Влад Воронов – Не пойду в шпионы (страница 42)
О-бал-деть! Нет, я подозревал, что люди, неоднократно отмазывавшие насильников и убийц, способны на многое, но чтобы так! Превратив малолетних гопников из убийц полицейского в обычных жертв ДТП, они лишили семью Дюбуа повышенной пенсии, дополнительных выплат и льгот. И пособия от фонда помощи полицейским, погибшим при исполнении.
А еще мне стало стыдно. Чертовски стыдно. Мужик мог просто не мешать нас схватить, но встал на нашу защиту. И погиб, защищая закон, как он его видел и понимал. А мы спрятались там, где нас никто не найдет, и даже не вспомнили о нем.
Первой мыслью было – узнать, где живет семья, и прислать им денег. Мужа и отца не заменит, но… Но дети должны гордиться своим отцом и знать, что он герой. Ладно, деньги организовать никогда не поздно, попробую пока другие варианты.
Идея номер два – подправить в базе данных его досье. Беда только, что база – это электронное отражение вполне реальных бумажных документов, и бумага в данном случае первична. Если не было подписано приказа о повышенной пенсии, то ничего и не изменится, сколько базу ни правь.
Базу править… Какой же я дурак! Судя по алгоритмам, которые мы успели посмотреть, документы из базы не удаляются никогда. Просто помечаются как удаленные. А раз так, можно попробовать найти оригинальный протокол осмотра места происшествия. Вдруг его составили честно и загрузили в базу и лишь потом началась фальсификация?
Снова проверяю доступность, влезаю в базу. Правлю запрос, который вытаскивает документы по принадлежности к делу. И точно, вот же это условие – показывать только актуальные документы. База вываливает длинный список, как тексты, так и фотографии. Тщательно сохраняю все найденное. Пока копируются всё новые и новые данные, просматриваю уже добытое. Как и ожидалось, обнаружился полный протокол осмотра. Пять трупов плюс один раненый. Куча фотографий – дырявый полицейский пыжик, сгоревший «Мерседес», оружие в руках у гопников… Все подробно, с истинно полицейской тщательностью. И даже мешок с наркотой. Как есть, потом каждый пакетик в отдельности на весах, заключение о составе… Похоже, нормальные полицейские поверили, что наконец-то можно, и сработали правильно. Или это смерть коллеги повлияла? А потом пришел приказ все замять.
Ладно, доказательства есть. А раз так – пора воевать с системой. Воспользуемся ее же собственными инструментами. Деньги и пули оставим на крайний случай.
6
В каждой стране, которая пытается выглядеть демократичной, есть средства массовой информации, которые так или иначе критикуют власть. Реально популярны из них единицы, да и то не везде. Франции в этом смысле повезло больше, бунтарский дух галлов не может без бузы, и бузят они непрерывно, иногда активнее, иногда слабее. Так что выбор был.
Я поковырялся и выбрал в результате «Канар». Эти не тяготели к каким-то политическим течениям и высмеивали все глупости всех политиков, без исключения. И инсайдерской информацией они оперировали честно, не сдавая источники. Колумнисты не стыдились публиковать свои электронные адреса, вот по одному из них я и написал.
Сначала довольно нейтральное письмо. Вроде как есть довольно яркий пример полицейской коррупции, и надо бы это опубликовать. В ответ пришло одно слово – «Сколько?».
Логично, в общем-то. А заодно и проверка на вшивость, стоит ли из-за меня время терять. Пришлось выдать чуть больше – столкнулся с несправедливостью, коллега погиб на боевом посту, пытаясь задержать наркоторговцев, а дело повернули так, что семья осталась без пенсии. Пообещал предоставить все доказательства. И специально приехать и сунуть в морду, если еще раз зайдет разговор о деньгах.
Снова лаконичное «Принято. Рассказывай». Ну я и написал историю в том виде, как ее должен был рассказать малыш Антуан. Прислал наиболее яркие фотки, особенно с оружием и с наркотой. И насквозь дырявый «пыжик». И Дюбуа с пулевым отверстием в голове. А следующим письмом – тот протокол осмотра, что официально лежит в деле.
На этот раз ответа не было довольно долго. Я подождал с полчаса, сходил пообедать и уже собрался подремать, когда на компьютере брямцнуло новое сообщение.
«Я проверил по своим каналам… Вроде похоже на правду, но будем выяснять дальше. Ты точно не боишься, что мы это опубликуем?»
«Боялся бы – не написал. Напечатаете?»
«Напечатаем. Но подадим хитрее, чтобы погромче бахнуло. Присылай остальные материалы. И еще, наши компьютерщики так и не нашли, откуда ты пишешь. Ловко прячешься!»
«Это моя работа, ловко прятаться. Лови остальное. Найду еще – пришлю. Рад был познакомиться».
Через пару дней пришло новое письмо:
«Смотри сегодня новости на пятом канале. С Днем отцов!»
Вот же удружил мне неведомый собеседник! Сейчас придется искать, где в этих ихних Интернетах показывают французское телевидение, найти программу, пересчитать время… Повозился, сразу не нашел и плюнул. А тут еще Марлоу подогнал работы – не разогнуться.
Вроде все разгреб, смотрю – письмо непрочитанное, и уже давно висит.
«Заценил?»
«Извини, не до того было. Работы – выше ушей».
«Тривиньи? Понимаю. Ладно, лови ссылку. Посмотришь – напиши».
Перво-наперво лезу смотреть, что там в этом самом Тривиньи. Да ничего особенного, в общем-то. Гопота подралась и даже немного постреляла, приехал спецназ и роздал сестрам по серьгам, а братьям по рогам. Такое здесь через два дня на третий, оно не то, что в национальные – в местные сводки не всегда попадает.
А собеседничек-то, похоже, прокачивает меня на косвенных. Дюже ему интересно, откуда я такой осведомленный взялся. А вот хрен тебе, Золотая Рыбка, обойдешься.
И полез по ссылке смотреть новости.
Нет, я знаю, что французский разговорный – это жестко для иностранца. При том, что дикторы и корреспонденты на телевидении говорят очень медленно и внятно, по французским меркам. Но все равно, с первого раза понять этот сленг не вышло, вступление пришлось пересматривать. Зато потом…
Корреспондент на фоне детского садика что-то неразборчивое пробалаболил про День отцов и предложил зайти к детям и спросить, как они готовятся его праздновать.
Зашел. Детки довольно взрослые, лет шесть-семь. Хором здороваются, рассказывают, как любят своих пап и как они их будут поздравлять с Днем отцов. Милота такая, что впору слезы вытирать.
Потом корреспондент говорит, что не все дети смогут поздравить своего папу. Что папа маленьких Жан-Клода и Мари был полицейским и его застрелили плохие люди, которые торговали наркотиками. Наркотики – это…
– Мы знаем, что такое наркотики! – кричит один из пацанов. – У Люка брат колол наркотики и стал дураком!
Крупным планом маленький Люк, кусающий нижнюю губу.
А корреспондент опять:
– Папа Жан-Клода и Мари не хотел, чтобы дети умирали от наркотиков или становились дураками. Он хотел арестовать негодяев и посадить в тюрьму. Они начали стрелять, и ему пришлось стрелять в ответ. Плохих дядь было больше, и папу Жан-Клода и Мари убили. Он никогда больше не придет домой, никогда больше не обнимет своих малышей.
Крупным планом – слезы в детских глазенках.
– Маленьким Жан-Клоду и Мари нечего кушать, потому что их папу убили. А в министерстве никак не дадут им пенсию за папу. Давайте попросим президента: «Господин президент, дайте пенсию детям жандарма Дюбуа!»
И снова крупным планом перекошенные детские лица. Укажи им направление, где надо бороться со злом, – пойдут не раздумывая. Крушить, рвать, топтать за правду, как им ее объяснили. Этим пока сказали только кричать, и они кричат. «Господин президент! Дайте пенсию детям жандарма Дюбуа!»
Снова письмо моргает.
«Понравилось?»
«Этот человек – негодяй! Использовать детей…»
«Да, он сугубый профессионал! И, прикинь, это вышло в прайм-тайм! Сейчас половина Франции спросит у президента, почему он не дал пенсию жандарму Дюбуа».
«А завтра выйдет «Канар» с моим материалом?»
«В среду выйдет «Канар» с НАШИМ материалом!»
«Ты тоже… профессионал. Но согласен – это грохнет. Не может не грохнуть».
«Так-то! Читай «Канар» в среду. Газету уже печатают».
«А ты жди продолжения».
«Вот как? И что там будет?»
«Читай в среду почту. Письмо уже набирают».
«Ты тоже… Сугубый профессионал! Пока».
В среду действительно грохнуло. Президент стукнул кулаком по столу, в министерстве пообещали разобраться, Интернет наводнили перепечатки фотографий, особенно содержимого мешка с наркотой. Эту фотку пришлось шаманить довольно долго, чтобы и банковские карточки были видны хорошо, и следов фотомонтажа не было заметно. И вся техническая информация сохранилась. Негодяй Антуан к моменту осмотра все карточки уже успел притырить, а они еще должны сыграть свою роль. Потом я подложил подправленную фотографию в базу данных полицейского архива. Если они бумажные документы уничтожили, сравнить будет не с чем. Прокатит. И еще пару фоток добавил, где те же карточки сняты крупным планом, и видны все номера и надписи. Задолбался подкручивать цвета, чтобы было похоже на оригинальные кадры, да еще техническую информацию правильную вшивать. Но справился. Могу гордиться.
Так что вечером я отправил в «Канар» информацию о карточках, карточных транзакциях (убрав снятие средств, чтобы не светить один бизнес-центр в Цюрихе), о фонде поддержки беженцев и странной регулярности его пополнения.