Влада Мишина – Колыбельная ведьм. Скриптум Первый (страница 12)
– Что значит «ведьмы – зло»?! – задать вопрос тихо мне не удалось.
Венецианцы, находившиеся поблизости, стали ещё больше коситься на нашу пару. Профессор хорошо держал лицо: внешне он не казался ни смущённым, ни встревоженным таким вниманием.
– Если вы хотите получить ответы, то нужно добраться до дома.
Мне нужно было успокоиться. Успокоиться и не устраивать сцен. Что бы там ни было, в меня и Джиованни Калисто пока никто не кидался камнями, а значит, вопросы и страхи могли подождать.
«Дом, – поняла я. – Он назвал Академию домом». Я тоже называла её так ещё совсем недавно.
Внезапная страшная мысль заставила сбиться с шага. Потребовался ещё миг, чтобы сформулировать вопрос:
– Профессор Калисто… Смерть моего брата как-то связана с событиями, о которых вы упомянули? С заголовками в газете. С отношением людей к нам.
Сердце билось где-то в горле, а уголки глаз снова щипало от слёз. В ожидании ответа я прикладывала все усилия, чтобы скрыть свой страх и слабость.
– Нет, Эстер. Трагедия, случившаяся с профессором Кроу, была именно такой, как я и сказал: неудачный эксперимент, – мягко ответил мужчина. – Мне жаль.
Укол разочарования, что я испытала, был постыдным. Если бы Тадди погиб по вине Ордена или фанатиков, мне было бы кого винить и куда направить боль и ненависть. А теперь я лишилась и этой малости. Оставалась лишь пустота.
«Держи лицо, Эстер, как учил отец», – приказала я себе.
– Покупайте свежий выпуск! – крики разносчика газет постепенно отдалялись.
– У вас не найдётся трёх чентезимо[10]? Я меня пока только фунты.
Проследив за моим взглядом, направленным на мальчика, Джиованни нахмурился.
– Вы вряд ли найдёте в газете хоть каплю правды.
– И всё же я предпочитаю знать мнение не только ведающих. Газеты полезны для понимания общих настроений, – твёрдо сказала я.
– В таком случае рекомендую прочесть её позже, в более спокойной обстановке, – неуверенно кивнул он.
– Конечно.
Мужчина достал из кармана жилета серебряную лиру[11].
– Не уверена, что у мальчика будет сдача, – нахмурилась я.
– В таком случае сегодня его счастливый день и он сможет отдохнуть, не продавая больше газет, – усмехнулся профессор. – Всё равно чентезимо у меня нет.
– Я возмещу вам лиру, как только дойду до банка.
Он снисходительно улыбнулся.
– Не стоит. Я не обеднею.
– И всё же…
– Эстер, купите газету. Со всем остальным разберёмся позже, – отрезал Джиованни, протягивая лиру.
Взяв монету, я поспешила к разносчику газет. «Всё равно верну…» – решила я. Мне всегда было трудно принимать подарки и даже позволять кому-то платить за кофе. Тадеуш пытался научить этому искусству, но не вышло.
– О, синьорина! Этого слишком много…
Быстро сунув в руку мальчишке лиру, я взяла туго скрученную газету и направилась обратно к Джиованни. Разносчик газет больше не пытался вернуть мне деньги и просто крикнул вслед:
– Да хранит вас Первозданный, синьорина!
Только по розоватому отсвету на газетной бумаге я поняла, что солнце уже почти село.
– Я забыла, как быстро тут наступает ночь.
Джиованни посмотрел на небо и улыбнулся.
– Неудивительно, ведь вы провели год в Британии. Там солнца вовсе не бывает.
– Это стереотип! – воскликнула я.
– Неужели, – беззлобно рассмеялся профессор.
Его смех ненадолго отвлёк меня от мыслей о Тадеуше, но лишь ненадолго. Разговор дальше не складывался, и всё моё внимание приковала к себе до боли знакомая башня.
Мы уже пересекли магический барьер, не дающий простым людям войти в переулок, ведущий к обители ведающих, и теперь перед нами открывался величественный вид на Врата Триады – главный вход в Академию.
Я скучала… Мне хотелось задержаться. Запомнить Академию такой, какой она была для нас с Тадди. «Волшебный дом, в котором исполняются мечты. Место, где мы были счастливы». Теперь всё должно было измениться.
Сжав руки в кулаки, я двинулась за Джиованни в Академию.
VI. Крипта
«Многие известные ведающие были преподавателями Академии. И пусть некоторые из них жили во времена, когда Академии в привычном нам виде не существовало, они работали вместе с Ковеном, преподавая искусство магии будущим ведьмакам и ведьмам, и уже позже были названы почётными профессорами. Их имена можно также найти в нашей крипте: вне зависимости от настоящего места захоронения, Ковеном было принято решение увековечить память об их вкладе и в стенах главного – Венецианского – колледжа Академии».
Академия не изменилась, и это радовало. Мне хватило потрясений, а знакомые арочные окна, мраморные полы, запах трав и декоктов давали хоть какую-то уверенность в стабильности.
К счастью, комендантский час уже вступил в силу, и студенты в синих мантиях по коридорам не ходили, иначе в каждом я искала бы родные черты.
– Если вы не против, мы сразу направимся в крипту. Ректор Санторо ожидает вас там, – сказал Джиованни.
– Конечно… – кивнула я. – Никогда не думала, что крипта Академии – это действительно крипта, а не музей.
– Ведающих нельзя оставлять в городских моргах: их сразу забирают на изучение. Поэтому в каждом колледже Академии есть своя крипта, – тихо объяснил профессор.
– Вероятно, мне повезло, что я не знала об этом раньше.
На это Джиованни уже не ответил. Я лишь заметила, что он старался держаться поближе ко мне, словно готовясь подхватить в случае обморока. «Не волнуйтесь, профессор. Я выдержу. Должна выдержать».
Спуск в крипту был долгим. От бесконечных лестниц, ведущих под землю, начинала кружиться голова.
– Простите за это, – смущённо пробормотал Джиованни. – Обратно ректор поднимет нас быстрым способом.
– Но вы ведь тоже профессор, – нахмурилась я. – У вас должен быть доступ к таким перемещениям по Академии.
– Профессор
– И всё же вы стали преподавателем в старейшем колледже Академии, – недоверчиво спросила я.
– Я очень одарённый алхимик, – ухмыльнулся профессор.
Мне показалось, что в его словах был какой-то подтекст. Не похвальба и не бравада, а как будто… горечь. Однако расспрашивать об этом у меня просто не было сил.
Спуск занял почти двадцать минут, но в итоге мы достигли крипты. Она разительно отличалась от всех помещений Академии, в которых мне доводилось побывать. Здесь не было лёгкости итальянской архитектуры, почти не было ощущения магии. Под ногами хлюпала вода: любые подвалы Венеции были подвержены этой напасти, – и арочные своды из тёмного камня давили со всех сторон. «Смотри вниз, Эстер. Не поднимай глаза», – уговаривала я себя.
Саркофаги знаменитых выпускников и преподавателей Академии были скрыты в нишах. Некоторые, как гласил путеводитель по Академии, действительно были только данью уважения и оставались пустыми. В других, наверное, лежали тела. Я успела заметить несколько имён, которые мы изучали на истории магии: Мария Лаво[12], граф Сен-Жермен[13], Елена Глинская[14], Реньер де Сен-Реми…[15]
До сей поры мне не доводилось спускаться в крипту даже с учётом того, что я думала о ней как о музее. Будь ситуация иной, я бы не сдержала радости от нового открытия, но теперь… Теперь я ненавидела это место.
Тишину и плеск воды разбил женский голос:
– Эстер Кроу.
Франческа Санторо, профессор проклятий, а теперь ректор Венецианской Академии, подошла ко мне. Она немного парила над водой, видимо не желая намочить мантию и обувь.
– Девочка моя… – непривычная мягкость в знакомом голосе разрушила всю мою стойкость.
Я взглянула в глаза своей любимой преподавательнице, которая практически заменила мне мать.
– П-профессор… Ректор, прошу, скажите, что всё это ложь… Он жив, да?