и боги рядом с ним – такие же. Они успели поведать мне кое-что о ваших приключениях.

– Но разве можно смертным знать до срока о том, что ждёт за гранью? – встревожилась Ифе.

Анубис поднял руку, останавливая вопрос.

– Правила теряют свою силу на глазах.

Аментет во все глаза смотрела на Карателя, не в силах поверить, что он действительно произнёс эти слова. Он – воплощение холодной безоговорочной праведности и порядка – говорил о том, что правила уже не те.

– Как мы… Почему мы здесь? – спросила Ифе, стараясь унять удивление.

– Мы все оказались в трущобах Города Столбов, – ответил Анубис. – Вы, смертные, не приходили в себя. Амт тоже тяжело дался путь к жизни – она слишком долго была связана только с Дуатом. Сет усомнился в безопасности новых перемещений для вас так скоро и предложил дождаться вашего пробуждения в знакомом месте.

Мив старчески крякнула, снова садясь на пол.

– Вы ещё расскажите, как сунулись в храм, где наш вор раньше скрывался, – нахмурилась она.

– Да… Неловко получилось, – губы Сета расплылись в ухмылке.

Увидев вопросительный взгляд Ифе, бог пояснил:

– В моём заброшенном храме всё кишит меджаями местного фараонишки. Можно было, конечно, переместить их или что-то ещё… – Сет неопределённо махнул рукой. – Но слишком много мороки. А прелестница Мив была очень рада видеть тебя, даже спящую.

Старушка кивнула.

– И я смертельно обиделась бы, не приди вы сюда.

Ифе в очередной раз поразилась, с какой лёгкостью Мив принимала любые странности. Даже четырёх богов, одного хекау и бывшую аментет в своей лавке.

– Но что с нашими телами? Вы ведь говорили, что они в Инпуте! – вспомнила она.

– Да, они были в Инпуте, – подтвердил Анубис. – И любое возрождение, о котором мне было известно до сего дня, должно было вернуть вас именно туда. Но Хапи решила иначе. И ваши тела оказались там же, где души, – в трущобах Города Столбов.

Тряхнув головой, Ифе почувствовала резкую потребность вдохнуть воздух сепата, увидеть небо, не затянутое тучами Дуата. Почувствовать себя по-настоящему живой.

Это желание было настолько сильным, что её лёгкие, не получившие в тот же миг прилива свежего воздуха, сжались, заставляя аментет вскочить на ноги. Комната поплыла перед глазами.

Она даже не заметила, как Анубис оказался рядом, поддержав её под руки.

– Тебя нужно вывести на улицу? – проницательно спросил бог.

Ифе смогла лишь качнуть головой.

– Н-нет. То есть да. Но самой. Я должна побыть одна…

Убедившись, что девушка крепко держится на ногах, бог отступил.

Её взгляд скользнул по разметавшимся по полу кудрям спящего Кейфла. Позабыв обо всех, кто присутствовал в комнате, Ифе опустилась рядом с ним на колени. Она провела кончиками пальцев по спокойному лицу спящего хекау, спустилась к шее, чувствуя пульсацию крови. «Он жив… Жив».

Теперь она действительно могла подышать, спокойно и со знанием того, что вся их авантюра с Дуатом действительно удалась.

Нетвердыми шагами аментет двинулась к выходу из лавки.

Вслед ей прозвучал голос Мив:

– Сейчас ночь. Патруль меджаев прошёл недавно, так что пока можно ничего не опасаться. Но от лавки не отходи – знаю я, как ты манишь к себе опасность.

«Спасибо, Мив. Снова помогаешь…» Кивнув старушке, Ифе открыла дверь.

Ночь над Городом Столбов была окутана тишиной и покоем.

Дома песчаного цвета, которые сейчас были голубоватыми и тёмно-синими, крыши, освещённые лунным светом, навесы, под которыми поутру зазвучат споры и крики торговцев, – всё это было так знакомо.

Первым, что Ифе ощутила, глядя на окружающий её мир, было… Чувство. Город Столбов вызывал у неё много чувств, но одно из них было особенно сильным и даже непривычным. Прежде не знакомым, или просто забытым… «Такое чувство, как будто я… Дома».

Ифе не могла точно сказать, откуда взялась эта мысль, не могла описать и то ощущение в груди, которое ей завладело. Однако, осматривая пустую базарную улицу, Ифе думала, что до того, как стать аментет, она могла бывать здесь. «Мне кажется, я помню это место. Не из-за прошлого возрождения и не из-за побегов от меджаев».

Перед глазами девушки мелькнул образ малышки, со смехом бегущей между домами.

«Это я?.. – думала она. – Воспоминание или воображение?»

Город Столбов принёс ей столько счастья и столько страхов. «Как я могу считать это место домом?» Но теплу в груди объяснить домыслы разума было очень сложно, и, не успела Ифе разобраться в собственных чувствах, как дверь в лавку снова открылась.

На улицу вышла Мив.

– Прости, что тревожу, – тихо сказала старушка. – Просто я волновалась за тебя. И… Я скучала, внучка.

Старушка устало опёрлась о стену своего дома. Ифе понимала, что ни о каком родстве Мив не говорила – слово «внучка» было выражением тепла и искренности.

– Я тоже скучала. И не понимала, насколько сильно, пока не увидела вас здесь.

Слова были неспособны передать всю глубину радости от встречи и смятения, которые чувствовала аментет. Она надеялась, что Мив просто кивнёт или снова обнимет.

«Да, я бы хотела, чтобы она обняла меня», – с трудом улыбнулась Ифе.

Однако торговка платьями не двигалась, с тревогой глядя ей за спину.

– А-э… – из горла Мив вырвался скрипучий стон.

Что бы она ни пыталась сказать, у неё не вышло. Старушка замерла с не до конца вытянутой вперёд рукой.

Если Ифе и научилась чему-то после второй смерти, так это не доверять тому, кто подходит со спины. А в том, что Мив указывала на кого-то, сомнений уже не оставалась.

Ифе, не оборачиваясь, кинулась в сторону двери в лавку. Она открыла рот, чтобы позвать на помощь, но не смогла произнести ни слова. Она замерла, не в силах контролировать собственное тело, в точности, как Мив.

Короткая вспышка грязно-лилового цвета ослепила аментет, и перед дверью лавки появились точные копии её и Мив, тихо о чём-то разговаривающих.

«Что происходит?! Почему я здесь, но в то же время там?..» Ифе не слышала шагов. Просто в одно мгновение перед ней шагнул высокий худощавый мужчина с впалыми щеками. Его чёрные узкие глаза, под которыми залегли глубокие тени, бесстрастно смотрели на аментет.

– Djet medu ar kha dua, – тонкие морщинистые губы сложились в формулу хека.

И, едва не сходя с ума от ярости и бессилия, Ифе в очередной раз лишилась чувств.

Её ненависть к песку теперь стала распространяться и на тьму.

В ткацкой лавке царила приятная прохлада.

После того, как Мив вышла поговорить с Ифе, Атсу растянулся на циновке, вытягивая длинные ноги. При этом он упёрся локтем в пол, оставив внушительную вмятину.

– Ох… – пробормотал мужчина, поспешно отдёргивая руку.

– Ты привыкнешь, – с улыбкой сказал Сет. – Помню, когда я впервые явился в мир смертных, то сломал не один предмет мебели.

– Все боги прошли через это, – ровно сказал Анубис. – В Дуате наши силы особенно могущественны, и он готов к ним. Здесь же мы должны быть осторожны. Должны сдерживать себя, чтобы не разрушить хрупкий мир людей.

Атсу слушал богов, по-прежнему не до конца осознавая, что он стал одним из них. Но мысли про новообретённые силы помогали ненадолго забыть о Шани, снова потерянной для него.

Должно быть, Сет распознал тревогу в глазах вора, ибо следующие его слова явно были бессмысленным отвлечением.