Влада Мишина – Последний суд (страница 15)
Она не знала, что ещё сказать, как передать ту боль и тоску, что сквозила в словах ехидного сфинкса при упоминании его красавицы.
– ТАКОВА ДОЛЯ ПОСЛЕДНИХ. ЛИШЬ ДВОЕ. ДВОЕ, КОТОРЫМ НЕ СУЖДЕНО БЫТЬ ВМЕСТЕ.
– Почему? – решилась на вопрос аментет.
Сфинкс запрокинула голову.
– ОДНА УБИТА. А ДРУГОЙ БУДЕТ ЖИТЬ ВЕЧНО, ВЕДЬ ТОТ, КОМУ ХВАТИЛО СИЛ УБИТЬ СФИНКСА, ДАВНО И САМ ПОЧИЛ.
«Её убили!..» Ифе особенно остро могла прочувствовать боль и печаль сфинкса. Их обоих. Разлучённые Дуатом, как и она с теми, кто был дорог. Девушка позабыла о том, что каменное существо хотело отправить их с Шани и Одайоном к стражам посмертия. Позабыла о том, что нужно было дойти до реки. Ей просто было до слёз больно, как будто сфинкс рассказала её собственную историю.
– Мне так жаль, – вот и всё, что она могла сказать.
Шани, чьё лицо тоже выражало печаль, тихо спросила:
– Разве боги не могут окончить страдания, убив другого сфинкса?
– МОЙ РОДНОЙ ВЕРЕН ТОТУ. И НЕ ПРЕДАСТ ЕГО СВОЕЙ ПОГИБЕЛЬЮ. БУДЕТ РЯДОМ С ТРИЖДЫ ВЕЛИКИМ, ПОКУДА НУЖЕН ЕМУ.
Шани отвела взгляд. Одайон давно не смотрел в их сторону, буравя взглядом далёкую реку. Лишь Ифе видела слезу, скатившуюся по каменной щеке.
– МОЙ РОДНОЙ… – сфинкс склонила голову, пряча чувства.
И аментет уже не смогла себя остановить. Она шагнула вперёд, обхватывая руками ледяной камень, из которого состояло существо, прижалась к нему щекой и обняла так крепко, как могла.
Сфинкс наклонилась, и девушка ощутила упавшую ей на макушку новую слезу.
– Он любит вас. Я слышала это в его словах, в голосе.
– СПАСИБО.
Объятия со сфинксом длились недолго, но Ифе казалось, что они придали сил им обеим. Отстранившись, существо прошептало:
– ТЫ ДЫШИШЬ.
Аментет кивнула.
– ВОЗМОЖНО, ТЕБЕ ЕЩЁ УДАСТСЯ ПЕРЕДАТЬ МОЕМУ РОДНОМУ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕГО.
Шелест песка вновь пронёсся мимо девушки.
Существо легло на то же место, где было скрыто прежде, накрываясь барханом, как светлым одеялом.
Шани молчала. Ифе тоже не шевелилась, боясь поверить, что в кои-то веки мироздание улыбнулось ей.
Тишину прервал Одайон:
– У меня сложилось впечатление, что вы спешили.
Маа-херу недовольно взглянула на него, но и она, и Ифе знали, что тут мужчина был прав. Пусть чувства голода и усталости, терзавшие аментет, ненадолго отступили перед страхом и печалью, но теперь возвращались с новой силой.
Ифе шатало, а горло, пересохшее без воды, болело.
– Нужно идти, – сказала она.
Так, красавица сфинкса осталась позади. А впереди души ждала река Хапи.
Глава IV
Тот, кто живёт после смерти
Нити событий смыкаются снова.
Врата распахнулись, осталось шагнуть.
От страха во рту не осталось ни слова.
Куда приведёт нас сей грешный путь?
– Хочешь взглянуть? – Тот подвинул папирус к краю стола.
Сфинкс приблизился, недоверчиво глядя на бога.
– Ты же сказал, что ничего мне не покажешь и не расскажешь.
– Мне повезло быть не только твоим владыкой, но и другом. Поэтому скрыть такое я не могу.
Грустная улыбка скользнула по губам Трижды Великого, и сфинкс сразу понял, о ком пойдёт речь в только что исписанном папирусе.
– Это произошло несколько мгновений назад, в Дуате, – добавил Тот.
– Я не хочу читать.
– Почему?
– А почему ты больше не хочешь говорить про Маат?
Тот понимающе кивнул, забрав папирус и положив его перед собой чистой стороной.
– Скажи мне только одно, – тихо попросил сфинкс, – она… обрела покой?
– Аментет помогла ей разделить боль. Она пролила слёзы в память о тебе.
– Я не об этом спросил.
Бог отвёл взгляд, задавая встречный вопрос.
– А ты обрёл покой?
– Нет. И не хочу. Я не хочу забывать, что люблю её.
Сфинкс медленно развернулся, покидая покои владыки мудрости. Он не жалел, что не взглянул на папирус. Слишком страшно было бы читать о той, что далека и недостижима.
– Моя красавица… – прошептало существо, привычно застывая каменной статуей у входа в комнату Тота.
Вторые врата Дуата были видны вдали – там, куда направлялось течение Хапи. Шани шла первой, следом – Ифе, и замыкал шествие Одайон. Путь проходил в тишине, которая странным образом убаюкивала аментет. «Как быстро я привыкла к смене дня и ночи в мире смертных, и как тяжело не понимать время, текущее здесь».
Задумавшись, девушка оступилась. Влажный песок у берегов реки сыграл с ней злую шутку, став скользкой дорожкой в воду. Ифе почувствовала миг падения и даже не успела вскрикнуть.
Но погружение в Хапи всё же не состоялось, и её запястье обхватила тёплая рука. Шани уже ушла вперёд, не замечая сцены, что разворачивалась за её спиной.
Одайон удерживал Ифе на грани падения. Она была уверена, что он просто поможет ей вернуться на берег, но мужчина лишь толкнул её ближе к воде, и тут же вновь поймал, прижимая к себе.
– Я бы сказал тебе быть осторожнее. Но второй раз столкнул тебя сам.
– Отпусти меня, – прошипела аментет.
Она боялась звать на помощь Шани, ведь Одайон в ту же секунду мог столкнуть её в воду.
– Уверена? Если отпущу, ты упадёшь в Хапи, – улыбнулся разбойник. – Тут в Дуате в ней смешиваются и воды времён, и забвения, и чего-то ещё. Тебе может не понравиться купание.
Ифе с ужасом смотрела на мужчину, держащего её в слишком опасных объятиях. Она уже открыла было рот, чтобы всё-таки рискнуть и позвать Шани, но Одайон прошептал:
– Разве когда двое столь близки, нужен кто-то третий? Или тебе и такое по душе?
Аментет не понимала порочного подтекста, скрытого в его словах, но её ужасно пугала и раздражала сама близость мужчины.
– Поставь. Меня. Обратно, – впервые ей удалось придать голосу действительно стальное звучание.
– Как скажешь.