Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 38)
Завтра четвертый день – а значит, завтра Лаэнар вернется.
Свет преломлялся, искрился, распадался на радужные всплески, причудливые формы, и я поняла, что плачу, смотрю на него сквозь слезы. Я закрыла лицо руками, но не смогла заслонить сияние. Горе и восторг, боль разлуки и радость победы обжигали сердце, наполняли крылья, не давали остаться на месте.
Я рванулась вперед, прыгнула в сияющий поток. Крылья распахнулись, свет подхватил меня, помчал ввысь. Он был вокруг меня и во мне, пел, струился, я стала прозрачной и яркой, как он, и очнулась, лишь когда оказалась под каменными сводами, на этаже прорицателей.
Залы пророчеств изменились, как и весь город, как и весь мир.
Воздух и камень по-прежнему звенели силой пророков, ясной, влекущей и невесомой, но ее пронзал другой свет. Знакомый мне с рождения: ослепительно-черный и жаркий, дыхание моей жизни, голос войны. Две силы смешивались, как сияние в колодце, – я чувствовала их водоворот в каждом вдохе и звуке.
И, лишь пройдя вглубь зала, я поняла, в чем дело.
Никогда прежде здесь не было столько предвестников Мельтиара. Одни стояли возле туманных зеркал, другие бесцельно бродили по залу – то и дело к ним подходили одетые в белое пророки и уводили в комнаты, скрытые в толще скал.
– Зачем ты здесь?
Детский голос, серьезный и тихий. Рядом со мной стояла девочка: широкие рукава, серебряная цепочка в волосах, внимательный взгляд.
Зачем я здесь?
Чтобы узнать будущее? Увидеть прошлое или дальний край мира? Или я пришла успокоить душу – как те воины, что потеряли близких в бою? Девочка смотрела на меня, молча ждала ответ.
– Я Арца, звезда Мельтиара, – сказала я, – и хочу увидеть будущее.
Девочка кивнула, повела меня вперед. Я думала, что мы остановимся возле ближайшего зеркала предсказаний, но мы покинули зал, свернули в лабиринт арок и скальных переходов. Здесь клубился синеватый дым, терпкий привкус оседал в горле и каждый шаг казался легче и длиннее предыдущего. Наш путь оборвался в комнате с высокими сводами, и я увидела Эркинара, главу прорицателей. Он стоял в окружении своих звезд и повернулся, когда я вошла.
Равный Мельтиару по силе, он был совсем другим. Темные волосы обрезаны выше плеч, черты лица заостренные, резкие. Взгляд казался отстраненным, а прикосновение успокаивало, гнало прочь тревоги.
Эркинар взял меня за руку и сказал:
– Я не могу показать тебе будущее, Арца. Твое будущее ветвится, как горный поток, и сейчас не угадать, какой ручей превратится в реку.
Я сделала глубокий вдох – но прежде, чем успела задать вопрос, Эркинар продолжил:
– Но я отправлю тебя в сон. Перед тобой будут все твои реки, и, быть может, самый яркий поток позовет тебя сам.
Я пошла за ним следом. В маленькой комнате, окутанной дымом, легла на мягкую скамью, закрыла глаза. Эркинар вновь прикоснулся ко мне, легко, едва приметно, и сон подхватил меня, как поток света в колодце, помчал ввысь.
Мои крылья рассекают небесную реку, хвостовые перья раскрыты, я парю, ветер бьет в лицо, но я не опускаю стекло шлема. Вокруг меня небо, весенняя синева, полуденное солнце слепит глаза. Я ложусь на крыло, и земля поднимается мне навстречу: бескрайний лес, золотистые пятна полян и блеск реки.
Я разворачиваюсь вновь, и теперь подо мной машина, сияющая, черная, я вижу свое отражение в ее бортах.
Весь мир пронизан запахами весны, он кажется мне беспредельным, огромным, мое сердце горит. Краем глаза я вижу черный всплеск крыльев – мой напарник, мое отражение. Я поворачиваюсь, я должна разглядеть, должна понять – и небо рушится на меня.
Синева, скорость, полет, небесные реки – они мчатся сквозь меня и тают.
Я пытаюсь удержать их, но уже знаю: это сон.
Когда я проснулась, Эркинара не было в комнате. Его предвестник вывел меня из полутемного лабиринта и спросил на прощание:
– Хочешь рассказать свой сон?
– Нет, – ответила я и прыгнула в колодец.
Крылья еще помнили пьянящий весенний ветер из сна и распахнулись, ударили по воздуху, стремясь поднять меня ввысь. Но мне нужно было вниз, к ангару, и крылья подчинились.
Огни в коридорах горели вполсилы, было пустынно и тихо – там, снаружи, уже погас закат. Со дня возвращения каждую ночь мы встречались у ворот ангара, шли к машине и отправлялись в полет. Звезды, облака и растущая луна мчались над нами, а внизу был наш мир, освобожденный и чистый.
Сегодня у ворот ждала только Амира – уже в доспехах, с заколотыми волосами, готовая надеть шлем и слиться с машиной.
Амира улыбнулась мне, и я взяла ее за руку, прислонилась к стене. Там, в глубине, под слоем металла и камня, гудели механизмы, текла магия, лопасти перемешивали воздух. Я слушала этот приглушенный гул и чувства Амиры: в ее прикосновении смешивались предвкушение радости и тревога, становились единым светом, дрожащим и чистым, как слезы. Мы стояли молча, я не спрашивала ни о чем. Я знала: раз Рэгиль не с Амирой, значит, Мельтиар позвал его.
Я смотрела наверх, в раскрытый люк колодца, ждала, что Рэгиль появится там – черная искра стремительно вспыхнет, помчится к нам. Но он спустился по лестнице.
Рэгиль шел медленно, тихое эхо шагов растворялось в зеркальном полу. Без доспехов, без шлема, лишь черные браслеты на запястьях – зеленые и красные огни мерцали на них, сменяя друг друга.
– Что-то не так, – прошептала Амира и разжала пальцы. Ее крылья раскрылись, ударили по воздуху. – Что-то очень плохо.
Рэгиль подошел к нам, протянул руки. Я коснулась его ладони, и меня затопило предчувствие, глубокое и темное, и такая же бездонная тоска. Дышать стало трудно, я уже не могла различить, где чьи чувства.
– Мельтиар сказал, – Рэгиль говорил медленно и тихо, словно уже сотни раз повторил про себя каждое слово, – что завтра мы с Амирой должны разобрать машину. Что мы больше не полетим на ней. Потому что война закончилась.
Я видела машину во сне, я летела рядом с ней, мы были в небе… Но Эркинар говорил: «Твое будущее ветвится».
Страх ледяным кристаллом вспыхнул в груди, заморозил мысли.
– Нет… Не может быть, почему… – Голос Амиры, сперва еле слышный, стал пронзительным и звонким, задрожал от слез. – Почему?! Почему так?!
– Потому что… он как будто… – начал Рэгиль и не смог договорить.
Его отчаяние сказало все без слов. Я помнила это чувство: до войны, во сне, бесконечная пропасть или бескрайнее горе отделили меня от Мельтиара, и, как я ни старалась, не могла прорваться к нему.
– Нет! – воскликнула я. – Мы должны что-то сделать! Мы должны быть рядом, мы должны…
– Предвестники Мельтиара.
Я замолчала, обернулась на голос.
Я никогда раньше не видела этого человека. Высокий, в темной одежде, струящейся складками, не похожий ни на кого из знакомых мне звезд. Он обвел нас взглядом, медленно, спокойно, и сказал:
– Арца. Амира. Рэгиль. Что вы здесь делаете в такое время?
Он стоял всего в полушаге от нас, но до меня не доносилось ни единого отзвука его чувств или силы, словно он был за стеклянной стеной. Его правую руку сжимал браслет – золотой, тяжелый, с мерцающим голубым камнем.
Этот человек был не похож ни на кого – а значит, он живет там, куда не ведут лестницы, куда не подняться на крыльях. Он из высших звезд. Тех, что обитают в чертогах тайны.
Я опустила глаза и ответила:
– Мы привыкли не спать по ночам.
– Мы раньше всегда летали ночью, – добавил Рэгиль.
– Тогда идите тренироваться. – Темный рукав взметнулся, незнакомец указал на северный выход. – В зал с молниями.
Я кивнула, и мы втроем устремились туда, не разжимая рук, почти бегом.
– Мы сделаем, как велел Мельтиар, – прошептала Амира.
Я знала, что она права, но повторила, упрямо и тихо:
– Но мы должны быть рядом с ним.
43
Если не отводить взгляд от витража, легко представить, что мы во дворце в Атанге. Солнце искрится в разноцветной стеклянной мозаике, вьюнок оплетает колонну, белые осенние цветы тянутся к небу.
Но стоит прислушаться – и понимаешь, что дворец слишком шумный, гудит от громких и непривычных звуков. Стоит сделать глубокий вдох – и чувствуешь привкус соли, голос морского ветра.
Да, легко притвориться, что ничего не произошло, мы все еще в Атанге, но я никогда не хотел жить во сне. Мне нужна настоящая жизнь.
Я отвернулся от витража, подошел к краю балкона, встал рядом с курившим гвардейцем. Тот поймал мой взгляд и протянул сигарету. Дыма в ней оставалось всего на пару затяжек, я вдыхал их медленно и не остановился, пока сигарета не обожгла пальцы. Первый дым за столько дней – желтый, проясняющий мысли, так необходимый мне сейчас.
– Не спрашивай, – сказал гвардеец с усмешкой. – Там, где я взял, уже нет.
Я взглянул вниз – на лестницу, белой лентой уходящую к пристани, на зеленые склоны, усеянные разноцветными заплатами шатров, на людей, казавшихся крошечными с высоты. Небо здесь было куда ближе, чем в Атанге, прыжок через перила – и оно примет меня, я взлечу. Сколько еще ждать, пока король позовет нас? Я мог бы сейчас рвануться ввысь, стать быстрее ветра.
Но нельзя.