Влад Воронов – Однокласснички (страница 64)
– Держи для начала. Это ходунки, типа костылей, только сами могут стоять. Если ты вдруг начнешь падать, я тебя не удержу, а вот они удержат.
До туалета я шел… Долго. Но просто нарезать круги по палате отказался наотрез. У человека должна быть цель. У меня она есть. А еще я верю в себя и не замечаю препятствий. Зацепился за что-то ногой, чуть не грохнулся – спасибо, Лили подстраховала.
Так что цель достигнута! Снова чувствую себя не младенцем, а взрослым мужиком. В качестве бонуса еще и помыться получилось там рядом. Пусть сидя, пусть с чужой помощью, но тем не менее. Я не просто счастлив, это уже экстаз какой-то.
Вытерся. Лили протягивает мне трусы. С рисунком в виде пистолетиков.
– Это откуда такая красота?
– Я купила. На сдачу.
И проводит рукой по телу, где под полупрозрачным халатиком угадываются кружавчики.
– Там тоже пистолетики?
– Не скажу.
– Вот снова научусь на ногах стоять, руки освободятся, и тогда…
– И что тогда?
– Не скажу.
Посмеялись. Обратно к кровати я доковылял уже гораздо быстрее. Привыкают ноги ходить, привыкают. И голова уже не так кружится.
Забегал Димка. Притащил мне из дома свежее белье. Похвалился фотографиями дочки. Растет девчонка. На работе дел хватает, но ничего срочного – потерпит до моего возвращения.
Еще пара дней, и я пошел самостоятельно. Сперва нарезал круги по коридору, потом во дворе больницы. Там же, на лавочках, поболтал с зашедшими меня проведать мужиками из порта. Обсуждали рыбную ловлю, ветра, течения, погоду и стати младшего медицинского персонала больницы. Мужики так крепко выражались и курили такой злой табак, что нашу тусовку разогнал главврач лично. Сказал, что опасается как за душевное, так и за физическое здоровье пациентов и персонала. Я был направлен на лечебную физкультуру, а гости – за «ворота».
Да, а Лили я все-таки поймал освободившимися руками. Нет у нее там пистолетиков. А что есть – не скажу.
Еще через пару дней меня отправили домой. Зализывать раны, как сказал врач. Настоятельно рекомендовали прогулки на свежем воздухе, умеренные физические нагрузки и больше фруктов в рационе. А вот чтение и особенно компьютер запретили начисто. Минимум на месяц. Я не стал возражать. Всю жизнь в разные экраны пялился, месяц можно и обойтись.
Со скуки взялся выполнять рекомендации врачей. Утром бродил по округе, днем, в жару, телепался в бассейне, вечером встречал Лили с работы, и мы шли кормиться вкусной и здоровой пищей. Ну а дальше опять физкультура, уже под присмотром медика. Хотя она обычно глаза закрывает.
Так прошла еще неделя. И настало то проклятое воскресенье.
Где-то до середины дня ничего не происходило. Обычный выходной день. У Лили было дежурство, и мы не планировали никаких походов, разве что поесть где-то вечером. Французская кухня, видимо, существует параллельно француженкам, поэтому либо готовлю я, либо мы идем в кантину. А ее растворимый кофе по утрам просто убил. Здесь, где кофе прекрасен и дешев, выписывать втридорога из-за ленточки эту отвратительную бурду?
Выспался, с полчаса помучил себя рекомендованной физкультурой, позавтракал да и поехал на яхту. Раньше мужики в гараж отправлялись, а я сюда, с той же, в общем-то, целью – потусить чисто мужской компанией. Заодно и свежим морским воздухом подышу.
Поболтал с мужиками, полез в низы порядок наводить. У меня внутренних помещений всего ничего, но дел нашлось предостаточно. Когда часа через три вылез на палубу, в бухте что-то поменялось. У причала Морского Патруля царило нездоровое возбуждение, подъезжали машины, бегали люди. Все три патрульных катера, которые стояли сейчас в бухте, явно готовились отходить. Работали движки, на палубах что-то таскали. И, что самое неприятное, временами шевелили стволами скорострельные пушки.
Я повернулся к соседнему катеру, хозяин которого, старина Олаф, смотрел в ту же сторону.
– Не знаете, что происходит?
– Никто ничего толком не знает. Ребятам приказали полным ходом мчаться к Нью-Хэвену. Выдернули не только резерв, но и отпускников. Вроде там русские напали на Остров.
– Какие русские?
– В этих краях одни русские, способные на такое.
– Но… как?
– Никто ничего толком не знает. Может, ближе к вечеру прояснится…
Ну да, как-то так неприятности и приходят. Сперва никто ничего не понимает, а потом бац – все понятно, но уже поздно…
Искать знакомых из Морского Патруля сейчас бессмысленно. Большая часть на кораблях, а остальные в пене и мыле. Не стоит людей отвлекать. Да и самому под горячую руку не попасть бы – запишут в шпионы, а дальше по законам военного времени… Не только у нас немцев в Казахстан вывозили. На родине демократии тоже хватало лагерей для японцев, даже если те несколько поколений в Америке жили.
Катера тем временем приняли боезапас как смогли, укомплектовали экипажи и отвалили от стенки. Головной дунул тифоном, остальные подхватили. И шустро двинули на выход из порта. На мысу артиллеристы тоже вертели стволами и принимали ящики с грузовиков.
Желая чего-то, будь предельно конкретен. Там, наверху, намеков не понимают.
Скучал? Хотелось чего-нибудь новенького? Так вот тебе война.
Остаток дня просидел возле дома в машине, возле приемника, ждал новостей. Обе радиостанции Острова гоняли сплошную музыку. Мысли, понятно, вертелись в одном направлении. Холодная война между двумя местными супердержавами все-таки переросла в горячую. Есть надежда, что ядерное оружие в этот мир протащить не успели и хватит ума не тащить и дальше. А с обычными вооружениями блицкрига не получится ни у одной из сторон. Силы примерно равные, насколько я знаю, разве что у Ордена побогаче с боевыми кораблями, а у ПРА – с военной авиацией.
Очень странно, что напали на Нью-Хэвен. Основная база Морского Патруля, склады, штабы, база Патруля наземного – у нас здесь. Гражданские службы Ордена, вроде того же вычислительного центра, тоже здесь. Служба безопасности, наша финразведка… На Нью-Хэвене из условно военного, насколько я знаю, только аэродром с оставшимися боевыми вертолетами и небольшой порт. Да, радарную станцию забыл, выпивали мы как-то с одним тамошним техником. Ну и зачем туда лезть?
Если уж наносить Ордену неприемлемый ущерб, так это здесь. Понятно, что после пиратского нападения бдительность подняли до недосягаемых высот, Морской патруль непрерывно круги по воде нарезает, но и на Нью-Хэвене все ровно то же самое. Чего ж там такого вкусного нашли пэрэашные командиры?
Вечером позвонила Лили, сказала, что ночует на работе. Ожидается много раненых. Спросил, не нужно ли чего привезти? Нет, смеется, у опытной медсестры все необходимое всегда с собой. Пожелал спокойной ночи, отключился.
А потом организм решил, что ему достаточно волнений, и отключился тоже.
Назавтра продрых до середины дня. Сварил кофе, дошел до машины. По радио музыки уже не было, сплошная болтовня. Обсуждали налет на Нью-Хэвен, не жалели злых эпитетов для нападавших и героических – для защитников. При этом полезной информации было ноль, сплошные агитки – негодяи русские напали, огребли от героического Патруля и позорно бежали. Часа два надеялся услышать что-то осмысленное, потом плюнул и вернулся в дом. Уж лучше музыка.
Чтобы занять руки, взялся хозяйничать. Пошуршал в холодильнике, встал к плите… Позвонила Лили и сказала, что работы – море. И к ужину она снова не приедет, и к завтраку тоже. А еще в категорической форме запретила приезжать к ней в больницу.
Уже вечерело, когда приехал Сэм. Мрачный, и початая бутылка бурбона в руках. Явно не первая.
– Привет. К тебе можно?
– Заходи. Суп будешь? Я как раз сварил.
– Буду. Выпьешь со мной?
– Выпью.
Налил две тарелки супа, порубил хлеб, достал из холодильника бекон и бутылку водки. Две стопки еще. Натюрморт.
Сэм своей стопкой не воспользовался. Сказал коротко: «За ребят» – и махнул из горла.
– За ребят. Ты суп-то ешь.
– Вот скажи, Влад! Ну почему? Вот ты русский. Ты мой друг, ты единственный человек на этом проклятом Острове, к которому я могу прийти хоть ночью, когда болит душа и хочется нажраться. А другие русские на соседнем долбаном острове постреляли и взорвали кучу наших ребят. Ну почему, Влад?
– Не знаю, Сэм. Ты же наверняка говорил с теми, кто вернулся?
– Не поверишь. Им запретили рассказывать. Долбаный приказ.
– Может быть, у тех, кто пострелял ребят на соседнем острове, тоже был приказ?
Сэм вздохнул и снова приложился к бутылке.
– У меня есть кореш в Патруле. Служили вместе. Еще там… Ему вчера оторвало ногу. Молодой здоровый парень. Был. Теперь инвалид. Полмужика. Вы не дразнили одноногих, когда были пацанами, нет? Если я такого дразнильщика теперь услышу – всю рожу расшибу.
Минут пять мы просидели в тишине, потом Сэм решился.
– Он рассказал, зачем приходили русские. Они украли «ворота». Просто украли «ворота» и ушли. А мертвые и искалеченные – остались.
– «Ворота»…
– Да, «ворота»! Долбаная хреновина, чтобы шастать между мирами. Полтонны сраного железа и проводов. Такая вот цена за жизни.
Он снова присосался к горлышку. Бутыль пустела на глазах.
– А у них были потери?
– Говорят, нашли шестерых. В смысле, рук-ног было примерно на шесть человек. Я думаю, часть трупов они увезли с собой.
– А у Ордена?
– У Ордена? У Ордена – считают. Возят и считают. Больница переполнена, койки стоят в коридорах, морг переполнен, а все возят и возят, возят и возят. Наших ребят.