Влад Воронов – Помеченный на удаление (страница 47)
– И у вас. И у любого из охранников. Отключаете камеры, даете самолету улететь, а потом рвете волосы на всех местах. Куда правдоподобнее, чем меня обвинять.
Дознаватель молча сопит какое-то время, потом выкидывает главный козырь:
– Камеры были отключены программно!
– И что?
– Ты программист!
– А ты насильник!
– Почему?
– Хрен у тебя в штанах есть? Достаточно, чтобы посадить за изнасилование. Такого же уровня логика.
Мне интересно, такие вот следователи, с позволения сказать – они на что надеются? Что я упаду и сознаюсь под градом неопровержимых доказательств? Чтобы доказательства стали неопровержимыми, надо хоть немного в предмете разбираться. А с этим, похоже, у ребят большие проблемы.
Дальше, предсказуемо, громкие фразы о продолжении следственных действий, запрете покидать место жительства и прочее в том же роде.
Выхожу на улицу, под дождем добегаю до машины. Спать хочется уже так, что впору веки ко лбу приклеивать. С опаской беру телефон, но нет, новых визитов по присутственным местам пока не намечено.
В полном коматозе добрался до дома. Хорошо, что все от дождя попрятались, а то с соблюдением правил дорожного движения у меня сейчас большие проблемы. Лилька отсыпается после ночной смены. Мокрую одежку скинул, морду и руки ополоснул, и спать, спать…
Мозг проснулся часа через четыре. Остальной организм жаловался на усталость и шевелиться отказывался категорически. Вот только думать, к сожалению, это не мешало. И мысли были сплошь невеселые. Я, похоже, перевыполнил норму по глупостям, которые можно сделать в жизни. И где-то, совсем рядом, маячит расплата. За все, что я натворил. За хорошее и за плохое. За глупость мою, за жадность. За жалость и доверчивость. За наивные попытки восстановить справедливость там, где ее нет и быть не может. За нежелание дружить с кем-то против кого-то. За глупую надежду избежать драки, когда все вокруг давно машут кулаками. И, конечно, за всех убитых, прямо или косвенно. Пусть они были плохие, но все равно грех.
Необычны такие мысли для безбожника, прямо скажем.
Ворочался, ворочался, потом вскочил и пошел за компьютер. Выстроил длинную цепочку анонимайзеров[99], после чего попытался зайти вроде бы из заленточной Америки на админский комп в поместье Виктории. И ни фига. Не пускает. Похоже, надежда уничтожить улики испарилась. А все Шорт, сволочь жадная. Если бы не он, я бы мог успеть за собой подчистить. Или не успел бы? Сколько я тогда до дома добирался – часа два? Сомнительно, чтобы за два часа никто не заметил прекрасную ночную погоду на двух мониторах, в то время как на всех остальных хлещет как из ведра.
Не ко времени дождь пошел. Глядишь, еще недельку-другую самолета не хватились бы. Но, с другой стороны, этот же ливень смыл все возможные следы.
Надеюсь, Егор долетит. Кому-то должно повезти. Очень обидно будет, что такая буча – и впустую.
Снова мобильник звонит. Паренек с причала. «Мистер Влад, тут пришли какие-то люди делать обыск у вас на яхте. Начальство порта разрешило». Вот так вот. Найти они ничего не найдут, тем более после генеральной уборки, но звоночек нехороший. Очень. Продолжают копать под меня, неугомонные. И раньше или позже что-нибудь могут и найти. Я же не профессиональный шпион, рефлекторно следы заметать не умею.
Хуже другое. Пока одни ищут самолет, а другие плот, я еще отболтаюсь. Но когда они узнают друг о друге и объединят усилия, станет совсем печально. Подозрения превратятся в уверенность, и на допросы меня не звонком по телефону будут вызывать, а вертухай из камеры поведет. Нужно мне такое? Вот то-то же.
Снова телефон. Знакомый парень из конторы порта. «Влад, нам запретили выпускать твою яхту». Спасибо, дружище, не зря мы столько пива вместе выпили. Может, морские патрульные на берегу особой властью и не обладают, но все гадости, что могли сделать в своей компетенции – сделали.
Если еще и пропажа Шорта всплывет и кто-то умный сопоставит одно, другое и третье… Тут даже власти особой не нужно, вполне достаточно информированности. Как раз уровень помощника, референта, секретарши. А дальше – или месть, или шантаж без возможности выкрутиться.
Нет, определенно, пора отсюда сваливать. Причем всем троим. И мне, и Лильке, и тому, кто у нее там сейчас в животе. Вот только как? Осенняя непогода разошлась не на шутку. И льет, и дует, и море качает. Но даже это не столь важно. Гораздо важнее – куда здесь бежать-то?
Вариантов, почитай, и нет. Либо в ПРА, строить военный коммунизм, либо к китайцам, строить коммунизм с человеческим лицом. Специфическим, правда, но уж какое есть. Причем ни туда не хочется, ни сюда. Да уже и не получится – последний самолет в Демидовск я лично проводил сутки назад, а от возможности свалить в здешний Китай отказался, сломав шею Шорту. И что у нас остается при таком раскладе? При таком раскладе остается Старый Мир, со всеми его проблемами и сложностями, но зато огромный, полный укромных уголков и неподвластный Ордену. И если удастся туда свалить…
Снова тренькает телефон. СМС от Юджина, который на Воротах работает. «Влад, сейчас увидел твою рожу в стоп-листе. Ты что натворил, дятел?» Похоже, за ленточку свалить тоже не удастся. Юджин, конечно, свой парень, но на прямое нарушение приказа не пойдет, ему еще здесь жить. Так что…
Жикает телефон Лили. Она его на зарядку у меня на столе оставляет – до розетки близко. На экране всплывает сообщение от заклятой подруги Ивонны. «Лиль, тут по госпиталю бродили мрачные мужики и про тебя расспрашивали. Убрались совсем недавно. Ты что, все-таки украла в магазине тот красивый дорогущий лифчик?» Интересные у девочек развлечения, но не это сейчас важно. Важно то, что копать стали не только под меня.
Значит, выхода не остается. Задействуем последний резерв.
Открываю почтовый клиент и в графе «Кому» набираю «Chloe@windmill.com»…
Кто такая Хлоя Виндмилл? Она – моя случайная знакомая. Точнее, я – ее курортный роман. Давно, еще до встречи с Лилькой. Отец Хлои, как потом выяснилось, – очень богатый человек, приехал однажды на Новую Землю поохотиться. И оставил дочку одну на Острове, пока сам будет стрелять скальных варанов. Что уж там между нами было – не ваше дело, джентльмены о таких вещах не рассказывают, но наша короткая связь без особых обязательств вскоре переросла во взаимовыгодное сотрудничество. Она помогла мне спрятать родителей от одних неприятных людей, я ей помог разыскать отца, похищенного бандитами на охоте. Так что, когда отпуск закончился, расстались мы вполне по-дружески. Да и потом папаша Виндмилл регулярно пользовался услугами финразведки. Наш шеф Марлоу любит помогать нужным людям. И никогда не забывает, кто ему должен ответную услугу.
– Дорогая, просыпайся!
– Отстань, я устала, и вообще голова болит.
– Лиль, я по делу.
Рефлексы опытного медработника не подводят. Через секунду Лилька уже сидит на кровати и смотрит на меня вполне осмысленным взглядом.
– Что стряслось?
– Если в двух словах, то у нас проблемы. Точнее, у меня, но тебе тоже прилетит, за компанию.
– Егора поймали?
– Нет, он-то улетел, но сейчас активно ищут тех, кто его спас и помог скрыться. И все идет к тому, что виноватым назначат меня.
– Что ты планируешь делать?
Я вкратце рассказал о своих планах.
– Без тебя я никуда не поеду!
– Поедешь. Когда я буду знать, что ты в безопасности, смогу гораздо свободнее действовать.
– А цель этих твоих действий?
– Если удастся отболтаться от обвинений – приедешь обратно. Если нет – я приеду к тебе.
– А если тебя схватят и обвинят во всех смертных грехах?
– Тогда ты вспомнишь, какая ты взрослая и самостоятельная женщина. Денег у меня за ленточкой достаточно, я напишу реквизиты и пароли.
– Идиот. Зачем мне деньги без тебя?
– Ради него. Или нее. Ребенок не виноват в родительских грехах.
Жена погладила рукой живот, покачала головой, но пошла собираться.
На улице темень и снова льет, в двух шагах ничего не видно. Запрыгиваем в машину. У Лили в руках сумка, с которой она обычно ходит на дежурство. Тревожный чемоданчик медсестры. Только в этот раз к туалетным принадлежностям и смене белья добавилась тонкая пачка с документами – вся ее прошлая жизнь, впечатанная в бумагу и картон.
Город как вымер. Ночь и дождь – достойный повод носа не отрывать от домашнего тепла и уюта. Слежка была бы заметна сразу, но нет ее, слежки.
У служебного входа в госпиталь – никого. Ближайшая Лилькина смена послезавтра, нет никакого смысла здесь ее поджидать.
– Все помнишь?
– Помню. Адреса, номера счетов, пароли.
– Доберешься – напиши.
– Обязательно.
– Я тебя люблю.
– Я тебя тоже. Разбирайся и приезжай скорей.
– Пока.
– Пока.
Хлопает дверь, жена уходит. Трогаю машину. Дождь кончился, и дворники работают, но все равно картинка перед глазами расплывается.
Даю большой круг по городу. В супермаркете закупаюсь едой, водой в бутылках и сухими пайками. Сезон путешествий закончился, на просроченные армейские рационы и прочую дрянь длительного хранения большие скидки. Особенно если брать целыми коробками. Расплачиваюсь наличными. Сонный продавец принимает купюры, почти не открывая глаз. Люди по такой погоде стараются не выходить лишний раз из дома, поэтому полная тележка никого не удивляет.
Затолкал припасы в багажник, вернулся за руль. Дождь снова припустил как из дырявого ведра. Отъехал, встал на обочине, погасил огни. Подождал. Вроде никто не преследует. Покатил неторопливо к себе. Проехал поселок насквозь, через полкилометра развернулся и двинул в сторону дома. У нас в округе не так много мест, где можно оставить машину, и любой чужак сразу виден. А без машины в такую погоду следить за кем-то – здравствуй, пневмония. Но пока спокойно, не видно никого подозрительного.