Влад Воронов – Не пойду в шпионы (страница 41)

– С ума сошел? Я на работе сижу, скучаю, зарплату получаю. Вот если вечером придется задержаться, тогда да, изволь за наличный расчет.

– Договорились. И если какие-то шальные деньги в процессе нарисуются – пополам.

– Хорошо, что надо-то?

А надо нам посмотреть с изнанки на тот банк, чьими карточками марсельские уголовнички друг с другом расплачиваются. Шла бы речь о мелких суммах, которые можно через банкомат напихать, я бы заморачиваться не стал. Но на карточках из Лилиной коробки и десять, и пятнадцать тысяч евро фигурировали. Такие суммы явно переводом перечислялись. Вот мы и посмотрим откуда.

Как оказалось, у интересующего нас банка работает хитрая технология, позволяющая системам разных филиалов взаимодействовать между собой. И если пароли пользователей менялись регулярно, то пароль технический остался неизменным с момента установки. Ровно такой, как в документации указан. В той же документации было описано, какие запросы можно отправлять и какой у них формат.

Первым делом – информация по карте номер такой-то. За последний год. Угу, карта оформлена семь месяцев назад, один перевод – пополнение счета от одного из внутренних клиентов. И полгода назад – снятие наличных в несколько приемов, это уже малыш Антуан постарался.

Повторяю операцию по всем карточкам, что у меня были. Везде похожая история, все пополнены с одного счета.

Роюсь в документации дальше. Получение информации о клиенте по номеру счета. Набираю, запускаю… Ой, как интересно! Фонд помощи беженцам. Благотворительная, мать ее, организация. Таких бы благотворителей да к стеночке…

Получение информации о движении по счету. Да, тут все серьезно. Расходуются деньги как небольшими суммами на тысячи карточных счетов, так и десятками тысяч на счета каких-то организаций. А поступление… поступление тоже разнобразное, и от частных лиц наличными, и переводы от организаций. Большинство поступлений – регулярные, раз в месяц или раз в неделю. Вот как люди хотят помогать беженцам! Кушать не могут, все о беженцах заботятся!

Хотя, если честно, больше на рэкет похоже.

Ладно, первый урожай собрали, надо будет обдумать результаты и, возможно, влезть снова.

А теперь…

– Дим, а слабо, для разнообразия, вломиться в полицейский архив во Франции? Там у них такая хитрая система электронного документооборота последние несколько лет работает, что информация по любым новым делам доступна в любом полицейском учреждении. Был бы правильный допуск.

У Димки загорелись глаза, и он выпал из реальности до вечера. Перед уходом толкнул его в плечо:

– Ты как, готов сегодня сверхурочные получать или все же по домам?

– А? Что? Не, сегодня не могу, сегодня дела. Это же терпит?

– Терпит, конечно! Как сможешь.

– Ну, тогда пока!

Димка убежал, но я-то знаю, что обдумывать мою затею он не перестанет, пока не придумает решение. А произойдет это на работе, дома или в дороге – не важно.

Два дня мой друг ходил задумчивый. Временами садился за компьютер, начинал яростно молотить по кнопкам, получал очередной отлуп и снова начинал нарезать круги по комнате. Хорошо, что не было серьезной работы от Марлоу, а то мы бы такого наработали…

Как это часто бывает, хорошая мысль пришла… не сразу. В очередной раз наткнувшись глазами на логотип компании-разработчика полицейского софта, Димка полез на их сайт. Среди прочих новостей мы набрели на хвалебный доклад о героической победе над техногенной катастрофой – недельным отсутствием электричества в квартале. Все разработчики работали из дома, а исходные коды складывали… обалдеть… на публичный сервер.

Лезем туда. Безопасность в таких местах – от честных людей. Немного усилий, и вот мы уже в четыре руки ковыряемся в проекте. Модуль аутентификации, он обращается к базе данных… Отлично, логин и пароль прошиты прямо в коде приложения! И координаты базы тоже. А еще и технологический заход для разработчиков. Откуда знаю? А кто еще будет ходить с логином «leDéveloppeur» и таким же паролем? Только французские программисты. У других не будет на клавиатуре буквы «е» с правым ударением. «Аксант эгю» это безобразие называется, если не ошибаюсь. Во французском этих ударений на любой вкус, хоть для правых уклонистов, хоть для левых, хоть для тех, кто в домике. «Аксант эгю», «Аксан грав» и «Аксан сирконфлекс» соответственно. Прошу любить и жаловать.

У нас французской клавиатуры нет и лень настраивать. Поэтому лезем сразу в базу данных. Лезем, получаем по рукам. Почему? Снова ковыряем код приложения. Ну конечно, в базу с этим логином можно ходить только с определенного списка адресов. Список довольно большой… И не все адреса с него сейчас активны. Поэтому просто подкручиваем собственные сетевые настройки, опля, и мы внутри, как обычно говорят герои голливудских боевиков. И немецких фильмов для взрослых еще.

База, надо сказать, здоровенная. И немудрено, хранить все бумажки, которые французская правоохранительная система производит сама, да еще все, что им присылают, да за несколько лет… Снова лезем в исходные коды, определяем, в каких таблицах хранятся описания документов и условия группировки…

Снова вечер. Расслабленный Димка хлопает картами на экране, я старательно роюсь в полицейской базе. Работы еще полно, пока не заметили дыру – надо спешить.

– Домой пойдешь?

– Нет, Дим, сегодня ковыряюсь до упора. Ты иди, и спасибо тебе огромное. С меня причитается.

– Жаль, не рассказать никому.

– Ты еще до кучи взломай главные компьютеры ФБР, ЦРУ и АНБ. Большая тройка русского хакера, ага. А там можно и за мемуары.

Смеемся, потом Димка собирается и уходит. А я продолжаю свое противозаконное, но праведное дело.

5

Когда Димка приходит утром, я встречаю его вполне свежим и отдохнувшим. С этими длинными сутками всегда так – вечер не в ущерб ночи получается. Если еще в середине дня пару часиков после обеда перехватить… Ой, неглупые люди сиесту придумали.

А на столе лежат все материалы, которые я смог добыть по стрельбе в ресторане и на природе, а также личные дела жандарма-стажера Антуана Фуше и его наставника Жана Пьера Дюбуа. И переписка по поводу пропажи первого и смерти второго. Кто сможет больше, тот герой.

Сажусь читать. Пробиваться через канцеляризмы даже на языке родных осин – занятие сильно на любителя, а уж на иностранном… Голова постепенно дубеет, и, на удивление, французский казенный сразу становится родным и понятным. Хороший рецепт, только надо не забыть обратно превратиться.

Если вкратце, накопали господа ажаны немного. Нашли гильзы, вынули пули, оружие точно определить не смогли. Подозревают, что какая-то экзотика, китайская или латиноамериканская. Тут их осуждать трудно, оружие и правда не слишком распространенное. Сделали фоторобот Лили по словам собеседника убитого, шофера убитого и персонала ресторана. Хорошая такая бабайка получилась, детей по ночам пугать можно. А вот Лили узнать нельзя.

Составили мой фоторобот. Еще смешнее. Получился типичный азиат, мои татарские предки могут гордиться. Одним словом, опознание по приметам нам не грозило никак. Эх, если бы не те гопники в кафешке, где мне стрелять пришлось…

Кстати, про стрельбу в кафешке я материалов не нашел вовсе. То ли Дюбуа планировал все оформить после нашего задержания, то ли изъяли их по команде сверху…

Ладно, читаем дальше. Версии. Личная жизнь, бизнес, криминал.

Супруга, телосложение иное, черты лица иные, свидетели не опознали, есть алиби – была в маникюрном салоне. Отпала.

Любовницы, числом две. Каждая проживала на своей съемной квартире, обе полностью финансово зависели от убитого и от его смерти теряли всё. У одной алиби, вторую не опознали. Отпадают.

Бизнес. Какие-то экспортно-импортные операции, непонятная мне муть, крепких зацепок не нашли и перестали копать.

Криминал. Досье на самого Аббаса Шарифа. Кстати, Шарифом он стал сильно не сразу, поначалу носил другое имя, длинное и корявое для европейского слуха. Приехал во Францию из Алжира в возрасте пятнадцати лет. Достоверных данных о том периоде жизни практически нет. Отдельные сплетни о членстве в бандах, о невероятной даже для взрослых гопников жестокости. Разговоры об участии в преступлениях разной степени тяжести, среди прочего упоминалось и изнасилование и убийство сестры Лили. Но ни разу его вину не удалось доказать, всегда или пострадавшие снимали обвинения, или пропадали свидетели и доказательства. В конце девяностых занялся легальным бизнесом. Снова подозрения в контрабанде, торговле рабами и наркотиками, но доказательств нет. Еще бы, если его даже от убийств отмазали, что там контрабанда!

В итоге основной версией убийства осталась криминальная. Попытка захвата бизнеса, угрозы и не поддавшийся бандитам великомученик Аббас. На этом этапе дело и залипло, последние бумажки пятимесячной давности.

По поводу стрельбы на свежем воздухе и убийства жандарма Дюбуа бумажек было куда меньше. Протокол осмотра места происшествия добавлен через неделю после первых бумажек, и про «Мерседес» аббасовского телохранителя там не было ни слова. Ни слова не было и про пакет дури «на сто штук», который я нашел в багажнике «Мерседеса» и отдал Антуану. По тем документам вообще непонятно, что случилось на площадке отдыха. Найдена разбитая машина (именно разбитая, а не расстрелянная), найден мертвый Дюбуа, найдены трое мертвых пацанов. Все. Как будто ДТП произошло. И Антуана Фуше там вовсе не было. А в его личном деле запись – перестал посещать службу. После неоднократных предупреждений уволен за прогулы. Точка.